Шломо Пинес
Арабская версия
Иерусалим, 1971
An Arabic Version of the Testimonium Flavianum and its Implications
by Shlomo
Pines
Jerusalem 1971
The Israel Academy of Sciences and Humanities
Перевод Б. Деревенского, 2004
Немного найдется исторических текстов, или даже ни одного, на который
бы так часто не указывалось, так неистово не отвергалось и не разоблачалось как
литературная подделка, столь преданно не защищалось, более тщательно не
редактировалось и по-разному исправлялось, нежели т. н. Testimonium Flavianum —
короткий пассаж в «Иудейских древностях», XVIII, 63–64[1] Иосифа, имеющий отношение к Иисусу. Если он подлинен,
то он содержит возможно самое раннее свидетельство об Иисусе, записанное человеком,
который не был христианином. Поэтому удивительно, что те версии Testimonium’а,
которые заметно отличается от текста вульгаты, не привлекли внимания
многочисленных ученых, которые изучали данный текст Иосифа. Это пренебрежение
может даже показаться необъяснимым, если мы рассмотрим библиографические
данные: ведь вариант, встречаемый в Kitāb al-‘Unwān, арабском историческом труде десятого столетия, написанном Агапием,
был издан дважды: (1) Л. Чейко, под названием Agapius Episcopus Mabbugensis: Historia Universalis[4]; и
(2) А.
Васильевым, под названием Kitāb
al-‘Unwān / Histoire Universelle, écrite par Agapius (Mahboub) de
Menbidj. Васильев также дал французский перевод.
Хроника Агапия излагает мировую историю вплоть до
десятого столетия. Он и его современник Евтихий Ибн Са‘ид — самые
ранние христианские арабские авторы, писавшие всеобщие истории. Хроника
Евтихия, кажется, предшествует хронике Агапия, так как одно из последних хронологических
указаний Евтихия относится к 330 г., что соответствует 942 году христианской
эры; Евтихий умер в 940 г.
В отрывке, включающем в себя Testimonium, у
Агапия говорится следующее[6]:
[Ал-Манбиджи][7] говорит:
Мы нашли во многих книгах мудрецов упоминания о дне распятия Христа [ал-масих] и о произошедших при этом чудесах. Первый из них философ Ифлатун[8], который говорит в тринадцатой книге своего сочинения
о царях: «В правление [Тиверия]
Кесаря померкло солнце и наступила тьма до девятого часа[10], так что были видны звезды на небе. И случилось
великое землетрясение в Никее и в других городах той области. Происходили и
другие странные вещи».
Ur.s.y.w.s, философ, пишет в пятой книге своего сочинения о
походах и жизни царей [следующее]: «Мы
пришли в большую тревогу и смятение. Солнце померкло и земля [al-ard] сотряслась, и многочисленные ужасные вещи произошли в
земле [al-ard] еврейской[12] [al-‘ibraniyyin]. Мы можем узнать об этом из писем Пилата [F.lat.s.], судьи, посланных из Палестины Тиверию Кесарю. В них он
говорит, что все эти ужасы произошли вследствие смерти одного человека, которого
распяли иудеи. Когда Кесарь[14] услышал это, он послал [повеление] сместить Пилата с поста
судьи иудеев за то, что подчинился им, и грозился также привлечь к суду тех
иудеев, которые предали его распятию».
Подобное же рассказывает Иосиф [Yusifus] еврей. Вот что он говорит в своем трактате, который он написал об
установлениях [?][15] иудеев: «В это время жил мудрый человек, которого
звали Иисус; поведение[17] которого было безупречным и [который] был известен
своей добродетелью. И многие из иудеев и из других народов[19] стали его учениками. Пилат[20] осудил его на распятие и смерть[21]. Но[22] те, которые были его учениками, не отказались от его
учения. [Они] рассказывали[24], что он явился им через три дня после своего
распятия, и что он был живой. Поэтому-то[25], он был возможно тем Мессией[26], о котором пророки возвестили[27] чудесное[28]».
Таков рассказ Иосифа и его товарищей о Господе нашем Мессии, — да будет Он славен! И он рассказывает[30] об общественной деятельности[31] Господа нашего Христа, — да будет Он славен! — а [также] говорит, что все Его служение было во время первосвященства[33] Ханнана[34] и Кайафа[35]. Эти [двое] были первосвященниками[36] в эти годы; то есть [Его служение продолжалось] от
первосвященства Ханнана до начала первосвященства Кайафа, что составляет чуть
менее четырех лет. Когда Ирод был правителем, он сжег списки родов, чтобы никто
не знал, что он [происходит] не из высокого рода. Он также взял священные
одеяния и положил их под печать. И он больше не позволял кому-либо быть
первосвященником более одного года[38]. По этой причине [за время] после первосвященства Ханнана до Кайафы сменилось четыре первосвященника.
Следующим за Ханнаном был Исма‘ил, сын Йахйи[40], заменивший его. Когда этот последний[41] через год был смещен[42], на его место взошел Елиезер[43], сын Ханнана первосвященника. После него[44], как закончился его год, его сменил Симон[45], сын Камихуда[46]. После него стал первосвященником [упомянутый]
Кайафа; во время правления и первосвященства[48] которого и был распят Господь наш Мессия, — да будет Он славен! Так что время
между Ханнаном и Кайафой составляет менее четырех лет.
Теперь мы можем сравнить в деталях арабскую версию Testimonium’а, приведенную в сочинении Агапия, с традиционным греческим текстом, находящимся
в «Древностях» Иосифа, а также в «Церковной истории» Евсевия и его Demonstratio. Вариант,
содержащийся в «Истории» ал-Макина, во многом уточняет арабский текст. При этом
версии Testimonium’а, находящиеся в византийских хрониках, будут указаны
в критическом аппарате греческого текста[50].
Арабский
текст Агапия |
Текст
греческой вульгаты
(Древности, XVIII, 63–64) |
|
|
G…netai[60] d kat¦
toàton tÕn crÒnon 'Ihsoàj, sofÕj
¢n»r, e‡ ge ¥ndra
aÙtÕn lšgein cr». [62] Ãn g¦r
paradÒxwn œrgwn poiht»j, did£skaloj ¢nqrèpwn
tîn ¹donÍ t¢lhqÁ decomšnwn,[63] kaˆ polloÝj
mn 'Iouda…ouj, [64] polloÝj d
kaˆ toà `Ellhnikoà ™phg£geto. Ð
cristÕj oátoj Ãn.[65] kaˆ
aÙtÕn ™nde…xei tîn prètwn
¢ndrîn par' ¹m‹n staurù
™pitetimhkÒtoj Pil£tou, oÙk ™paÚsanto[66] oƒ tÕ
prîton ¢gap»santej. ™f£nh g¦r aÙto‹j
tr…thn œcwn ¹mšran
p£lin zîn, tîn qe…wn profhtîn taàt£
te kaˆ ¥lla mur…a perˆ aÙtoà qaum£sia[68] e„rhkÒtwn.
E„j œti te nàn[69] tîn
cristianîn ¢pÕ toàde çnomasmšnwn
oÙk ™pšlipe tÕ fàlon. |
Следующие переводы, как предполагается, облегчают
первое сравнение между двумя версиями Testimonium’а, которыми мы
занимаемся. Слова, набранные курсивом в одной из двух колонок, имеют некоторого
рода сходство в другой версии[70].
Нами использован перевод Х. Фельдмана греческой
редакции вульгаты Testimonium’а; иногда он был слегка изменен, чтобы передать его
более буквально.
Перевод
арабского текста[71] |
Перевод греческого текста |
Подобное же рассказывает Иосиф
еврей. Он говорит в своем трактате, который он написал об установлениях[72] иудеев: В это время жил мудрый человек, которого
звали Иисус, образ жизни которого[73] был безупречным и [который] был известен своей добродетелью. И многие люди из иудеев и из других народов стали его учениками.
