Дневники воспитанника Тамбовской духовной семинарии
Сперанского Михаила Григорьевича
(г. Тамбов, 1907 г.)

Опубликовано в 2005 году на сайте http://www.tambovdem.ru/index.php ("Родословное древо"), © Просветов Р.Ю. [«Градъ Кирсанов»], к.и.н. Кончаков Р.Б. [Лаборатория Социальной истории Института Истории ТГУ им. Г.Р. Державина], 2004-2005.

См. История РПЦ в 1900-е гг.

25 августа
Господи, благослови мое доброе начинание! Даруй мне возможность довесть его до конца. Пишу я дневник с тою целью, чтобы после, по прошествии многих лет, можно было снова пережить эти счастливые, юные годы. Ведь читая о прошлом, как бы снова переживаешь его. После самому будет интересно узнать, что я передумал, что я перечувствовал, сидя на школьной скамье. Другим, желающим меня знать, тоже не безынтересно думаю будет проследить по моим записям, как развивался мой характер. Думаю в запечатленных мною думах и чувствах осталось много черт моего характера. Вести дневник дело доброе. Оно приучает ежедневно оглядывать свое поведение, за худое возбуждает укоры совести, а за хорошее наполняет сердце чувством радости благодарности к Творцу за то, что он избавил меня от худого и наставил к доброму. Многое дает ведение дневника нашему молодому брату. Конечно, и в этой тетради я буду вести дневник, как и в прежних, записывая свои думы и чувства, поверяя бумаге свои тайные желания, мечты. Насколько исправен я буду в ведении дневника - это видно будет...

26 августа
Я видел ночью сон, где было милое существо... Не помню право, где происходило дело. Я гулял, помню, по коридору, вдруг вижу у стола Ир. Ал. Бирюкову и ее. Они ели что сладкое... Ир. Ал. меня увидала. Я решил подойти к ней и повидаться. Пошел. Она взяла свое блюдечко и пошла навстречу мне по коридору, улыбаясь. Я повидался с ней не далеко от стола. За ней, спиной к нам стояло милое существо. Я почувствовал какую-то нервную дрожь, но повидавшись с Ир. Ал. решил повидаться и с ней. Ир. Ал. пошла по коридору. Я остался один. Потом милое существо отошло от стола и направилось ко мне улыбаясь. Я подошел к ней, подал руку и дрожащим голосом сказал: Здравствуйте Т.П. Она продолжая улыбаться подала мне руку и что-то спросила. Что, именно, не помню. Я довольный и счастливый проснулся. Выражение лица ее что-то плохо осталось в памяти. Но это только сон. То ли будет в действительности? Вот вопрос, над решением которого приходится задуматься. Хорошо бы, если бы она и в действительности была так же ласкова, как этой ночью во сне. Хотелось бы опять завязать с нею переписку. Не знаю только как приступиться, а право желательно бы. Нужно получше узнать ее. Может быть она сама как-нибудь придумает это, как прошлый раз. Только теперь уж не может быть такого случая как тогда: первое апреля далеко. Ждать до Михалова дня - тоже долго. Нужно начать поскорее.

27 августа
Опять во сне видел милое лицо. И как не видеть? И сидишь все думаешь о нем, и ложишься все думаешь, и встаешь все думаешь о нем. Этот раз я видел его в слишком привлекательном и утешительном для меня виде. Дело происходило в Зарубкине. Мы отправились гулять. Сначала я все робко и стыдливо держал себя, но чем дальше мы шли, тем это робость и стыдливость все сокращалась и я в присутствии его (м.л.) все чувствовал себя свободнее и свободнее. Когда дошли мы до Разсказовых рыг, не знаю каким образом, но как будто ее кто-то толкнул, ее голова очутилось у меня на груди. Как я был счастлив, почувствовав это ее прикосновение, я в эти минуты был счастливее, чем у обедни 15 июля 1907 года. Она прижала свою голову к моей груди и тихим, но приятным голосом что-то говорила. Я был как бы в забытьи, от такого чрезмерного счастья. Она высказывала, что боится, что дедушка не даст ей метрику, чтобы соединиться нам навсегда. Оказалось, что метрику ей нужно взять в Зарубкине... Многое говорили... Чем кончилось не помню... Хоть во сне насладиться тем, что может быть не придется мне испытать в действительности. Я люблю, но не знаю ее чувств ко мне. От того все мое мучение, все грезы мои... Я боюсь думать, что грезы мои останутся не больше, как только грезами... Этот сон лучше вчерашнего. В этот раз я много говорил с ней и мы по-видимому пришли к согласию с ней. Эх. Как бы хорошо было хоть раз в действительности так побеседовать с нею, как беседовал с нею во сне в этот раз. Я-то о ней вздыхаю, а она, что теперь думает о мне? Да думает ли? Может быть тогда только и подумает, когда попадется ей моя карточка. Только едва ли она цела...

- Прочитал я сейчас и вчера много из журнала Былого, посвященного истории освободительного движения. Много статей посвящено героям освободительного движения. Меня поразили те ужасы, которые переносили герои освободительного движения. Нужно быть совершенно не человеком, а животным, наподобие носорога, чтобы доставлять себе подобным такие муки. Кровожадные звери и те относятся жалостнее к своему врагу. Они сразу лишают его жизни, тогда как человек себе подобных заставляет мучиться и притом так, что мучимому самому себе приходилось выдумывать способ: заставить своих врагов его казнить. Горе, жестоким! Сказано: "какое мерою меряете, такою возмеряется вам". Ужели все эти козни человека над человеком пройдут бесследно? Нет. Я верю в слова Христа, приведенные выше. Придет время восторжествовать правде. Я, как мелкая песчинка во множестве, тоже должен способствовать скорому торжеству правды. Я, по силе возможности, должен насаждать среди людей сознание ихнего братства... Принципом моим должна быть любовь... Поприще священника более всего по-моему удобно, где я могу способствовать скорому торжеству правды. Только на кафедре священника с помощью живого слова можно сеять среди людей добрые семена. Только оттуда же всего удобнее говорить людям о любви друг к другу. Только в жизни священника должно и можно быть людям примером любви к людям. Я по возможности постараюсь свои мечты доброго пастыря осуществить в жизни. Что будет - увидим, но пока в моих мечтах, кроме хорошего нет ничего. Многое худое на пути к этому я встречал в жизни, но это ничего... Все перетрется...

28 августа
"Мужчине женщина всегда вредна: когда она хороша, она возбуждает у других желание обладать ею, а мужа своего предает мукам ревности; когда она дурна, муж ее, завидуя другим, страдает от зависти, а если те не хороша и не дурна, - мужчина делает ее прекрасной, и поняв, что ошибся, вновь страдает через нее, эту женщину... (Горький т.2)". Я вполне согласен с ним. Могу подтвердить это примером. Теперь я страдаю, а от чего? от женщины. Я боюсь, что мои страдания не принесут мне, кроме новых страданий, ничего еще. Я составил себе вид женщины прекрасной во всех отношениях. Конечно, придет время я разочаруюсь и получу еще новые страдания. И так одни только страдания обещает нам мужчинам женщина, а они вредны, следовательно мужчине женщинам всегда вредна. Правду сказал Горький, но все-таки женщиной не должно пренебрегать. Естественный закон... тот, что мужчина и женщина должны составлять "два - едину". Потом страдания... Страдания собственно хорошее дело. Оно вредно для тела, но полезно для души, а душа всегда ставилась и будет ставиться по своему положению выше тела. Я уже разбирал пользу страданий еще в начале третей тетради. Теперь не буду снова подробно рассматривать, скажу только, страдание как исходящее из души, заставляет заглядывать в нее и разбираться в своих хороших и плохих делах. Страдание от женщины вредно для тела: делаешься худым, желтым и м.д. а для души нет: делаешься более сурьезным, более внимательно относишься к своим поступкам, голова сильнее работает... Вся эта философия ни гроша не стоит. Кто знает, что занес. Страдания, конечно, приятны и полезны, но не всем, для многих они слишком вредны, а, именно, для тех, которые живут только для тела, а не для души...

