Виктор Алымов
ЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТУРГИКЕ
К списку лекций
РАЗВИТИЕ ГИМНОГРАФИИ В VI-VIII ВВ. (Продолжение)
В прошлый раз мы говорили, в основном, о прп. Романе Сладкопевце, кондаки
которого надолго определили пути развития Византийской гимнографии. Сегодня мы
рассмотрим этот процесс подробнее.
1. ШКОЛОА РОМАНА СЛАДКОПЕВЦА
Кондаки прп. Романа были необычайно популярны и вызвали множество подражаний.
По-видимому, под его влиянием возникла целая кондакарная школа. В заглавиях
песенных манускриптов того времени сохранились следующие имена:
Георгий, Дометий, Николай, Андрей, Василий, Стефан, Кириак, Киприан, Арсений
из Александрии, Григорий и Феодосий из Саракуз и др.
Самый знаменитый и плодовитый из них – Анастасий. Его поэзия по совершенству
не уступала античной. Его тропари бурлили многочисленными вводными
предложениями, накатывались, как волны и устремлялись к зпключительному припеву.
Отдельные поэмы достигали 300-т и даже 500-т стихов, но слушались с живым
неослабевающим интересом.
Очевидно, к этой же школе принадлежал и сам патриарх КПльский Сергиий
(до 626,  638)
– виновник монофелитской ереси, разразившейся при имп. Ираклии.
Известен его кондак на Успение Божией Матери, написанный в 626 г.
при оставлении патриаршей кафедры. Некоторые исследователи (в т.ч.
такие специалисты как Ю.И. Рубан) приписывают ему и составление
(в том же году) первого акафиста. Однако, мы здесь будем придерживаться
более традиционной версии, считающей, что автором его является блаж.
Георгий Писида (ок. 638 г.) – как видно из прозвища, он происходил из
Писидии, был КПльским диаконом и референдарием (т. е. секретарём)
патриарха Сергия, которому посвятил поэму "Шестоднев или сотворение
мира", написанную ямбическими стихами. Писал также эпиграммы, ямбы
"О суете житейской", "на Воскресение Спасителя", "Похвалу имп. Ираклию"
и др. Ему же приписывается литургическая песнь: "Да исполнятся
уста наша хваления..." (ок. 620 г.).
Он был очевидцем аварской осады КПля в 626 г. и написал об этом
большуюэпическую поэму. В эпиграмме на ту же тему он писал:
"Варвары грозные городу нашему, Лишь увидя Ее – воеводу, Гордые выи
склонили тот час." Здесь обращает на себя внимание не совсем обычное
наименование Богородицы "Воевода" (буквально: "Полковница"),
тождественное Iстроке Акофиста: "Взбранной Воеводе победительная...", что
является дополнительным аргументом в пользу авторства Писиды.
2. АКАФИСТ
Т. о. перед нами победная и благодарственная песнь Богородице за
избавление Её города, КПля, от аварской осады в 626 г. Согласно древней
синаксарной заметке её впервые слушали 7 августа 626 г. стоя, после чего и
явилось название "Акафист" (......... неседален), т. е. песнопение, во
время которого не позволяется сидеть.
Какова композиция этого произведения? Акафист начинается кукулием, в котором
объявлена его тема о "Взбранной Воеводе". Затем следует чередование 12-ти
больших и 12-ти меньших строф- куплетов. Всего 24 строфы, расположенные по
порядку греческого алфавита. Меньшие строфы называются "кондаки" (не смешивать с
термином "кондак" приминительно к целой поэме). И они все (кроме I)
заканчиваются восклицанием "Аллилуиа!"
Большие строфы называются "икосы" (от греч. ..... – "дом", букв.
перевод сирийского термина "байта" – дом, строфа). Икос содержит более
пространное развитие темы, заявленной в кондаке. Это развитие осуществляется в
12-ти т. н. "хайретизмах", т. е. обращениях к воспеваемому предмету,
которые начинаются словом "Хайре" "радуйся" (архангельское приветствие
Богоматери). А заканчивается каждый икос рефреном: "Радуйся Невесто
Неневестная".
Вот это чередование 24-х строф с неизменным рефреном, который красной нитью
проходит через все икосы – очень напоминает нам слегка модернизированный кондак
прп. Романа Сладкопевца. Пэтому многие исследователи (в т.ч. и академик С.
Аверинцев) подозревают, что в основу Акафиста лёг текст прп. Романа, к которому
в 626 г. лишь "пристегнули" подходящий к случаю кукулий (Аверинцев С.
"Поэтика ранневизантийской литературы", М., 1977 г., стр. 233-234).
Другие обращают внимание на то, что и сам кукулий идентичен тому, который был
написан прп. романом для праздника Благовещения. Обним словом, налицо явная
преемственность в развитии жанровой формы.
Вместе с тем Акафист предстаёт перед нами, как нечто единственное и
уникальное. Следует подчеркнуть, что наш Устав ("Типикон") знает лишь один этот
Акафист "Взбранной Воеводе...", который включается в последование Утрени
один раз в году – в субботу 5-й седмицы Вел. Поста (т. н. "Суббота
Акафиста"). И поэтому текст данного Акафиста собержится в Триоди Постной. Но
опять-таки он там один-одинёшенек, как будто других акафистов просто не
существует.
И действительно, все остальные акафисты были написаны много позже по образцу
этого – классического. Это легко увидеть по тому как они подражают форме,
содержанию (до 7-го икоса, оно историческое, а потом –
нравственно-догматическое) и даже рифмовке. Потому что Акафист школы Романа был
уже рифмовангым произведением (!). И это отчасти чувствуется даже в
переводе:
"Радуйся, через тебя радость сияет! Радуйся, через тебя горесть
истает!"
Или: "Радуйся, ангелов многословное изумление! Радуйся, демонов
многослезное уязвление!"
Причём вы видите, что здесь рифма строится не только с помощью окончаний, но
и с помощью антитез: "изумление – уязвление", "высота – глубина". А в
одном из хайретизмов прямо сказано: "Радуйся, противоположности воедино
сопрягшая!". По сходному поводу о. Павел Флоренский говорил о "кипящем
остроумии антитетических сопоставлений и антиномических утверждений"
"Столп...", М., 1914, с. 158).
И как тут не вспомнить излюбленную прп. Романом православную антиномичность,
по которой мы всгда узнаём его руку!
Остаётся добавить, что Акафист был настолько популяным, что к концу VIII в.
уже существовал его полный латинский перевод, возникший в среде южногерманских
монастырей ("Propugnatori magistratui victoriae). И латинские секвенции,
возможно, появились не без влияния акафиста.
|