Пилат осудил его на распятие и смерть, но те, которые были его
учениками, не отказались от его учения.[75] [Они] рассказывали, что он явился им через три дня после своего
распятия, и что он был живой. Поэтому-то [соответственно] он был,
возможно, тем Мессией, о котором пророки возвестили чудесное.[77] |
В это же время жил[78] Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела и
учил людей, с удовольствием принимавших истину. Он привлек к себе многих
иудеев и многих греков. Это был Христос. Когда Пилат, выслушав
обвинения в его адрес со стороны людей самого высокого звания среди нас,
осудил его на распятие, то те, кто с самого начала возлюбили [Его], не отреклись от него[80]. На третий день он явился им вернувшимся к жизни. Пророки
Божии предрекли это, а также множество других его чудес. И поныне
существует еще род христиан, именуемых таким образом по Его имени. |
Мне кажется, что расхождения и совпадения этих двух
версий весьма поучительны. Однако, prima facie, можно сделать множество
различных заключений, основываясь на этих данных. Мы поставим себе задачей
оценить их вероятность.
Начнем с совпадающих мест. Некоторые из них очевидны и
устраняют любое сомнение в близкой связи между греческой и арабской версиями.
Эта связь весьма очевидна, когда мы рассматриваем начало ссылки на Иисуса, а
также сообщения о привлечении им учеников, о его мессианском достоинстве, о
приговоре Пилата, о преданности его учеников, которая пережила его смерть, и
его явлении к ним на третий день.
Детальный анализ текста ведет к менее очевидному
открытию, что в некоторых пунктах арабская версия соглашается с некоторыми
вариантами греческой версии, которые не содержатся в преобладающей текстовой традиции.
Так, в начале текста арабскому kana, кажется,
соответствует Ãn, которое встречается у Кедрена,
скорее чем g…netai[83].
Следующие параллели более сложны, и, возможно, также
более поразительны:
Как было сказано выше, в цитате ал-Макина значится: lam yatruku talmadhatahu –‘не
отказывались от его учения’. Lam yatruku, кажется, соответствует греческому oÙk
™paÚsanto – ‘не прекращали’, и по этой
причине предпочтительнее варианту рукописи Агапия: yad‘u talmadhatahu – ‘проповедовали
его учение’.
В качестве оптимального решения этой текстовой
проблемы нужно, однако, оставить последний существующий вариант. Версия Кедрена
предлагает такое же решение. В ней значится: oÙk ™paÚsanto
khrÚssontej perˆ aÙtoà – "они не прекращали проповедовать о нем". Последние
два слова не имеют никакой параллели в рукописи Агапия, как и в версии
ал-Макина. Однако имеется интересный момент в версии Кедрена — два глагола,
первый из которых, oÙk
™paÚsanto – ‘не
прекращали’, соответствует lam yatruku в цитате ал-Макина, принимая во внимание, что второй
глагол, khrÚssontej – ‘проповедовать’,
соглашается с yad‘u в рукописи Агапия. Это предполагает, что эквиваленты
обоих глаголов, встречающихся в версии Кедрена, возможно, первоначально имелись
и в арабской версии. То обстоятельство, что только первый из них остался в
цитате ал-Макина и только второй — в рукописи Агапия, могло произойти из-за
ошибок переписчика. Имеются основания думать, что в некоторых пунктах часть
версии Кедрена — ответвление, хотя, возможно, не четкое, от традиционной греческой
рукописной традиции Testimonium’а — близко к арабской версии Агапия.
Теперь отметим расхождения между этой версией и
греческим текстом. Некоторые из этих расхождений существенны:
1. Агапий не подвергает сомнению то, что Иисус
является человеком.
2. Агапий ничего не говорит о творимых Иисусом
чудесах; он отмечает лишь, что образ жизни его был безупречным и он отличался
своей добродетелью.
3. Ничего не говорится о роли иудейских старейшин в
деле Иисуса.
4. В греческом тексте о явлении Иисуса его ученикам
после распятия сообщается от лица автора; в версии Агапия это явление
передается как сообщение, исходящее от его учеников. Обстоятельство, что эта
история основана на слухе, отмечается очень ясно.
5. В середине греческого текста Testimonium’а стоит бескомпромиссное утверждение: «Он был Мессией». В
параллельном месте в версии Агапия оно стоит в конце Testimonium’а,
причем говорится с некоторым сомнением: «Он был, возможно, Мессией»[86].
Можно утверждать с большой долей истины, что
христианская тенденция (традиция) представлена в четырех или, возможно, в трех
из этих различий (в этом контексте укажем на несоответствие пункта 3, и,
возможно, также пункта 2, хотя он, кажется, намного менее важен, чем три
остальные), которые находятся в ответственном положении перед теми учеными (их,
вероятно, большинство), которые отрицают подлинность Testimonium’а и
расценивают его в целом, или часть его, как христианскую интерполяцию. По их
рассуждению, если Иосиф имел тенденцию думать, что Иисус был сверхчеловеком,
если он говорил о творимых им чудесах[87],
если он объявил, что он был Мессией, и если он описал как очевидный факт его
явление ученикам после его смерти, — он, должно быть, был христианин, или один
из их близких сторонников, — заключение, которое входит в противоречие с тем,
что мы знаем о нем из его работ. Это также противоречит утверждению Оригена,
что Иосиф не верил в Иисуса.
Соответственно, по своим взглядам различаются три
главные школы:
1. Те, кто поддерживают, несмотря на все
противоположные аргументы, подлинность Testimonium’а[89].
2. Те, кто полагают, что весь Testimonium —
христианская фабрикация.
3. Те, кто полагают, что «Древности» Иосифа содержали
пассаж об Иисусе, но не такой, который известен нам как греческий Testimonium Flavianum. Согласно этому представлению, Testimonium —
результат адаптации и изменений, которым первоначальный текст Иосифа был
подвергнут рьяными христианами. Это мнение повлекло несколько попыток реконструировать
гипотетический первоначальный текст. Некоторые из них были очень сложны, другие
слишком остры и рискованны. Реконструкция Эйслера[91] в общих чертах во многом отличается от textus receptus Testimonium’а. В
другой реконструкции изменения и исправления касались только лишь того, что
было расценено как минимум[92].
Обескураживающий момент во всех этих попытках — тот, что ученые, которые
предпринимали их, руководствовались в главном (хотя не во всех случаях
исключительно; некоторые из них удачно использовали различные вторичные
источники) их персональным субъективным представлением о вероятной позиции
Иосифа в отношении Иисуса и пути, которым он должен был наиболее вероятно
сформулировать эту позицию. Другими словами, реконструкции эти имели, в общем и
целом, лишь субъективную действительность.
С этой точки зрения очевидный статус версии Testimonium’а Агапия совершенно отличен по следующим причинам:
Эта версия не была реконструирована или скроена так,
чтобы соответствовать идеям современных ученых относительно того, что является
вероятным, а что нет. Она приведена христианским автором, который конечно же не
стал бы опускать или удалять те указания и описания Иисуса, которые из-за их
согласия с христианской верой могут рассматриваться как сомнительные, не
принадлежащие перу Иосифа.
Мы можем также предположить, что более ранние
христианские авторы (у которых, согласно вероятному, хотя и не окончательному
заключению, Агапий заимствовал свою версию) вмешивались в текст не более, чем
это сделал он. С другой стороны, не имеется никаких оснований считать, что эта
версия была в то или иное время изменена или приспособлена евреями или
язычниками для их антихристианских целей. Решающий аргумент против подобной
гипотезы — то, что эта версия никоим образом не враждебна Иисусу и
христианству.
С другой стороны, ни одно из возражений, которые были
эффективно выдвинуты против подлинности Testimonium’а, не относится
к версии Агапия. Последняя не выражает никакого сомнения относительно
уместности обозначения Иисуса как человека. Его явление после смерти упомянуто
как сообщение его учеников; не утверждается, что это явление произошло фактически.
Предложение, которое упоминает возможность того, что он был Мессией,
предсказанным пророками, содержит сомневающееся наречие ‘возможно’ — la‘alla, которое, как мы увидим, вероятно, не совсем адекватно
передает сирийское слово.
Оригинальная форма этой сентенции, возможно, выглядела
так: ‘Он, как думали, был тем Мессией, о котором пророки
говорили удивительное’. Все эти
черты, кажется, указывают на то, что автор этой версии не был христианином[94].