Сейчас был в семинарии. Дела плохи - 43 человека не допустили до экзаменов, да может быть еще половину уволят, как не выдержавших экзамен, а может и столько же - это увидим - гадать о будущем - не стоящее дело. Вот действительность-то слишком печальна. Выброшено за борт 43 человека - ведь это много. Куда теперь денутся беднота и сироты? Я про богатых не беспокоюсь - вон Писарев взял документы и уже уехал. Его отец заплатит и 400 руб. - есть откуда взять, про таковых что тужить, но таких-то мало, а большинство все беднота и сироты. Куда теперь деваться хотя Орлову? Нет ни отца, ни матери и так-то бывало не куда голову приклонить, а теперь и вовсе. Поступить на должность, а куда поступить? В псаломщики не дадут, в писцы - колеграфия плоха, да потом - поступить ведь ну это время, нужно искать его место-то, а не с бух-то барахту, но вот беда-то, где проводить это время-то, на каких хлебах? Ведь с казенных-то просят. Что ж тут делать? Одна надежда может быть удастся как попасть в вольноопределяющиеся и послужить тому, ради которого и вылетел из своей колеи. Ведь наши союзы имеют своею целью протест не одному только нашему начальству, но и правительству. Вот это-то и свидетельствует о не обдуманности поступков его... Ну, да... Егор Орлов тоже крайность... но есть ведь право теперь такие из 43, которым, кроме отцовских хлебов, некуда деваться. В числе уволенных и Константин и Григорий Рождественские из Тарх. Потьмы. Хотя отец-то их и не особенно дорожит семинарией, что видно из его разговора с нами 14 июля 1907 года, а все-таки будет неприятно. Другие учатся, а его дети лишены на то права. Конечно, может быть еще определит куда сыновей-то, но сейчас-то Гриша говорят стал на поденщину при железной дороге. На сколько это правда - не знаю - мне передавал Егор Орлов...

Некоторые, говорят, в том числе Пушников, Писарев, Лукин и др. уехали на курсы Черняева. Учиться всего на этих курсах 4 года, но Писарев должен поступить в третий курс, а Пушников и Лукин прямо в четвертый. За право обучения платы 80 руб. по окончании четырех курсов дается свидетельство на аттестат зрелости. Это-то - все так, - выход-то нашли, но какова ему цена-то? Ведь содержание в Петербурге, пожалуй, втрое дороже, чем в Тамбове - по крайней мере нужно 300 руб. в год. Самое скудное содержание. Трудно, трудно будет даже и Писареву, несмотря на то, что ему есть откуда взять деньги на содержание. Вот ведь дела-то какие - выходит плохо, куда ни кинь везде все клин; зато в свое время полиберальничали, чувствовали себя господами дела... Какого только?

Отправили к дяде в Моршанск "открытку", где поздравляем его с днем ангела... Нужно бы карточку, да нет еще ее. В сентябре нужно обязательно заказать себе 100 видных карточек. Приходил после обеда брат Валериан. Он рассказал такой анекдот. Однажды шел чиновник на службу. Видит стоит мальчик и всячески старается достать звонок. Не узнавши в чем дело, чиновник подошел к мальчику и прозвонил. Мальчик вдруг обращается к нему и говорит: "Ну, теперь, дядя, давай побежим, а то нам достанется?". А, каково? В каком незавидном положении оказался чиновник, готовый к услугам и даже в чудном, слишком чудном. Он, конечно, никак не ожидал, что своей услугой он помогает шалить мальчику. Как комичны слова мальчика и в какое глупое положение они ставят услужливого чиновника! Так-то вот: услуживай, да знай меру. Ха, ха, ха!!!

Однако все-таки строги были ныне письменные экзамены. Темы трудные, потом посадили наверху, вниз совершенно никого не пускали, а посторонним не дозволяли быть наверху. Я, например, пошел наверх - посмотреть, как работает брат, меня оттуда попросили. Что-то будет дальше, а сегодня было строго, не как в мае месяце. Не знаю, как написали - темы были трудные. Так, например, (не буквально, а приблизительно) была такая в 2 кл. 3 отд. "Целесообразно ли в поучении Владимира Мономаха к детям повторение выражения: нужно трудиться, а не лениться". Тема серьезная. Нужно много работать, нужно говорить о пользе труда и бесполезности лени. Не всякий способен писать на эту тему. Я, например, едва ли на эту тему написал, что-либо хорошее, хотя я и так писака-то не завидный. Чтобы писать о пользе труда, нужно приготовиться, нужно почитать на эту тему, а так-то, пожалуй, ничего и не напишешь. Я своим слабым умишком едва ли написал бы. Я, кажется, не читал ни одного панегирика труду... Ну, конечно, может кто и напишет порядочно. Люди бывают развиты по разному, несмотря на года. Давеча меня Перемыщев пригласил помочь ему написать сочинение на тему: "Какое значение для плебеев имели реформы Сервия Тулия?" Такая тема была в 1 кл. III отд. "Вот" - говорит Перемыщев, - "пособие. Идем прочтем и ты мне поможешь и т.д.". Я согласился. Перемыщев читал пособие: 2 листа, выдранные из учебника Иловайского. Ну, хорошо пособие. Что же оказалось в пособии? Да, там ничего больше, как только изъяснение: кто такие плебеи, кто такие патриции, на какие разряды они делились. И в конце сказано приблизительно следующее: реформами своими Сервий Тулий несколько приравнял плебеев к патрициям и с этих пор они, т.е. плебеи, стали гражданами, хотя не полноправными". И только, больше ничего. Теперь - пишущему не достаточно написать в свое сочинение только это, повторить фразу Иловайского: его осудят за списывание и за небрежное отношение к работе. Ему нужно что-нибудь писать. Писать о различии неполноправного гражданина и не гражданина, он не может потому что едва ли представляет себе это различие. Приходится сделать тоже самое, что сделал Иловайский: описать житье-бытье плебеев и патрициев... Но это бессмысленно, совершенно не на тему. Так что же делать, когда дальше учебника мы не можем уйти, когда наш кругозор умственный слишком ограничен, когда и учебники-то у нас такие скверные. Конечно, тема эта проста и на нее можно много написать только не первокласснику и не в классе при шуме и гаме, и волнении. На эту тему можно написать много, несколько листов, можно сличить историю плебеев с нашей, хотя семинарской историей, можно писать о дальнейшем движении плебеев в зависимости от реформ Сервия Тулия. Но это можно написать, как я сказал, только на свободе с пособиями и не первокласснику, а более развитому, хотя бы четверокласснику, уже изучившему историю.

Читали мы строки учебника Иловайского. Я, слушая его, перенесся мыслями в первый класс, когда я изучал этот учебник. Бывало ходишь от стены к стене и до потемнения в глазах и боли языка зубришь этого проклятого Иловайского, стараясь запомнить не только мысли, предложения, но и слова выражающие мысли, точки и запятые. И все это, конечно, не с тою целью, чтобы выучиться говорить, чтобы подольше осталось в голове, а только для того, чтобы завтра ответить покойнику В.П. Орлову, а потом опять вызубренное позабыть до поры до времени. Вспомнил я эту картину и в душе рассмеялся. Хотя и теперь приходится часто зубрить, но уже не так и не с той целью. Теперь если заучиваешь потверже только с той целью, чтобы научиться говорить. Конечно, с этой целью связаны другие, но те уж дальнейшие. Право теперь смешно, а тогда ведь это - вещь была самая обыкновенная, даже сами преподаватели требовали зубрежки только сознательной, т.е. с запоминанием не только точек и запятых, но и мыслей, которые ими заканчиваются. Даже один преподаватель, кажется, Никитич, однажды сказал воспитаннику поспорившему с ним о нецелесообразности зубрежки и "букваря" "лучше книги никто никогда не скажет из Вас". Было трудно тогда учиться, но теперь еще труднее - это естественно: чем дальше в лес, тем больше дров.

Но тогда не было мучений и страданий. Не было страсти, которая теперь меня так гнетет. Тогда меньше было запросов мысли, меньше вопросов задавал себе относительно жизни... Тогда тяжелее было жить в физическом отношении, но не в нравственном. А теперь тяжело и физически, и нравственно и под тяжестью я почти уже падаю - и, пожалуй, скоро упаду. Силы мои слабнут - сознание своего бессилия меня сильно гнетет. К тому еще эта страсть к Т., делающая меня почти безумным, все мои порывы к дальнейшему труду по уму охлаждает, заставляет думать, что довольно и этих столь упорных и тяжелых трудов, чтобы служить человечеству на пользу... Что дальнейшая наука пользы не принесет, одни страдания. Она говорит: довольно готовить себя к жизни учебниками - пора уж поучиться жизни у самой жизни - послужить в ней на пользу человечеству. Страсть мучает меня слишком сильно. Она перевернула все мои мысли в противоположную сторону. Уж не мило мне стало то, о чем прежде я бывало мечтал - высшее учебное заведение - деньги. Теперь мне стало мило совсем другое, хотя и прежде я это не отвергал - роль священника, куда я и думаю предать себя...

Вспомнилось мне одно обстоятельство. Было лето 1905 года. У нас гостил М.Ал. Лебедев. Мы жили тогда в Выселках. Я с М.Ал. Лебедевым сидел молча в амбаре. Он что-то читал. Я сидел на пороге амбара и смотрел на попов дом, сад и огород. Сидел, сидел и вдруг, отвечая на свои мысли, обращаясь к М.Ал. сказал каким-то особенным голосом: "Посмотри-ка, дядя, сколько настроено у протоиерея!". Он поглядел на меня и сказал: "И все это достанется мне, прибавь". Как он хорошо тогда угадал мои мысли. Я уже знал тогда "ты" и горел к ней непонятной еще для меня страстью, тогда уже говорили, что может случиться, что протоиерей сдаст место "ты". И с тех вот пор у меня застряла в голове мысль о возможности, что не только "ты" но и место протоиерея со всеми постройками и приходом достанется мне.

Еще совсем маленьким я мечтал быть священником у своих милых мордвов. И это условие может там быть выполнено.

29 августа
"Видишь, - немножко счастья - и человек сразу же становится лучше, добрее. А некоторые слишком мудрые люди находят, что нас очищают страдания... Желал бы я, чтобы жизнь, применяя к ним эту теорию, очистила им умы от заблуждения"... (Горький, 2 т.) Я выписываю эти слова потому, что вижу в них некоторое противоречие моим убеждениям. Я отношу себя к "слишком умным людям", т.е. к тем, которые страдания считают чистилищем человека. Я уж не раз восхвалял страдания с этой, именно, точки зрения. Теперь хочу разобрать: насколько же правдива насмешка Горького? Он говорит, что счастье делает человека лучше и добрее. Это правда, как правда и то, что страдания есть чистилище человека. Разница только та, счастье делает человека лучше только на короткое время, пока счастливое состояние не заменяется другим. Всем известно, что счастливое состояние непродолжительно. Напротив, страдания делают человека лучше на продолжительное время, особенно глубокие страдания. Он, перенесши их, делается доступным к страданию других. А известно, что жизнь наша от самого рождения до смерти наполнена одними почти страданиями и если бывают счастливые минуты, то они кратковременны и после них страдания ощущаются еще с большей резкостью...

Так я думаю о счастье и страданиях, как о чистилище жизни человека от злого... Правдив ли мой взгляд - право не знаю... Да что такое счастье само по себе? Я, например, пишу: 15 июля 1907 года я был счастлив. В чем же мое счастье? В том, что имел возможность видеть лицо того, кто мне дорог. Этого я прежде сильно желал. Так значит счастье в том, что мое желание исполнилось. Исполнение какого-нибудь желания мы называем счастьем...

И после всего этого я опять осмелюсь глядеть прямо всем в глаза и говорить о чистой жизни, о пороках, о любви к людям; опять буду смеяться над недостатками людей с отвращением смотреть и слушать о пороках людей!.. Как это низко! Как это подло!.. - И все так!?! Неужели и все так?!! О, Боже! Прости меня, дай мне сил бороться - но как все-таки низки люди, в том числе и я. Я не хочу оправдывать себя, говоря о всех людях - нет... Но что же я буду делать, когда я не мог себя побороть... Боже, прости мне окаянному. Теперь я мучаюсь, но до совершения проступка не было укоров совести, и это так всегда; как это печально!!!! О, Боже! Прости мне. Силы на этот раз оставили меня и благоразумие уступило свое место страсти. Как печально сознавать свое бессилие против зла! Еще прошу тебя, Боже, вразуми меня, не оставь сирым - самонадеяние не принесло пользы. Низкий я человек...

Даже образ Т. был затемнен этой низостью. Образ милой Т. и то не помог, что же сам-то я могу сделать? Ровно - ничего. Одна надежда осталась на помощь Божию. Он поможет... И то все-таки теперь стало очень редко, а то было почти каждый день. Может с Божией помощью совсем отвыкну. Дай-то Господи... Горе, мне окаянному! Боже, помоги мне?.. Не может жить человек без дурных привычек, не имеет эту, так имеет ту... Отчего такое?... Опять все к прежней теме. Не могу не писать на нее, потому что всегда мыслю почти о ней. Какие-то будут результаты от таких дум? Боюсь, что будет худо, но что же делать? Не могу отвыкнуть. Больно... Я, как рассказывает мать, появился на свет с крестом на спине. Какой-то мне крест достанется в жизни. О. протоиерей Богоявленский тоже родился с крестом - он жизнь свою коротает вдовцом, сына схоронил, да много, много кое-что видел. Тяжелый крест подъял в своей жизни - что-то теперь ждет меня?!...