В самом деле, не мыслимо, чтобы христианин, даже если он намеревался
воспроизвести только часть отрывка, который приписывается Иосифу,
последовательно говорил бы об Иисусе с таким равнодушием и явным недостатком
благоговения,
характеризующими версию Агапия, и заботился (как очевидно делал автор этой
версии), как бы избежать любого утверждения, в котором явление Иисуса после
смерти и его мессианское достоинство будут фигурировать как несомненные факты.
Другими словами, основные и большинство имеющих силу филологических возражений
против подлинности Testimonium’а не относится к версии Агапия. Арабский текст Testimonium’а Агапия является, по всей видимости, переводом сирийской версии
греческого оригинала.
Высока вероятность, что в ходе этих переводов, а также в результате ошибок
переписчиков некоторые изменения и искажения, произошедшие непреднамеренно,
были внесены в текст. Мы уже ссылались на сирийскую версию Testimonium’а, которая, кажется, указывает на существование таких изменений в
тексте Агапия. Эта версия находится в Хронике Михаила Сирийца.
Этот автор родился в 1126 и был патриархом Антиохии с 1166 по 1199; таким
образом, он жил больше чем тремя столетиями после Агапия. Из-за пунктов
совпадений, равно как расхождений, кажется, необходимо сравнить его версию Testimonium’а с той, которая находится в сирийском переводе Евсевиевой «Церковной
истории».
Михаил
Сириец[99] |
Сирийский
перевод
«Церковной
истории» |
[...] |
oBwrK lK P) oYd [101]rKdM
.)NKh htYO$td )BtK )NhB hB
)rBG .)YBz )NhB mL )wh
.Ow$y hM$d )MYOX dX mL
.YhwyrQz )rBGd oL )Lw n)
)dB(d )rw(S rYg )wh YhwtY)
.)$N) YNBd )NPLMw )XYB4
.)rr$L hL nYLBqM )tgrBd nwNh
[102]dMLt )MM( oM .P) oYd ))OGSLw
[103]hLw .)Nh YhwtY) oYd )XY4M
.)wh
[104]Yhw$D )$()d )twdhS oMd kY)
.)BYLcd )$YrB mSML sw+LYP hBhY
oYM(d
.hBwX oM wYL$ )L YhwBX)d nwNhw
)tLt rtB oM rYG nwhL YzXt)
)hL)d )YBNd .YX dK bwt oYMwY
.)thYMt YhwL( wrM) oYLS kY) wBrw
oYLh
)M( )drGM )L [105])NMwYL )MdOw
[106]oYLh hMt$M hNMd )NY=SDKd |
Перевод
текста Михаила
Вот что пишет Иосиф в своем сочинении об
установлениях иудеев: В это время жил мудрый человек по имени Иисус, если его
вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела[107] и учил истине[108]. Многие из иудеев и других народов стали его учениками.
Он, как думали, был Мессией[109]. В [110] соответствии со свидетельством начальников [нашего] народа Пилат приговорил его ко
кресту, и он умер. Но те, которые любили Его, не отреклись от любви к нему.
Он явился им живой на третий день. Пророки Божии предрекли [это [111]] о нем и о множестве других его чудес. И народ христиан, называемый так по его
имени, не исчез до [сего] дня». |
Перевод
Сирийской версии «Церковной истории»
И [Иосиф] также говорит в книге его Истории[112] о Спасителе нашем: В это время жил мудрый человек
по имени Иисус, — если [действительно] подобает называть его человеком, ибо
он творил удивительные дела и учил людей, [тех], которые принимают истину
с удовольствием. И многие из числа других народов стали его учениками,
поскольку он был Мессией. [Но] по свидетельству[114] главных людей нашего народа Пилат приговорил его ко
кресту. Те, кто любили его, не прекращали любить его. Ибо он явился им снова
живым на третий день. Пророки Божии предсказывали о нем это и множество
других изумительных вещей такого [рода]. И народ христиан, названный по его
имени, не исчез до сего дня. |
При сравнении двух сирийских цитат, которые мы
рассматриваем, а именно версии Михаила и сирийского перевода «Церковной
истории» (третья версия находится в сирийском переводе Евсевиевой «Теофании»),
одно обстоятельство выделяется очень четко: большая часть текста показывает,
что эти версии очень похожи и отражают один и тот же перевод. Это следует не
только из одних и тех же формулировок в предложениях, которые буквально
передают греческую редакцию вульгаты, но в трех случаях также — из выражений, в
которых перевод не совсем буквален, и (что является даже более сильным
аргументом) из того обстоятельства, что в одном предложении обе версии
отклоняются одним и тем же образом от редакции вульгаты.
Случаи эти при не совсем буквальном переводе таковы:
1. Третье предложение Testimonium’а,
в котором обе сирийские версии переводят ¢pÕ toà `Ellhnikoà – )MM( nM – ‘из других народов’.
2. Пятое предложение, в котором обе сирийские версии
переводят par'
¹m‹n – )M(d или oYM(d – ‘народа’ или ‘нашего народа’.
3. Последнее
предложение, в котором e„j
œti te nàn передано как )NMQYL )M d( или )MwYL )M d( – ‘до наших
дней’ или ‘до [сего] дня’.
Можно, конечно, отметить, что в первом и втором случае
буквальный перевод, вероятно, довольно неуклюж, но в третьем случае
буквальность сохранена. Однако, как мы увидим далее, два из этих небольших
расхождений с греческой вульгатой могут иметь некоторое значение.
Существенное отклонение от греческой вульгаты двух
сирийских версий обнаруживается в предложении YhwBX)d[116] nYd nwNhw hBwX oM wYL$
)L – ‘Но те[117], которые любили Его, не отреклись от любви к нему’.
Насколько мне известно, слова hBwx nM (переведенные выше как ‘любившие его’) или же их
эквивалент отсутствуют в какой либо другой версии Testimonium’а.
И напротив, обнаруживаются три пункта расхождений
между двумя сирийскими версиями:
1. Во втором предложении Testimonium’а в
тексте Михаил значится )rr$d )NPLMw – ‘учил
истине’, принимая во внимание, что в тексте Евсевия стоит )rr$L hL nYLBqM )tgrBd
nwNh )$N) YNBd )NPLMw – ‘учил
людей, [i.e.] тех, которые с удовольствием принимают истину’.
Как сказано выше, это расхождение могло произойти из-за опущения переписчиком
нескольких слов, но так как оно имеет параллель в греческой византийской
версии, то оно может также указывать на отдельную традицию.
В настоящем случае расхождение, по-видимому, произошло
не из-за различного представления исторических фактов или из теологических различий.
Два других пункта расхождений, к которым мы обратимся, имеют большее значение.
2. Четвертое предложение Testimonium’а,
как оно приведено Михаилом, читается: )wh wtY) )XY4Md )rBtSM – ‘Он был, как думали (или: ‘Он был, казалось’) Мессией’. В
сирийском переводе Евсевиевой «Церковной истории» это предложение выглядит так: )Nh YhwtY)
oYd )XY4M – ‘поскольку он был Мессией’.
Версия Михаила указывает, что некоторые люди думали, что Иисус был Христом, но
не передает мнения автора. Никакого заявления не сделано относительно
истинности этой веры. В версии Евсевия, с другой стороны, мессианское
достоинство Иисуса утверждается как факт.
3. В версии Михаила последняя часть пятого предложения
читается: tYMw[119] )BYLcd )4YrB mSML
sw+LYP hBhY – ‘Пилат приговорил его ко
кресту, и он умер’. Версия Евсевия не имеет слов tYMw – ‘и он умер’; с нею согласен соответствующий пункт греческой
вульгаты. Как и утверждение, что Иисус умер на кресте, так и отказ делать такое
утверждение, весьма очевидно происходит из-за теологических причин и имеет
теологическое значение.