"Не унывайте, если случится и ослабеть, поколебаться в жизненном подвиге, забыться, упасть нравственно. Жизнь - скользкий путь; искушений в ней много; силы наши слабые. Если случится забыться и упасть, спешите опомниться скорее, раскаяться, подняться и при помощи Божией опять за труд с большим усердием. Но всего более опасайтесь дойти до тупого равнодушия к своему жизненному подвигу, к нравственным успехам и падениям, или до отчаяния в своей способности на доброе и полезное дело. Помните, что как бы не случилось человеку огрубеть и пасть нравственно, пока он жив для него есть всегда возможность исправления и возвращения на добрый путь - при помощи Божией" (Иванцов-Платонов. "Что такое жизнь")...

Вот ответ на давешнее мое писание. Не должно отчаиваться. С Божией помощью удастся совсем отвыкнуть от своей дурной привычки, только не нужно забывать Бога...

30 августа
Еще осталось два дня. Если в эти дни не найду себе квартирантов - плохо будет мое дело. Но может быть найду - Бог поможет. Вчера приехал Володин сын Валерий с Алексей Ал. Привезли они не радостную весть: Паничка у Володи помер от тифа. Не везет дяде в детях - вот уже третьего сына схоронил - из четырех осталось всего один. Есть еще две дочери, но те что? Теперь сегодня приедет. Не знаю понравится ли квартира. Хорошо, если понравится. Помер Паничка пред самым вступлением в училище. Жаль. Я в лице его лишился двоюродного брата, но мало того лишился одного своего квартиранта...

Боже помоги мне найти квартирантов. Эти дни нужно пошустрей себя вести. Может и придут. Семинаристов уж мне не хотелось бы собирать. С ними ладу не будет. Ну, что будет!..

День прошел - толку ничего нет: никто не пришел, никто не приехал. Еще завтра! Последний день - а если и тогда никого не будет, то дело будет весьма плохо. Но может быть завтра и найду кого еще? Кто знает. Завтра последний решительный день, если завтра не найду, то дело будет проиграно. Завтра будет молебен, а тогда уж начнется учение - дело должно войти в свою колею. Мы будем у работе. Имею я надежду завтра устроить свою квартиру. В случае, если не найду мальчиков с репетиторством, то придется принять так, без репетиторства. За хлопоты-то тогда не будет ничего оставаться... Вот беда-то!.. Ну, да может быть наберу и таких, которым требуется репетитор. Все надежды мои возлагаю на Бога. Он доселе не оставлял своею милостию и теперь не оставит. Завтра, завтра - это роковое завтра в моей самостоятельной жизни!!!!

1 сентября
Квартира осталась не полной, но я особенно-то не тужу. Это место хочу предоставить брату Валериану. Он будет мне помощником, а в случае даже совсем заменит. Пусть пока поживет со мной - приглядится, а потом когда придет время сам пойдет по моей дорожке, а это нужно будет - в старших классах ему уж не придется жить на отцовских хлебах. Боюсь только одного, как бы папаша не прислал денег на имя эконома. Тогда уж придется поискать кого-нибудь еще, а не брата. Но это еще неизвестно. Хорошо бы конечно было, если бы все устроилось по моему желанию. Бог даст будет так как я желаю...

2 сентября
Сегодня виделся с Сергием. Он только еще вчера приехал из дому, новостей никаких, все по старому... Время провожу за немецкими учебниками, да за чтением Гарина... Отсылаю письмо домой завтра.

3 сентября
Началась моя новая жизнь, жизнь старшего квартиры и репетитора трех мальчиков: Миши Покровского, Вали Серебрякова и Володи Владиславского. Много хлопот предстоит мне. Ну и хорошо. Голова не будет лучше набита пустыми бреднями, не буду мечтать о пустом, а то почти до сумасшествия домечтался. Теперь до 18-го пожалуй еще будет оставаться время помечтать, а тогда едва ли. Мало того, что придется быть старшим и репетитором, придется ведь самому быть учеником - готовить свои собственные уроки. Но то дело еще будущего, а настоящее-то - старший и репетитор. Смело вперед...

Послал письмо домой с предложением поставить Валериана ко мне на квартиру - одно место свободно - квартира на пять человек, а нас всего четыре человека. Думается на мое предложение согласятся. А не согласятся, кроме брата найду кого-нибудь.

Сегодня ходил на базар мимо епархиального училища. Сверху епархиалки смеялись надо мной - из пятого класса - очень громко кричали - "как важно". Я записываю это обстоятельство на всякий случай. Оно может кое-что в прошедшем мне пояснить. Шумели из пятого класса - может быть видела меня она и пришлет из своего заточения письмецо. Вот тогда снова завяжется переписка. Это-то мне очень желательно...

Засел за немецкий самоучитель. Хочу проглядеть весь в неделю, а потом буду уж учить по-немецки Валю. Сначала самому нужно выучиться, а потом его учить. Да потом на каникулах я мечтаю достать себе урок, знание немецкого языка облегчит мне это. Мало немецкого - если в нынешнем учебном году будут для желающих французские уроки - я буду ходить - буду учиться французскому яз. Может еще придется ехать в высшее учебное заведение! Пригодится.

Давеча был Сергей. Мы разговорились кое о чем. Он между прочим сообщил, что с ним в Тамбов приехали Писаревы, что он с ними дорогой играл в карты. Я, конечно, заинтересовался. Стал его расспрашивать подробности, но ничего к себе относящегося не узнал. Счастье право братьям идет, а не мне... Мне бы оно нужно, а не братьям, а выходит обратно. Я бы конечно поездку с Писаревыми за счастье сосчитал, но для братьев это не важно: Писаревы ли с ними или еще кто. Валя тогда вместе с ними поехал на каникулы, а Сергей приехал с каникул. Да, что толку, если я поеду с ними в одном поезде - все равно подойти не подойду и словом не промолвлюсь. Такой уж дюк... Эх, если бы я был на месте Сергея, как бы я был счастлив! Пожалуй счастливее, чем 15 июля. Тогда, т.е. 15 июля, я только созерцал, а теперь бы промолвился живым словечком - может до чего и договорились.

4 сентября
Купил сегодня я себе старые часы за 60 коп. Дешево, да беда-то в том, что оправить-то их стоит 3 руб. Но мне нужно их оправить, без часов плохо дело жить на квартире. Наши хозяйские часы слишком стары - они всегда врут, а это нам не на руку. Что делать - придется заплатить 3 руб., а оправить часы нужно обязательно. Ведь всего стоить будут мои часы 3 р. 60 коп., а за новые-то нужно заплатить по крайней мере 7 р. 5 коп. Все-таки расчет - половина останется в кармане. К часам купил цепочку в 25 коп. Сегодня целый день на ногах; все хожу и хожу. Был на базаре деньги сорил на книги: вчера купил на 3 р. 10 коп. и сегодня еще 2 р. Сколько денег-то нужно на книги, а познается из них слишком мало, так мало, что вовсе они не стоят такой цены. Напр., по Естественной истории книга стоит 1 р. 4 коп., а выучать из нее не более 20 стр. тогда как в ней 254 стр.

Эх! Что же делать-то мне? - и труды и заботы не отгоняют образа Т.? О если бы ты знала, моя голубушка, как я о тебе ломаю голову, ужели ты сказала бы, что я заслуживаю презренья. За что, за что? Ужели за то, что образ твой пленил меня? Глупо, глупо все... Странно все-таки - я опять начинаю бредить. Т. не так красива из себя, а поди ж, без нее мне жизнь, кажется, будет не в жизнь. Все мои порывы, все мои желания связаны с ней... Ой, как глупо!.. Я покраснел от этой глупости!.. Скоро что ли они прекратятся. Это ужасно что такое! Дива бы была уж красавица, ни пером описать, ни в сказке рассказать, а то ведь и красоты-то особенной нет... Ой, ой, ой! Сердце защемило!.. Что связывает меня с Т. в сердце. Тяжко... Эх, переписку что ли завязать - да как право не знаю - не знаю ее адреса, а прямо боюсь послать - сконфузишь ее. Помогите... Ночь... А мысли несутся несутся куда-то вдаль, все к одному и тому же предмету, милому предмету. Тишина ночи еще усугубляет мечты. Своими мыслями несешься куда в будущее, веришь, что там в будущем осуществятся твои мечты и эта вера помогает перенести трудное настоящее... Потеряю веру - потеряю смысл всего существующего. Мы верой живем и ею только движемся. Отыми ее от нас и мы "ничто". Мы сразу разочаровываемся во всем... Мне верить нужно, что мои теперешние страдания награждены будут в будущем. А страдания мои велики... люблю ее, но с ней в разлуке; но этого мало. От одной разлуки не стал бы так страдать... Так сильно страдаю от неизвестности... Неизвестно, как относится она ко мне. Боюсь, что она на все мои страдания ответит одним лишь презрением и смехом. Ой, ой, как больно! Боже помоги!!!

5 сентября
Сегодня во сне видел что-то неприятное. Я был взволнован - все старался понять почему это мне передержка по латыни и за что мне поставили 4 поведения. Я колебался держать ли мне передержку по латыни или нет. Решил держать, сел заниматься, но заниматься сильно не хотелось. Было неприятно... Вот она осень-то!.. Пришла... Еще тяжелее стало на душе. Идет дождик мелкий, настоящий осенний. Лист весь почти пожелтел. Дело приходит к концу. И я когда-нибудь тоже пожелтею, хотя и теперь не белый, как эти осенние листы и так же буду ждать свой скорый конец. Подумаешь и грустно становится... Ужели для того только и родишься, чтобы при приближении времени пожелтеть и сойти в землю? Нет, верно, этим еще не все кончается. Есть там за гробом еще жизнь... Вот к ней-то и нужно готовится. Боже, помоги мне...

Сейчас был дядя Коля. Сообщил мне, что о дедушке Гавриле наводят справки из Московской духовной семинарии, куда он подал в экономы. Что ж? Ведь, пожалуй, и поступит туда. Жалованья 45 руб., квартира, отопление, освещение и стол, выходит значит 70 руб., да пенсии 33 руб. 100 руб. жалованья дедушка и в учителях-то не получал. Ну, дай ему Господи счастья за все его благодеяния родным и знакомым. Поступит в Москву и мне есть к кому будет поехать туда, будет пристанище для ночлега, а может и квартира. Меня все еще не покинула мечта быть в высшем учебном заведении. Может придется учится в университете, вот тогда буду ходить к нему в гости. Только едва ли он там долго проживет с своим характером, сразу заболеет, он сляжет в постель и делу конец - выходи в отставку за негодностью. Ну, видно будет.

Давеча пересматривал четвертую тетрадь. Как приятно узнать свои думы и чувства в прошлом, как лестно их почитать. В той тетради много поставлено вопросов, которые остались без ответа. Заметно, что я пишу, что на душу Бог положит, редко заглядываю в прошлое. Если бы почаще заглядывал в прежденаписанное, то многие мечты, многие неопределенности объяснились бы. А теперь не то. Много гаданий о будущем, а как это будущее делается настоящим я про него молчу, редко только заговариваю и поясняю прежде написанное. Одним словом, заметно, что я живу будущим, но ни как не настоящим, и притом жить слишком тороплюсь. Мне все скорее хочется узнать конец... При том не все записываю, кое-что опускаю, что в последствии оказывается важным. Недостатков много, что говорить, нужно быть исправней...

6 сентября
Вчера почти целый день шел дождь... Я уж думал, что конец настал сухому времени, а пришла грязь. Оказывается еще нет. Сегодня опять солнышко греет и на дворе сохнет скоро. Вчера еще дождь был крупный, мало походил на осенний, больше на летний. Только, пожалуй, этот дождик летний будет последний, теперь жди осени, грязной осени...

Переношусь я мыслями в недалекое прошлое, именно, к 15 июлю. Хочу, насколько можно, восстановить те чувства и мысли, которые волновали меня после обедни. На литургии 15 июля я чувствовал себя счастливым. Тот, кто дороже всего мне на свете, стоял так близко от меня. Я давно страстно желал разглядеть ее черты лица. Теперь мне стало легко исполнить мое желание: она стояла не далее аршина от меня, почти рядом. Я воспользовался этим и долго глядел на нее: рассматривал черты ее лица... Но в то же время чувствовал неловкость от того, что не повидался с ней. Я должен был это сделать и не сделал - это меня волновало. Но я думал, что простоим рядом всю обедню, а по окончании я повидаюсь с ней, поздравлю ее с праздником. Я так предполагал, но не так случилось. Во время пения "Отче наш" исправник отодвинул публику назад, спустил ее с амвона, в числе публики оказалась и моя Т. Теперь уж расстояние между нами увеличилось и она стала позади меня. Сам то я остался стоять между подсвечником и иконой Покрова Пресвятой Богородицы. Я еще не терял надежду повидаться с ней, все после той же литургии. Но повидаться мне не удалось. Когда вышли с заамвонной молитвой, она смешалась с толпой. Сколько я не старался ее увидеть - мне не удалось. Потом увидел ее приготовившуюся приложиться ко кресту. Она стояла в толпе, взор у ней был сурово-печальный. Я в толпу не пошел. Постоял на амвоне, пока она приложилась и ушла, и ушел в алтарь.

Сердце мое сжалось от такой неудачи. Я ведь кроме того, что хотел повидаться с ней, еще на память думал подарить ей свою фотографическую карточку, которую обещал во время переписки прислать. Не прислал же потому, что предложенный ею способ передачи карточки был слишком наивен. Я всячески старался скрыть свою переписку от посторонних, а она тем более должны была скрывать это, но она в посредники между мною и собой для передачи карточки выбрала брата. Я счел это наивностью и неосторожностью с ее стороны и карточки еще и доселе не передал. Этот момент я считал весьма удобным для передачи, ибо я решил передать карточку лично, карточки, но... без "но" должно быть ничто не может быть... Что же мне оставалось делать? Ведь мне страшно хотелось повидаться с Т. и передать ей карточку. Я решил попробовать - не пригласит ли меня протоиерей к себе на обед - если пригласит, тогда, конечно, удобнее всего будет повидаться с Т. и передать ей карточку.