Можно выдвинуть разные гипотезы, чтобы объяснить
существование расхождений в пунктах 2 и 3. Предположим, что сохранившийся
сирийский перевод Евсевиевой версии Testimonium’а был до
некоторой степени идентичен первоначальному греческому тексту Евсевия, и что
версия Михаила отражает этот первоначальный текст. В этой связи стоит упомянуть
взгляд A. Меркса, по которому «Греческий оригинал [Церковной истории],
получивший в сирийской версии самое раннее отражение, впоследствии до некоторой
степени был изменен и отлился в ту форму, которая теперь сохранена в греческих
рукописях»[120].
Или можно предположить (и это, prima facie, более вероятная гипотеза), что
версия Михаила, которая, кажется, происходит от одной из редакций сирийского
перевода Евсевиевой «Церковной истории», была
контаминирована некоторой иной редакцией, которая следовала другому источнику.
Можно также предложить третью (по моему мнению,
довольно неправдоподобную) гипотезу, согласно которой расхождения в пунктах 2 и
3 между версией Михаила и сирийским переводом Евсевиевой «Церковной истории»
произошли из-за вмешательства в прежний текст по теологическим причинам, либо
затем, чтобы предоставить доказательство утверждению, что Иосиф — автор Testimonium’а. По моему мнению, очень маловероятно, чтобы сирийский автор периода,
простирающегося от четвертого или начала пятого столетия (когда Евсевиева
«Церковная история» была переведена на сирийский язык) до двенадцатого столетия
(когда жил Михаил) и даже позже, имел какие-то теологические причины вставить в Testimonium слова tYMw – ‘и
он умер’.
Еще более невероятно, что этот гипотетический
сирийский автор изменил бескомпромиссное утверждение мессианского достоинства
Иисуса, находящегося в вульгате Testimonium’а, оттого, что
это утверждение не согласовывалось с фактом, что Иосиф был евреем, и поэтому
могло бы привести к сомнению относительно его авторства Testimonium’а.
Насколько мы знаем, то, что Иосиф был автором этого документа, не подвергалось
сомнению в сирийском мире в течение всего этого периода; соответственно не
имелось никакой причины для подкрепления этого утверждения изменять текст. Филологическими
вопросами, а также более развернутыми аргументами мы займемся далее, при
обсуждении латинской версии св. Иеронима.
Прежде, чем мы перейдем к этому, сравним частично
сирийскую версию Testimonium’а Михаила с арабской версией Агапия. Мы обратились
выше к двум пунктам (расхождения 2 и 3), в которых, кажется, имеется существенные
различие между текстом Михаила и сирийским переводом Евсевиевой «Церковной
истории». По обоим этим пунктам версия Агапия, будучи переводом сирийского
текста, оказывается (хотя, возможно, и не с первого взгляда) подобна или
идентична тексту Михаила.
1. Текст Михаила гласит: )wh wtY) )XY4Md )rBtSM – 'Он был, как думали, Мессией'; другой возможный перевод: ‘казалось,
что он был Мессией’, где )rBtSM может
означать 'как казалось'[122].
Текст Агапия гласит: fa-la‘alla huwa al-masih – «Поэтому[123] он был, возможно, Мессией».
Смысл этого предложения весьма близок к смыслу сирийского предложения, если
принять второе чтение.
Имеется, по моему мнению, несомненная очевидность того
(кто бы ни перевел Testimonium с сирийского на арабский язык, был ли это непосредственно
Агапий или кто-то еще), что находившаяся в сирийском источнике фраза была
идентична или очень близка к фразе Михаила, указанной выше, и что слово )rBtSM было переведено как la‘alla – ‘возможно’.
2. Текст
Михаила гласит: tymw )bylcd )#yrb Msml sw+lyp hbhy – ‘Пилат приговорил его ко кресту, и он умер’.
Параллельная сентенция Агапия гласит: Qadda ‘alayh
bi l-salb wa l-mawt – ‘Пилат
осудил его на распятие и смерть’.
Итак, и сирийская и арабская версии содержат, в
отличие от других редакций,
явное указание на смерть Иисуса. Различие между ними могло произойти из-за
особенностей перевода сирийского текста, отраженного во фразе Агапия.
Нет полной уверенности, но следующая догадка, кажется,
довольно вероятна, поскольку предусматривает только минимальное изменение
текста. Мы можем предположить, что арабский переводчик, возможно из-за ошибки
переписчика, tYMw
)BYLcd )4YrB mSML sw+LYP hBhY (вместо tYM) передал как ‘Пилат осудил его на распятие и
смерть’,
– сентенция, находящаяся у Агапия.
Эта реконструкция основана на тексте Михаила.
Утверждение в версии Агапия, что Иисус был осужден на распятие и смерть,
кажется, не только входит в противоречие со всеми традиционными формулировками
этого предложения, упоминающего Пилата, но также является избыточным.
Текст Михаила, с другой стороны, упоминает
обстоятельство, которое является существенным для понимания происшедшего, на
что имеется только слабая ссылка в греческой вульгате; слова ™f£nh g¦r
aÙto‹j... p£lin zîn – ‘он
явился к ним снова живой’, конечно, подразумевают, что Иисус умер; но, насколько
я знаю, версия Агапия — единственная, в которой этот факт указан прямо.
Подчеркиваю, что следующая далее реконструкция ни в
коем случае не окончательная, однако, думается, заслуживающая внимания. Вот
перевод версии Агапия, измененной в свете версии Михаила: Подобное же рассказывает Иосиф еврей. Он говорит в своем трактате, который
он написал об установлениях иудеев: В это время жил мудрый человек, которого
звали Иисус, образ жизни которого был безупречным и [который] был известен своей
добродетелью.
И многие люди из иудеев и из других народов стали его учениками. Пилат осудил
его на распятие, и он умер.
Но те, которые были его учениками, не отказались от его учения. Они
рассказывали, что он явился им через три дня после своего распятия, и что он
был живой. Поэтому-то он был, как думали[131],
тем Мессией, о котором пророки говорили чудесное.
Несмотря на примечательные пункты схожести сирийской
версии Testimonium’а Михаила и арабской версии Агапия, два пункта не
могут расцениваться как являющиеся двумя вариантами одной и той же редакции. Не
все различия между ними могут быть объяснены как ошибки переписчика или как
незначительные изменения, обычно происходящие при переводе с одного языка на
другой, либо иными причинами; некоторые из этих различий действительно очень
существенны. Теперь я обращусь к четырем расхождениям различной степени
важности.
1. В первом предложении Testimonium’а
Агапий опускает слова, находящиеся в версии Михаила, в греческой вульгате и в
других редакциях: ‘если подобает называть его человеком’.
Это может быть упущением, произошедшим по небрежности переписчика, но это ни в
коем случае не мелочь. Рассматривая это место Эйслер[132] естественно отмечает, что автор фразы имел тенденцию полагать, что человеческая
сущность Иисуса была трансцендентной, в то время как автор версии Агапия не делает
никакого намека в любом пассаже Testimonium’а, что он лично
склонен одобрять такое представление.
2. Во втором предложении имеется следующее различие:
Текст
Агапия |
Версия Михаила |
Образ жизни его был безупречным и он был известен
своей добродетелью.
Или, согласно цитате ал-Макина:
и его поведение было превосходным, и его познания
выдающимися. |
Он творил удивительные дела и учил истине;
что может быть[133] несколько сокращенной версией соответствующего места сирийского текста Евсевия. |
Слова ‘и его поведение было превосходным’ – wa-kanat
lahu sira hasana можно интерпретировать – хотя, наверное, не очень
убедительно – как по существу не очень отличные от сирийских слов )XYB4 )dB(d )rw(S rYg)wh YhwtY), которые могут
быть переведены, как показано выше: ‘он творил удивительные дела’[134]. Действительно, можно говорить (хотя утверждение
кажется не очень вероятным) что рассматриваемые арабские слова свободно
перефразируют сирийский текст. Однако, без сомнения, принимая во внимание, что
слова )XYB4
)dB(d )rw(S, подобные параллельным
греческим[135] paradÒxwn[136] œrgwn poiht»j, возможно относятся к удивительным вещам, творимым
Иисусом, арабские слова, указанные выше, не могут иметь такого значения. Они
всего лишь говорят о необычном или даже удивительном поведении, либо о
необычных делах. Последние слова второго предложения в версии Агапия имеют даже
большее значение, если их сравнивать с параллельными словами в версии Михаила.