Я, как уже сказал, пошел в алтарь. О. протоиерей разоблачался. Я подошел к нему, поздравил его, он поблагодарил меня, поцеловал меня и только... что же нужно мне было, я от него не получил. Как мне досадно было! Я весь готов был разорваться на части от своего бессилия. У меня и руки опустились - не знал, что делать, как полоумный стал ходить около церкви, в церкви и раз даже заходил к протоиерею на двор, но везде чувствовал себя одиноким и глубоко оскорбленным. Я страшно злился на протоиерея. Мне не чай, не обед его был нужен - нет... Я не хотел ни пить, ни есть, но мне хотелось быть там, где была она, повидаться с ней, поговорить, а главное передать ей карточку. Но, что делать! Я был бессилен и это меня угнетало. Мне было больно, больно до слез. Я готов был расплакаться. Я чувствовал, что больше мне не придется с ней видеться. Это было для меня в высшей степени печально. Если бы не она была там, я бы на все плевал и ушел бы из церкви до конца литургии. Она была магнитом, который удерживал меня в Выселках. Надежда увидеться с ней, а главное передать ей карточку, вот что привело меня в Выселки, а вовсе не освящение церкви.

Грустный, печальный, разобиженный до слез, я пешком пошел в свое милое Зарубкино; Бирюковы уж давно уехали. У земской школы меня встретил Иван Антошкин и усиленно просил меня зайти к нему отобедать, но я поблагодарил его и пошел далее. Зашел к Авдотье Петровне Беляевой. Там сидела мамаша. Я выпил два стакана чаю и пошел грустный, расстроенный домой (Домом я называю Зарубкино. Я гостил у Бирюковых). Слезы душили меня, но я старался побороть себя, успокоиться. Шел по пожарищу. Народ кое-где обедал. Впереди меня шло несколько мордовок. Стоит уж в конце села на пожарище у погреба баба. Завидевши баб, она стала звать их отобедать... Я удивился гостеприимству мордовки и еще досаднее мне стало на Высельское духовенство: "Вот, подумал я, мордовка завет ей совершенно не знакомых людей отобедать. Мордовка совершенно необразованная. У меня же духовные хорошо знакомы. Один даже считал меня другом, а к другому я мыслю попасть в заместители, но ни тот, ни другой не пригласили к себе. За то этих людей коснулось образование!". И они в моих глазах сделались ниже этой мордовки.

Я шел все дальше и дальше. Злоба улеглась во мне. Место ее занимал разум. Он все более и более успокаивал меня и, наконец, совершенно успокоил. Я сказал про себя: "Им некогда теперь - вот мои знакомые и позабыли про меня. Прощаю им"...

Я возвращался в Зарубкино в веселый круг друзей, где скоро рассеялся и как бы позабыл свои неудачи... С тех пор опять живу надеждой, что когда-нибудь удастся мне повидаться с Т., поговорить с ней и передать ей свою карточку. Карточка и доселе при мне. Она будит во мне приятное и неприятное прошлое и заставляет страдать... Что делать, когда мне остается теперь только страдать. Я и буду страдать и среди своих страданий ждать себе награды за свои страдания. Я верю, что награда рано или поздно будет. Не может быть, чтобы начатое мною дело так печально окончилось. Вот теперь бы опять переписку с ней завязать...

Давеча я радовался солнышку, думая, что оно высушит и опять будет похоже на лето. Напрасно я радовался. Солнце светило не более часа, а потом опять пошли по небу серые, осенние тучи, закрыли собой солнышко, подул северный, холодный ветер. Одним словом - пришла осень. Всюду запахло осенью, грязной, серой осенью. Лист желтеет. Пасмурно и на дворе и у меня на душе. Спасибо брату. Пришел с Паней Зарубкинским и рассеял меня. Их разговор возбудил у меня жалость к деревне, к такой тихой деревне, какой рисуется мне наш Крутец. Как тихо и мирно там жить, но нельзя сказать, чтобы жизнь эта была похожа на животную. Там не об одном только теле заботятся, но и о душе. Среди несчастий и бед в них крепнет вера в Бога, Творца и Промыслителя. Малого ищут они на земле, надеясь многое получить на небе, в вечной жизни.

7 сентября

Настала печальная осень,
Листа облетела с берез,
Лишь зелени елей и сосен
Не страшен осенний мороз.
А как хорошо заливались
Вдали, за прудом соловьи!
И волны о берег плескались,
И нежно журчали ручьи!..
Нет!.. Больше уж не вернутся
Те милые, ясные дни...
Как буря, года пронесутся,
И что принесут нам они?..
Дай Бог, чтобы горе и слезы.
Прошли не оставив следа,
И светлые чудные грезы
Остались у нас навсегда!..

Осень настала, грязная осень!.. Вот второй день пасмурно на дворе. Перепадает мелкий, осенний дождь. Грязи везде наворочено вдоволь... Особенно на базаре...

Вчера приходил Михаил Димитриевич Киреев. Много говорили. Я все рассказывал про свою велосипедную летнюю езду, а он о поездке в Казань, к свому дедушке Царевскому. Просидел часа два, а потом пошли к нему на квартиру, я набрал себе книг для чтения, многие разные книги и большие, и маленькие - расстались часов в 7. Он жаловался, что квартира моя слишком далеко, но я, шутя, отвечал: "Где мило, там семь верст не криво". "Это-то хотя так", - согласился он...

Сегодня папаша прислал письмо прямо на мою квартиру. Но это письмо только еще ответ (пространный, краткий с Сергеем тогда прислал) на первое письмо. Буду ждать, что ответит на второе, а тогда уже сам ему напишу про свою жизнь. Мое второе письмо они должны были получить вчера и вчера же, думаю, пошлют ответ из Земетчина... Завтра должен получить я...

С лихорадочной поспешностью читаю книги, принесенные от Киреева. Изучение немецкого яз. бросил. Нахожу его ненужным для себя. Читаю книги и к своему огорчению замечаю, что из прочитанного остается мало, что сильно печалит меня. Иные прочтут книгу и могут делать из нее выдержки, но я не могу - не могу сравняться с иными. Что делать?..

Прочитал комедию Льва Толстого "Плоды просвещения", Шекспира "Гамлета", к своему стыду только еще первый раз, хотя совсем с разбором. Льва Тихомирова брошюру: "Духовенство и общество в современном религиозном движении". Книг еще много есть. Нужно торопиться читать - а то, пожалуй, уже поздно будет. Чувствую слабость ума, нужно его попитать должной пищей...

Отсылаю письмо к П.Н. Феофанову с приглашением его в Тамбов повидаться с архиереем. Все думает перейти. Бегает с места на место - вот уже а пятое.

8 сентября
Все продолжаю ломать голову над вопросом: в какой профессии мне должно вступить в жизнь? Этот вопрос я считаю необходимо-нужным решить, чтобы после готовиться уж к намеченной цели. Я чувствую призвание к священству: быть сельским священником - давнишняя моя мечта. Но тут есть одно препятствие, почем я не решаюсь остановится на священстве. Быть священником - нужно быть женатым. Вот в чем-то и запятая. Т. выступает на сцену. Что она писала лишь в начале года? Ее ответ несогласен с моими взглядами. Она пренебрежительно относится к религии, а кроме ее мне никого не хотелось бы иметь свою женой. Конечно, она откажется от меня, как от священника. Но без нее мне жизнь будет не мила, так по крайней мере мне теперь кажется. Если другую какую пригласит, тоже дело не выйдет. Я Т. люблю глубоко: без нее жизнь будет не в жизнь. Так, следовательно, вся запятая в Т. относительно священства. Но почему мне, именно, нужно быть священником, чтобы приступить к жизни с Т.? Разве нельзя еще учиться, а потом светским человеком пригласить Т.? Здесь тоже есть кое-что. Я боюсь, что поехай я в высшее учебное заведение еще учиться и Т. для меня пропала - очень долго ждать, - легко сказать четыре года! Если бы вот нынешний год мне предстояло ехать в высшее учебное заведение, то это, пожалуй, что и можно бы было не опасаться: не в первый же год по выпуске она выйдет замуж. Вот тут-то и беда. Боюсь, что ей придется выйти замуж именно в первый год. У ней есть дедушка престарелый - ему уже 68 лет. Вот этот-то дед и хочет сдать ей свое место, конечно, не ей, но ее будущему мужу, так уж принято говорить. Как она там не смотрит на религию, а все-таки, думается, дедушка заставит ее заместить его. Вот причина почему я боюсь, что ей не придется быть моей, если я уеду в высшее учебное заведение. Мне и хотелось бы ехать учиться, да две причины тому препятствуют. Первая, самая главная, это любовь к Т., хотя любовь безумная и бестолковая, а вторая - моя умственная слабость. Предо мною предстоят два высшие учебные заведения: академия и университет. В первую нужно знание, а во второй нужно деньги. У меня сейчас нет ни того, ни другого. Вот мне и хотелось бы заранее решить: останусь ли я с семинарским образованием для жизни и должен специально готовиться к роли священника или мне предстоит ехать в высшее учебное заведение, тогда нужно знание, а знание приобретается подготовкой, тогда мне нужно заниматься. Весь вопрос здесь в Т. Если бы теперь завязалась переписка я у ней спросил бы себе совета, а также согласится ли она на предложенье мое и дедушки или нет... Тогда нужно... чай пить. Если же Т. решительно откажется быть женой священника, то мне не к чему торопиться в жизнь. Тогда я поеду учиться в высшее учебное заведение - в академию или в университет на медицинский факультет - видно будет, и уж с высшим образованием пойду во священника. Почему я думаю бросить дальнейшее образование? Это единственно только потому, что мне мила Т. Если она согласится быть около меня в роли попадьи, то я, конечно, заступлю протоиерея ее дедушку. Не согласится - я и сам тогда так рано не пойду во священники, тогда я успею поступить во священники по окончании высшего учебного заведения. Всю эту речь я веду к тому, что не знаю ничего определенного - и эта неопределенность угнетает меня; знаю только я доподлинно, что прямо высказал в присутствии моей матери под 11 июля 1907 года, когда Ел. Ив. с двумя дочерьми и сыном также была там: приехала помочь отцу в сборах к освящению. За чаем вечерним от. протоиерей сказал: "Ну, Т. готовься в попадьи". Вот его слова буквально переданные мне на другой день мамашей. Конечно, протоиерей говорил серьезно. На внука уж рассчитывать нечего - он уволен из семинарии. Продолжать же по прежнему жить в неизвестности я не хотел бы. Это слишком тягостно, да против того же говорит мне мой разум. Ведь нужно куда-нибудь готовиться, а куда? Вот тут-то и есть запятая... Поэтому-то мне и хочется снова завести переписку с Т.? Ведь мне-то неизвестно, как она отнеслась к словам дедушки? Вот это-то и нужно узнать. Если она не согласна с дедушкой, тогда нужно бросить мечту о Т. и мечту быть священником по окончании семинарии в Выселках, среди родных мне мордвов. А если она согласна, то я буду готовится к священству в Выселки, буду изучать мордовский язык, чтобы говорить с мордвами на их наречии.

Не думайте, если кому попадутся эти строки, что любовь к Т. заставляет меня идти во священники, что в данном случае я преследую эгоистические цели. Нет, не эгоист в данном случае я. Священство - моя давнишняя мечта. Когда еще я вовсе не знал Т. и не слышал об ее существовании, я тогда еще мечтал быть священником и священником обязательно в мордвах. Т. тоже ведь моя мечта, а не действительность, хотя есть и действительная Т., но далеко она не такова, какую составила мне моя фантазия. Мечты о священстве и Т. только соединились в одну мечту более определенную - быть священником в Выселках, на месте протоиерея. Мечтать о Т. я стал какие-нибудь четыре года, тогда как мечтать о священстве я стал еще с глубоко детства, когда я мог только видеть его хорошие стороны и увлекался ими, хотя нужно сказать, что во священстве худых сторон и нет, есть только одни хорошие стороны. Теперь же мне священство кажется самой лучшей жизнью, самой возвышенной и трудной, самой ответственной и, именно, такой, где в особенности можно служить ближнему своей любовью, а, следовательно, служить Богу. Теперь я скорее от Т. отступлюсь, чем от священства, только: если с Т., то я буду священником с семинарским образованием, так как это необходимо - протоиерей стар, а если без Т., то буду священником с высшим образованием. Каким? Видно будет...

Как бы это мне узнать адрес ее! Вот право не право не знаю, а тогда бы уже узнал все, что мне нужно. Послать туда запрос, пожалуй, что и не удобно - достанется ей от начальства. Через братьев послать, не хотелось бы, чтобы домашние знали. Так как же? Так как же? Боже, помоги моему неведению и моему бессилию. До ноября ждать долго, нужно раньше!.. Что делать!!!

9 сентября
Решение вчера затронутых вопросов я думаю лучше всего оставить до 1908 года... Переписку не стоит самому начинать. Подожду - может быть начнет сама она, тогда конечно я должен буду отвечать... Теперь лучше всего будет, если я займусь своими обязанностями старшего, репетитора и воспитанника Т.Д. семинарии. Нужно сначала узнать: можно ли при стольких обязанностей вести любовную переписку, т.е. будет ли время. Если будет, тогда... Тогда увидим, что будет, а теперь не время. Вчера приехал дядя Володя - выбирать выборщиков в Третью Государственную думу... Долго вчера вечером говорили с ним. Он все рассказывал прошлое-былое про свою жизнь у дяди Гаврила, про товарищей, про преподавателей и мн. другое и приятное и неприятное. Рассказывал также про свою теперешнюю жизнь... Ох, горька она!..

Проходил мимо епархиального уч. и в окне над крыльцом видел черную головку. Кому она принадлежит - не знаю, но сердце дает знать, что ей. В зеленом...

Шли мы к литургии. Когда я возвращался, то напрасны были мои надежды снова видеть головку. Ее не было. Нужно как-нибудь разглядеть, чья эта головка. Это вопрос будущего. Вижу головку я эту во второй раз. В первый раз видел, когда возвращался с базара в понедельник и теперь. Все это, конечно, чепуха, но все-таки... для памяти не мешает записать... Может быть...

Да, вот я тужил, что денег на содержание не хватит - теперь хватит и даже останется: брат принес 33 рубл., да о. диакон Покровский 10 рубл. - всего 43 руб., да было 25 руб. Итого 68 руб. Думаю этих денег хватит и еще останется на расход. Да уж 9 число. Почти уж 20 дней живу на квартире, а все еще не могу сообразить, сколько же нужно всего денег. Вот пройдет месяц - тогда и соображу, такой ли оставить стол или улучшить.
Все-таки бедно мы живем - щи, да каша - пища наша...