Текст Михаила гласит: ‘и он... учил
истине’ – )rr4d )NPLMw. Другими словами,
автор Testimonium’а признает, согласно этой версии, учение Иисуса как
истину.
Напротив, параллельные слова в версии Агапия никоим образом не подразумевают
принятия христианской позиции. Действительно, нет никакого пассажа в этой
версии, который бы выражал чувство солидарности со стороны автора с
христианской точкой зрения. Слова, рассматриваемые нами, просто добавляют
специфический взгляд к сдержанной характеристике достойных похвалы качеств
Иисуса, первую часть которых мы уже обсудили: ‘и он был
известен своей добродетелью’ – wa‘ulima
annahu fadil.[138]
3. Вопреки версии Михаила, а также большей части или
даже всем другим версиям, цитата Агапия не касается в четвертом предложении
(или где-нибудь еще) той роли, которую играли еврейские лидеры в осуждении Пилатом
Иисуса. Возможно, это упущение произошло по небрежности писца, но оно могло
быть также чертой, которая характеризует эту редакцию с самого начала.
4. В пятом предложение версии Testimonium’а
Агапия говорится: «И [ученики] рассказывали, что он явился им через три дня
после своего распятия» — dhakaru annahu zahara lahum ba‘da thalathat
ayyam min salbihi.
Так, в противоположность версии Михаила и всем другим,
явление Иисуса после его распятия упомянуто в версии Агапия как сообщение, а не
как несомненный факт. В этом случае автор данной версии демонстрирует свое
несогласие и выражает собственное мнение относительно истинности этого явления.
Отметим и другую, хотя и менее существенную деталь,
имеющую отношение к этой сентенции. В том, что касается даты явления Иисуса его
ученикам, Михаил и сирийская редакция «Церковной истории» говорят: «явился
живым на третий день».
Текст Агапия гласит: «тремя днями после его распятия на кресте». Эта
формулировка намного более ясная, и разночтение, возможно, возникло при
переводе с сирийского на арабский язык, дабы избежать неопределенности. Однако,
тем не менее, нужно заметить, что и Егезипп использует схожую фразу (см. ниже,
прим. 156).
5. Как говорилось выше, последнее предложение версии
Агапия имеет некоторое подобие с параллельной сентенцией в версии Михаила, и
что перевод его должен быть изменен из-за одного специфического указателя, касающегося
первоначального сирийского текста арабского предложения Агапия. Однако
расхождение между этим предложением и тем, которое соответствует ему в
сирийской версии Михаила,
вызывает значительный интерес.
В версии Агапия говорится: «Поэтому-то[142] он был, возможно, [или: он, как думали, был[143]] Мессией, относительно которого пророки предсказали чудесное» — fa-la‘allahu al-masih alladhi qalat ‘anhu
al-anbiya’ al-‘aja’ib. Эта сентенция в конце цитаты Агапия соответствует двум сентенциям,
одной в середине и одной в конце цитаты Михаила, а также в других редакциях (сирийском
переводе «Церковной истории» Евсевия, греческой вульгате, и так далее).
Вот эти две сентенции:
1. ‘Он, как думали, был Мессией’ (четвертое предложение в версиях Михаила и св. Иеронима).
2. ‘Пророки Божии предрекли [это] о нем и о множестве других его чудес.’ (девятое предложение в версии Михаила); или: ‘Пророки
Божии предрекли это, а также множество других его чудес’ (седьмое предложение в греческой вульгате и других редакциях).
Результат сопоставления сентенции Агапия с этими двумя
местами очевидно нуждается в объяснении. Насколько мне видится, можно
предложить два альтернативных решения:
а. Последняя сентенция в версии Агапия — результат
объединения на каком-то этапе двух соответствующих ей сентенций, указанных
выше.
б. Сентенция
в версии Агапия (или сентенция, которая по существу была подобна ей) составляла
часть оригинала, или, по крайней мере, ранних текстов Testimonium’а[144],
— то есть этот текст предшествовал по времени создания редакции греческой
вульгаты. Либо преднамеренно, либо по некоторой несчастной случайности эта
сентенция была расчленена, и одна из ее частей переместилась в середину Testimonium’а.
Хотя нет надежного текстового обоснования, второе
предположение кажется все же более вероятным. Не трудно представить себе, каким
образом последняя сентенция Агапия могла быть разделена на две фразы, одна из которых
перенесена затем на новое место. С другой стороны, первое объяснение
предполагает, что две совершенно отдельных сентенции, встречающиеся в различных
частях Testimonium’а, были весьма удачно соединены в единую синтаксическую
конструкцию, которая находится в редакции Агапия. Я нахожу очень маловероятным,
чтобы это могло произойти.
Впрочем, однозначного заключения сделать здесь нельзя.
Кстати, обратим внимание, что последнее предложение в
версии Агапия относится к пророкам, возвещавшим о Мессии. При этом не
утверждается, что они говорили об Иисусе, но лишь просто замечается, что Иисус
был ‘возможно (или с нашей конъектурой: ‘как думали,
был’) Мессией’. Соответствующее
предложение в других редакциях содержит определенное утверждение, что пророки
предсказывали об Иисусе.
Все эти пункты, с которыми мы имеем дело, — т. е.
пункты различия и подобия между версиями Агапия и Михаила, — особенно же то
обстоятельство, что они занимают уклончивую позицию как в отношении
мессианского достоинства Иисуса, так и его явления после распятия его ученикам
(с учетом, правда, того, что последняя версия занимает такую позицию только в
отношении первого из этих пунктов), видимо[146],
соответствуют одной из гипотез, упомянутых выше, а именно той, что эти постулаты
существовали в сирийских вариантах наряду, по крайней мере, с тремя весьма
различными редакциями Testimonium’а:
1. Сирийским переводом Евсевиевой «Теофании», который,
кажется, не имеет прямого отношения к другим обсуждаемым сирийским версиям.
2. Сирийским переводом Евсевиевой «Церковной истории»,
который, несмотря на расхождение с версией «Теофании», представляет в общем целом
греческую редакцию вульгаты.
3. Сирийским оригиналом версии Агапия.
Согласно этой гипотезе версия Михаила — результат
контаминации раннего текста с последующим.
Насколько я могу судить, эта гипотеза имеет меньшее
количество очевидных недостатков, чем любая другая, касающаяся тех же самых
фактов. Однако она может быть подвергнута сомнению в свете латинской версии Testimonium’а св. Иеронима. Эта версия встречается в его сочинении De Viris Illustribus, XIII[147], где
говорится: Scribit[148] autem Domino in hunc modum: ‘Eodem tempore fuit Jesus vir
sapiens, si tamen virum oported eum disere. Erat enim mirabilium partator
operum et doctor eorum qui libenter vera suscipiunt. Plurimos quoque tam de
Judaeis quam de gentibus sui habiut sectatores et credebatur esse Christus.
Cumque invidia nostrorum principum, cruci eum Pilatus addixisset, nihilominus
qui eum primus dilexerant, perseveraverunt in fide[149]. Apparuit enim eis tertia die vivens, haec et multa
alia mirabilia carminibus prophetarum de eo vaticinantibus. Et usque hodie
Christianorum gens ab hoc sortita vocabulum non deficit’.
В некоторых пунктах эта версия гораздо ближе к версии
Михаила и в меньшей степени к двум другим восточным редакциям, которые мы обсудили,
а именно — к сирийскому переводу Евсевиевой «Церковной
истории» и версии Агапия, нежели к традиционной греческой
цитате. Эти пункты следующие:
1. В третьем предложении версии св. Иеронима стоит ‘de gentilibus’, тогда как в редакции греческой вульгаты стоит: toà `Ellhnikoà. Сирийским перевод Евсевиевой «Церковной
истории», Михаил и Агапий используют выражения, которые означают ‘из
народов’, или ‘из других народов’,
что соответствует ‘gentibus’[150]. Но это совпадение возможно возникло из-за
неуклюжести буквального перевода toà `Ellhnikoà на сирийский или на латинский языки.
Однако текст сирийской «Теофании» показывает, что был возможен другой перевод, а
именно, )PNX nM – ‘из язычников’. В то время, о
котором мы говорим, “Ellhnej, `EllhnikÒn и т. п. обычно обозначало язычников.
2. В
этом же предложении св. Иероним пишет: sui habuit sectatores, что
передает ™phg£geto греческой вульгаты. Значение этих двух выражений
заметно не отличается, и св. Иероним, возможно, просто дает свободное
переложение греческого глагола. Однако его формулировка получает некоторое
значение ввиду того факта, что параллельное выражение в сирийском переводе
Евсевиевой «Церковной истории» является почти эквивалентным тому, которое он
использует: )wh dMLt – ‘он привлек к себе учеников’. Версия
Михаила очевидно имеет пассивную форму wdMLt – ‘стали
его учениками’; выражение tatalmadha lahu, используемое
Агапием, имеет то же самое значение. Сирийский перевод «Теофании» дает: $NK. В отличие от
другого перевода, указанного здесь, это, кажется, попытка (хотя не очень
успешная) точно передать греческое ™phg£geto.
3. Далее, в третьем предложении Testimonium’а св. Иероним пишет: credebatur esse Christus, тогда как в
редакции греческой вульгаты стоит: Ð cristÕj oátoj Ãn. Credebatur соответствует )rBtSM в тексте Михаила; и, как мы заметили, — la‘alla в версии Агапия; последнее, по всей вероятности,
является не очень удачным переводом довольно неоднозначного сирийского слова.
4. Наконец, в последнем предложении св. Иероним пишет: usque hodie, тогда как в редакции греческой вульгаты стоит: e„j œti te nànþ[152]. Сирийский перевод Евсевиевой «Церковной истории» и версия Михаила[153] гласят: ‘до нашего дня’ или ‘по
сей день’, что соответствует usque hodie. И
по-латыни и по-сирийски можно перевести греческое выражение как ‘этот
день’ или как ‘наш день’. Насколько
сирийский язык точен, можно проиллюстрировать соответствующим выражением в
переводе «Теофании».
Из этих четырех пунктов только три действительно
существенны. Причем третий пункт в соединении с остальными наводит на
предположение, что версия Михаила, зафиксированная в двенадцатом столетии,
является своего рода копией того, что было названо «скептической» версией св. Иеронима.
То, что латинская версия св. Иеронима не могла
каким-то образом повлиять на текст Михаила[155],
можно установить на том основании, что они обе, несмотря на их различия, при
ближайшем анализе оказываются произведенными из одной и той же греческой (или,
что менее вероятно, арамейской) редакции[156].
Такой вывод, конечно, inter alia,
означает крушение предположения, выдвинутого Т. Лефевром, H. K. A. Eishtadt’ом, Э. Норденом, A Goethals’ом и H. S. J. Thackeray[157], то,
что глагол credebatur в выражении credebatur esse Christus был
добавлен св. Иеронимом дабы придать больше вероятности тому, что Иосиф был
автором[158] Testimonium’а, каким он предстает в греческой редакции вульгаты; в
этой части версия св. Иеронима была бы реабилитирована.
Как мы показали выше, гипотеза, что версия Михаила в
общем и целом есть результат контаминации редакции вульгаты Testimonium’а с версией Агапия, весьма вероятна и имеет право на жизнь. Правда,
отсюда еще нельзя (по крайней мере без соответствующей разработки) вывести
заключение, что версия св. Иеронима ближе к Михаилу, чем к Агапию. Но можем ли
мы, по крайней мере, предположить, что версия Михаила отражает более точно, нежели
версия Агапия, гипотетический первоначальный текст рассматриваемой редакции? В
контексте нашего обсуждения наиболее существенные различия между ними находятся
в первых двух предложениях Testimonium’а, а также в сентенции, касающейся явления [Иисуса] после
распятия. Как мы видели, текст Агапия гласит, что они (т. е. ученики)
рассказывали о его явлении им, — т. е. автор не утверждает, что это явление
произошло в действительности; фраза достаточно уклончива. В версии Михаила
слово ‘рассказывали’ – dhakaru – отсутствует.
Учитывая близкую связь версии Агапия и версии Михаила,
равно как точки совпадения с текстом св. Иеронима, можно прийти к заключению,
что отличительные черты версии Агапия возникли в сирийский и арабский периоды.
Однако в течение всего этого времени Testimonium передавался христианскими
историографами. Агапий, насколько мы можем судить, так же как его источники,
принимали со всем благоговением легендарные истории о жизни Иисуса. Поэтому я
не могу представить, чтобы он или они могли бы по их собственному почину
добавить скептическое или уклончивое замечание в переданный им готовый
документ, или же ослабить утверждение об экстраординарных свойствах и
деяниях Иисуса, встречающихся в первых двух предложениях редакции вульгаты. Не
иначе, как отличительные черты версии Агапия уже имелись в тексте Testimonium’а, полученного ими.
Возможно, и текст св. Иеронима, и версия Михаила —
результат контаминации в различной степени текста вульгаты Testimonium’а с уклончивым текстом, представленным версией Агапия. Можно предложить
и другие, более сложные пути решения этой проблемы, но все это будет не более,
чем догадки. И все же одно несомненно. В вопросе о первоначальном тексте
Testimonium’а крайне важны как «скептическая» версия св. Иеронима,
так и восточные версии Агапия и Михаила, имеющие ряд сходных черт.
Из какой работы Иосифа извлечен Testimonium,
представленный Агапием, и каковы были промежуточные связи в цепи передачи этого
текста? Первого вопроса мы коснулись выше в примечании, но все аспекты его еще
не были исследованы. Как мы знаем, текст греческой вульгаты находится в
«Древностях» Иосифа, XVIII, 63–64; а также появляется в некоторых рукописях
«Иудейской войны». По крайней мере, теоретическая возможность того, что он
находился также в других ныне утраченных или апокрифических работах Иосифа, не
может быть отклонена сходу.
Мы видели, что, согласно рукописи Агапия, Testimonium
извлечен из работы Иосифа, названном его трактатом ‘о
бедствиях иудеев’ – sharr al-Yahūd. Слово sharr – ‘бедствия’ явно испорчено и должно быть исправлено. Васильев перевел это название как «о
войнах иудеев»[160];
очевидно, он понял sharr как hurub. Если следовать этому
пониманию, то можно прийти к заключению, что Testimonium извлечен Агапием из Иосифовой «Иудейской войны». Однако такое
заключение, по моему мнению, недопустимо по двум причинам, одна из которых
имеет немного веса, а другая гораздо больше. Первая причина вытекает из факта,
что историческая работа Иосифа «Иудейская война», кажется, не была известна
Агапию под этим названием. Он обращается к этому сочинению[161] как к ‘книге, которую [Иосиф] написал о разрушении Иерусалима’ – ‘ala kharab Ursalim. Главный же довод, часть которого была уже сформулирована выше,
является более сложным, но мне кажется, что он показывает со всей ясностью, что
если взвесить все возможности, то испорченное название работы Иосифа,
упомянутое Агапием перед тем, как привести Testimonium, относится к Иосифовым
«Древностям». Довод этот основан на следующих соображениях:
1. В другом пассаже Агапия, который мы приведем ниже и
который явно относится к «Древностям» Иосифа, первые два слова названия этой работы звучат как tadbir al-Yahūd – ‘Установления иудеев’.
2. Искажение tadbir — sharr (в заглавии: sharr al-Yahūd перед представлением Агапием Testimonium’а)
графически (технически) возможно.
3. Согласно сирийской версии Testimonium’а,
приведенной Михаилом, которая, как мы видели, имеет некоторую связь с версией
Агапия, эта цитата приводится из работы Иосифа, озаглавленной как )YdwYd )rBwd (что было переведено выше как ‘Учреждения’ или ‘Установления иудеев’). Мы уже отмечали,
что слово это имеет тот же самый корень, что и арабское tadbir. Легко
предположить, что последнее слово скорее всего должно использоваться при
переводе )rBwd. Заключение, которое вытекает из последних двух пунктов – то, что название sharr al-Yahūd в рукописи Агапия должно быть, вероятно, исправлено
на tadbir al-Yahūd.
Пассаж Агапия, который мы рассмотрим, (1) гласит
следующее: ‘Когда Римляне [собирались] штурмовать Иерусалим, Иосиф
обратился к его людям перед разрушением (kharab) Иерусалима, говоря им: подчинитесь римлянам и явите повиновение[164] их царям; [тогда] вы будете довольны вашим
будущим благосостоянием. [Иудеи] в своем презрении поносили его [настолько
яро], что не раз случалось, что они побивали его и бросали в него камни.
Римлянам стало известно обо всех этих [случаях]. Когда они овладели им (городом),
они назначили ему пост на царских вратах. Он тогда составил двадцать книг об
установлениях иудеев [tadbir al-Yahūd], об их странствиях и их первосвященниках, а также о войнах с римлянами и завоевании ими [ghazw] Иерусалима. И по ныне сохранились шестьдесят два письма от Агриппы [Gh.rifus], в которых он хвалит труды Иосифа, его великие знания и [превосходное] изложение. После его [Иосифа] смерти римляне установили в честь него статую в
Риме’[167].
Краткое упоминание об увещеваниях Иосифа и реакции
иудеев на них имеется в пассаже «Иудейской войны», V, 14, 261, 361–420, 541–547; VI,
94–112, 118, 129, 365. Однако Агапий,
допускает ошибку: свои увещевания Иосиф делал уже после того, как он сдался
римлянам; однако Агапий помещает их, как мы видели, перед пленением Иосифа.
Обратимся к последней части данного пассажа. Ссылка на
письма Агриппы находится в Иосифовой Автобиографии, 364-367, и также в пассаже
«Церковной истории» Евсевия, III, 9. Согласно Евсевию, письма эти упомянуты в
конце «Древностей». В той же самой главе Евсевий сообщает о установлении в
честь Иосифа статуи в Риме, а также то, что «Древности» разделены на двадцать
книг.
Практически эту главу Евсевия можно расценивать как наиболее естественный
источник Агапия, если, конечно, не принимать в расчет ссылку на работу ‘Ala tadbir al-Yahūd.
Для удобства повторим: Он тогда составил двадцать книг об установлениях
иудеев [tadbir al-Yahūd], об их странствиях и их первосвященниках, а также о войнах с римлянами и завоевании ими [ghazw] Иерусалима. Это место можно сравнить с краткой ссылкой в Евсевиевой
«Церковной истории», III, 9, которая в сирийском переводе гласит следующее: )(b4B htMwYB )whd )YMwhrd )BrQd
)tY(4tw. hMS NYrPS NYrs(b )YdwhYd )YMdQ )Br$ hLK )Nh whw – Он [Иосиф] описал
всю древнюю историю иудеев в двадцати книгах, и историю войн с римлянами,
которые происходили в его дни, в семи.
Другой интересующий нас пассаж находится в начале
Иосифовых «Древностей», I, 2: taÚthn d t¾n ™nestîsan
™gkece…rismai pragmate…an nom…zwn ¤pasi fane‹sqai
to‹j “Ellhsin ¢x…an spoudÁj· mšllei g¦r
perišxein ¤pasan t¾n par' ¹m‹n ¢rcaiolog…an
kaˆ di£taxin toà politeÚmatoj ™k tîn
`EbraŽkîn meqhrmhneumšnhn gramm£twn. ½dh mn
oân kaˆ prÒteron dieno»qhn, Óte tÕn
pÒlemon sunšgrafon, dhlîsai t…nej Ôntej ™x
¢rcÁj 'Iouda‹oi kaˆ t…si crhs£menoi
tÚcaij Øf' o†J te paideuqšntej nomoqštV t¦
prÕj eÙsšbeian kaˆ t¾n ¥llhn ¥skhsin
¢retÁj pÒsouj te polšmouj ™n makro‹j
polem»santej crÒnoij e„j tÕn teleuta‹on ¥kontej
prÕj `Rwma…ouj katšsthsan. ¢ll' ™peid¾
me…zwn Ãn ¹ toàde toà lÒgou peribol»,
kat' aÙtÕn ™ke‹non wr…saj ta‹j
„d…aij ¢rca‹j aÙtoà kaˆ tù
tšlei t¾n graf¾n sunemštrhsa. — С другой же
стороны, я взялся за настоящее сочинение, полагая, что содержание его будет
достойно возбудить к себе интерес со стороны греков, так как здесь имеется в
виду представить картину всех наших древностей и нашего государственного
устройства, критически выведенную из еврейских сочинений. Ведь уже раньше,
когда я описывал войну, я подумывал, не показать ли, кто такое про своему
происхождению иудеи, каким превратностям судьбы они подвергались, какой
законодатель воспитал в них стремление к благочестию и побуждал их развивать в
себе добродетель, какие войны вели они в продолжительный период
времени своего существования и как они, против собственного желания, впутались
в свою последнюю войну с римлянами. Но так как подобная вставка была бы слишком
обширна для такого рода сочинения, то я ее сделал предметом особого труда, в котором
тщательно изложил от начала до конца все сюда относящееся. (перевод Г. Генкеля)
То, что упоминаемая Агапием работа, фактически
называемая tadbir al-Yahūd,
состоит из двадцати книг, почти не оставляет места для сомнения, что имеются в
виду Иосифовы «Древности». Вопрос о действительных источниках Агапия остается,
однако, нерешенным. Указание на особый труд, в котором описываются войны с
римлянами и завоевание Иерусалима, содержится в только что приведенном
греческом пассаже Иосифовых «Древностей». Исследователи обычно не обращают
внимания на то, что в этом месте Иосиф объясняет, что он взялся описывать вещи,
которые ранее уже изложил скорее в двух своих работах, чем в одной, и что древняя
история и установления иудеев не были включены в полном объеме в описанную им
Римскую войну и окончательное завоевание Иерусалима[173].
То обстоятельство, что пассаж Агапия обращается к
данным относительно первосвященников, находящихся якобы в «Древностях» Иосифа,
при том, что ни Иосиф, ни Евсевий не приводят таких данных в своих работах,
позволяет делать разные далеко идущие заключения; во всяком случае, это означает, что
труд Агапия в целом не основывается только на указанных сочинениях.
Наиболее существенные особенности приведенного
фрагмента:
1. Он не содержит никакой ясной ссылки на «Древности»
Иосифа, т. е. 'Ioudaik¾ ¢rcaiolog…a[174] (или, как значится в сирийском переводе «Церковной
истории»: )YdwhYd )YMdQ )Br$); точнее говоря, на известные нам источники.
Несомненно, что название труда n.q.la в пассаже Агапия, будучи
исправленным на naql и означающее ‘традиции’, может
расцениваться, хотя довольно сомнительно, как отражение ¢rcaiolog…a. Но
даже если принять это довольно сомнительное предположение, то наиболее заметной
особенностью описания Агапия «Древностей» будет второй пункт, который я
исправляю на ‘ala tadbir al-Yahūd, принимая во внимание, что это название труда.
Исправление такое подтверждается тем, что Михаил Сириец называет работу, в
которой находится Testimonium, как )YdwYd )rBwd.
Выше уже говорилось, на рабском языке термин tadbir соответствует в
нашем контексте термину )rBwd, и, конечно
же, является переводом этого сирийского слова. Как мы видели, имеются веские
основания для исправления слов ‘ala sharr al-Yahūd, находящихся в рукописи Агапия в качестве заглавия
труда Иосифа, из которого извлечен Testimonium, на ‘ala tadbir
al-Yahūd[175].
Итак, мы видим традицию, согласно которой «Древности»
Иосифа назывались как сочинение ‘Об учреждениях иудеев’ или ‘Об
установлениях иудеев’.
По моему мнению, сирийское )rBwd и арабское tadbir, передающее его, не были выбраны
произвольно, чтобы охарактеризовать и озаглавить работу Иосифа; в их различных
коннотациях эти термины соответствуют совершенно определенно термину di£taxij, который упомянут Иосифом в пассаже, указанном выше,
где он формулирует основные темы его «Древностей». В этом пассаже di£taxin toà
politeÚmatoj следует непосредственно после ¢rcaiolog…a.
Традицию в отношении названия Иосифовых «Древностей»,
которая воспроизводится Агапием и Михаилом Сирийцем, можно объяснять, хотя и не
легитимировано, ссылкой на самого Иосифа. Однако это исключительная традиция;
насколько известно, кроме этих двух авторов, никто не обращался к Иосифовым
«Древностям» как к сочинению под названием ‘Об учреждениях
иудеев’ или ‘Об установлениях иудеев’. Так не делают
ни Иосиф[178],
ни Евсевий;
не делает так и Ориген.
Но мы знаем, что эта особенность прослеживается в
других параллелях у Агапия и, до некоторой степени, Михаила Сирийца,
представляющих версии Testimonium’а, которые заметно отличаются от редакции вульгаты и,
как говорилось, извлечены из сочинения[181] ‘Об учреждениях иудеев’ или[182] ‘Об установлениях иудеев’. Эти необычные
названия, данные работе Иосифа, из которой взяты эти необычные версии, кажется,
следуют одному направлению; очевидно, они принадлежат (в случае Михаила это
может применяться только к расхождениям его версии с вульгатой) к одной и той
же историографической традиции. Теперь мы знаем, что эта традиция не происходит
от известных редакций трудов Иосифа или «Церковной истории» Евсевия, то есть из
источников, которые содержат основную массу исторических данных о так
называемом периоде Второго Храма, ни, насколько известно, из данных других
сохранившихся текстов. Мы можем соответственно предположить, что Агапием
использовался неизвестный источник. Возможно, изучение той части его работы,
которая описывает рассматриваемый период, прольет немного света на характер
этого источника. В рамках настоящего исследования мы ограничимся анализом
пассажа Агапия, который непосредственно предшествует Testimonium’у.
Сначала, однако, необходимо сделать несколько
замечаний по пассажу, непосредственно предшествующему Testimonium’у. В
этом пассаже, приведенном выше, рассказывается о знамениях, которые были
засвидетельствованы во время распятия, а также о смещении Пилата, что, как
предполагалось, стало последствием распятия. Разумеется, эта информация не
могла быть получена от Иосифа или из «Церковной истории» Евсевия. Ссылка на
Флегона, чье имя в этом пассаже испорчено на Ифлатун, имеется, как мы
видели[183],
в «Хронике» Евсевия. Однако в этом пассаже Агапий также обращается к
свидетельству философа по имени Ur.s.y.w.s .
Никакой параллели этой ссылке в «Хронике» Евсевия нет. Можно отметить, что Синкелл,
цитирующий Юлия Африкана, при обсуждении письменных свидетельств знамений,
случившихся во время распятия, обращается не только к Флегону, но также и к
Таллу.
Однако, даже если мы видим различие в именах, и
сообщение, приписанное Таллу, не имеет никаких общих характерных черт с цитатой
из работы Ur.s.y.w.s., то, по
крайней мере, inter alia, они
оба приводят пассаж из письма, посланного Пилатом к Тиберию. Одно из
псевдоэпиграфических писем, якобы посланных Пилатом римскому императору,
содержит замечание, которое также присутствует в пассаже Агапия. В обоих
текстах Пилат заявляет, что Иисус был распят иудеями[186].
Все это достаточно неоднозначно. Что касается
определенного источника или источников[187] того пассажа в труде Агапия, который предшествует Testimonium’у,
то недостаток свидетельств делает невозможным не только доказать правильность
нашей гипотезы, но даже внятно сформулировать ее[188].
Теперь аналогичным образом мы рассмотрим пассаж,
который следует у Агапия непосредственно после версии Testimonium’а.
Несомненно этот пассаж имеет отношение, причем довольно любопытное, к
«Древностям» Иосифа и к Евсевиевой «Церковной истории». В этой связи мы можем
отметить, что сравнение текста Агапия с этими двумя произведениями приводит в выводу
о существовании неизвестного источника: X.
Как говорилось выше, рассматриваемый пассаж начинается
со слов: wa-yaqulu aydan – ‘И он также говорит’.
Поскольку эти слова следуют непосредственно после цитаты из труда Иосифа, а
именно Testimonium’а,
то естественная интерпретация такова, что новый пассаж, как предполагается,
представляет другую цитату из Иосифа. Однако, как мы теперь увидим, содержание
пассажа не согласуется с этим предположением; автором текста весьма очевидно
был христианин. Действительно, есть веские причины для того, чтобы полагать,
что безусловным источником пассажа является «Церковная история» Евсевия,
которая прямо указана в тексте Агапия, когда речь заходит об Абгаре непосредственно после пассажа, которым мы занимаемся. Фактически же этот
пассаж, который у Агапия стоит непосредственно после Testimonium’а и
который приведен выше, показывает, что наряду со схожестью имеются существенные
расхождения с текстом в Евсевиевой «Церковной истории», I,
10. Сравнение этих двух текстов поучительно.
Агапий
(изд. Чейко), с. 239, 1.16 – с. 240, 1.3[191] |
Евсевий.
Церковная история, I, 10:2–6[192] |
И
он рассказывает об общественной деятельности Господа нашего Христа... а [также] говорит, что все Его служение было во время
первосвященства Ханнана и Кайафа. Эти [двое] были первосвященниками в эти
годы; то есть [Его служение продолжалось] от первосвященства Ханнана до
начала первосвященства Кайафа, что составляет чуть менее четырех лет. Когда
Ирод был правителем, он сжег списки родов, чтобы никто не знал, что он
[происходит] не из высокого рода. Он также взял священные одеяния и положил
их под печать. И он больше не позволял кому-либо быть первосвященником более
одного года. По этой причине [за время] после первосвященства Ханнана до Кайафы сменилось четыре
первосвященника. Следующим за Ханнаном был Исма‘ил, сын
Йахйи, заменивший его. Когда этот последний через год был
смещен, на его место взошел Елиезер, сын Ханнана первосвященника. После него,
как закончился его год, его заменил Симон, сын Камихуда[194]. После него стал первосвященником [упомянутый]
Кайафа; во время правления и первосвященства которого и был распят Господь
наш Мессия, — да будет Он славен! Так что время между Ханнаном и Кайафой
составляет менее четырех лет. |
По
словам Священного Писания, время Его учительства укладывается в годы, когда
первосвященниками были Анна и Каиафа. Оно началось в первосвященство Анны и
продолжалось до первосвященства Каиафы, — это промежуток меньше четырех лет.
С этого времени нарушены были постановления закона, касавшиеся служения Богу,
которое было пожизненным и переходило преемственно от отца к сыну. Римские власти
ставили первосвященниками то одного, то другого, и никто в этой должности
больше года не оставался. Иосиф рассказывает, что после Анны и до Каиафы
сменилось четыре первосвященника. В той же книге «Древностей» он пишет так [XVIII,
34–35]: «Валерий Грат сместил Анана
и объявил первосвященником Измаила, сына Фаби, но спустя короткое время убрал
и его и объявил первосвященником Елеазара, сына первосвященника Анана. По
прошествии года сместил и его и передал сан первосвященника Симону, сыну
Камифа. И он удержал свое звание не больше года; преемником его стал Иосиф,
прозванный Каиафой».
Итак,
время учительства Спасителя нашего продолжалось неполных четыре года, и в
течение этих четырех лет четыре первосвященника — от Анны до Каиафы — несли
свое служение. |
Несомненно, имеется очевидная связь между двумя
текстами. Прежде всего, у них общая тема. Оба одинаковым образом обращаются к
списку из четырех сменявших друг друга первосвященников,
каждый из которых, как они считают, оправлял свою должность в течение одного
лишь года, и что общественная деятельность Иисуса длилась не полных четыре
года.
Эта связь может также демонстрироваться фактом, что
первое предложение в пассаже Евсевия разрешает затруднение, возникающее в
первом предложении пассажа Агапия. Значение этих двух предложений по существу
одинаковое, если бы не один пункт: Евсевий начинает пассаж словами ‘как
говорит божественное Писание’, тогда
как Агапий начинает пассаж со слов: ‘И он также гово