10 сентября
Право беда - не знаю, что делать с Валерием Серебряковым! Перешел малый в первый класс и ничего не знает по этимологии - не знает имени существительного, прилагательного и ничего - ровно ничего - это беда - не знаю, как быть. Где уж там готовиться в гимназию, когда в училище-то будет получать 2, а отвечай, а за что? Ужели за то, что он в приготовительном классе ничего не учил и теперь ничего не может отвечать. Ну, плевать. Как-нибудь успею догнать. Больно уж малый-то противный - заставляешь читать - не читает; упрется и ни каких - не бить же мне его: это будет низко... Так что же делать? - право не знаю. Ох уж это воспитание... Ну, шут с ним. Что будет, то будет. Поживем увидим. Сразу-то ничего нельзя сделать - на все нужно время. Так и с Валерием - придет время - будет знать.

У Коли (Серебрякова) сегодня был экзамен письменный - я написал ему сочинение на тему: Летний вечер в деревне.

Стояло жаркое летнее время... Солнце только что зашло, когда нам пришлось подъезжать, возвращаясь с базара, к своей деревне. В воздухе было душно. С юго-запада надвигались грозные темные тучи. В ночь нужно было ожидать грозы. Из деревни до ушей достигал какой-то шум. В нем можно было различить голоса и человеческие, и животные. Въезжаем в деревню. Въезд как раз разделяет деревню пополам. Навстречу нам, поднимая пыль, шли коровы, овцы, свиньи, постепенно все уменьшаясь в количестве. Ягнята наполняли воздух жалобными криками, Разыскивая своих матерей. Коровы шли как-то особенно важно, чувствуя близкий отдых. У каждой избы стояли кто-нибудь, встречая скотину. Ехать нам нужно было до конца деревни, так что пришлось видеть конец стада и достаточное количество набрать его пыли. В конце стада вместе с пастухами, разговаривая, шла целая толпа мальчишек, выходившая встречать скотину за село. За ними то в одиночку, то кучкой в несколько человек шли из поля и старые, и малые, покончивши с своими работами. Они усталые, медленно брели домой. В их рядах не слышно было ни песен, ни шумных разговоров: тяжела летняя работа мужичка. Кое-где прямо на улице готовили столы для ужина. К столам подсаживались усталые люди. В деревне становилось все тише и тише... Мы были уж дома". Сперанский.

Таково сочинение - посмотрим каковы будут результаты. У Николая наступило теперь начало конца мучений и мечтаний. Не сдаст в семинарию - конец всем мечтам - езжай в Лундан и начинай жизнь ту, от которой мечтал убежать - жизнь землепашца или жизнь псаломщика. Как печально...

Долго сегодня занимался с ребятами. Плохо они учат - сидели целые пять часов, а уроков не приготовили. Не знаю уж, как мне с ними придется заниматься. Сегодня прослушивал их целые 3 часа и то еще не все. Ужинали в 10 часов. Поздно, но что делать - раньше было нельзя. Нужно эту неделю как следует заняться с ними - заправить их, а тогда дело пойдет. Трудно будет заниматься с Валей, а с теми нет - проще: Миша-то в приготовительном, а Володя-то хорошо приготовлен, да и способности хорошие. Бог поможет и все пойдет хорошо. Все упования я на Него возлагаю. Без Бога не до порога, а с Богом хоть за море... Помолимся ему, чтобы Он утишил мой мятежный дух и умудрил в жизненных испытаниях! Боже, помилуй меня грешного и недостойного раба Твоего и спаси меня, ими же веси путями от всякие скверны и нечистоты! Господи, помилуй!!!

11 сентября
Вчера было осеннее равноденствие. Теперь дни будут меньше ночей. Больше придется сидеть при искусственном свете, чем при естественном. В ночь сегодня был сильный мороз - у нас в сенях замерзла вода. Осень настала - неприятная осень! Почему неприятная? Не потому, что она для нашего брата является прекращением лени и началом труда! Нет... Трудится я не прочь! А потому, что она прекращает жизнь природы. Мы сами живем около природы: ее жизнь как-то ободряет нас - побуждает жить. Осень отнимает жизнь у природы - это мне неприятно - напоминает: всуе ты трудишься человече над земною жизнью - придет время ты также поблекнешь, как эти растения и по прошествии известного времени от тебя ничего не останется, как и от этих растений...

Но... простите... то говорит во мне земной человек. Не то должен думать человек, который не для земли и земного только живет... Осень прекращает жизнь радостную, цветущую жизнь - это должно нам людям напоминать, что и в природе после радостной, веселой жизни наступает жизнь печали, на наш человеческий язык жизнь поста и покаяния. По весен опять оживает мир - пройдет время печали и настанет время веселия и радости. Так мы должны время от времени прекращать свою веселую жизнь, переменять ее на жизнь поста и покаяния. Осень напоминает что все земное суетно и скоро кончается... Это убеждать должно нас в суетности земной жизни, в том, что все заботы наши должны относится не к этой земной жизни, тленной и скоропреходящей, а к жизни будущей, загробной, вечной, где нет ни печали, ни воздыханий. Вот что напоминает нам осень, а мне она неприятна...

Почему же такое? Потому, что мне хочется теперь пожить радостной земной жизнью, потому, что я забываю в данные минуты, что такое человек и какое его назначение. Но, прости мне, Боже! Это бывает только минутами, но не всегда. Осень пасмурна и естественно влияет на нашу душу. На душе тоже делается пасмурно и тоскливо, тем более, что есть о чем тосковать. Вот это тоскливое состояние мне неприятно, почему я и говорю, что осень мне неприятна. Скоро теперь у нас настанет время труда. Тогда думается некогда будет тосковать. Нужно будет самому готовиться, да еще других готовить. Вот оно время-то будет уходить на должное дело... Будет ли время оставаться писать дневник? Увидим, что гадать вперед. У меня привычка мечтать о будущем. Это дурная привычка. Она уж доставила мне много страданий. Нужно теперь отвыкать от нее...

Думал, что все уже сделал относительно квартиры, и успокоился. Однако оказалось, что еще не все. В квартире моей свободно одно место. Братом заместить его нельзя, отец не согласен. Опять усиленная забота! Нужно искать кого-нибудь, чтобы занять квартиру. А я думал, что это не придется делать - Ну, что ж делать - не нужно было думать о том, чего вовсе нет. Запишу для памяти письмо папаше от 8 сент.

"Письмо твое и Валино, любезный сынок Миша, от 2-го сентября получил 8-го. Письмо, что называется, озадачило нас, ответить на него в раз нелегко для меня: нужно подумать, обсудить всесторонне, хотя и пишу 8-го же, благо есть случай сослать в Земетчину... Конечно, дело сделано! В расчете, как видно, ты ошибся. Полный комплект мальчиков ты не набрал. Одно место свободно и его нужно обязательно заместить, в противном случае, по-моему, ты обязан платить за квартиру 5-го человека. Ты пишешь, чем брать чужого семинариста, лучше станет Валя. Это будет на 6 рубл. дороже общежития и лучше для него и тебе же будет помощник. Так - все это хорошо на словах. Выйдет ли на деле? Ты пишешь разница в 6 руб., я же высчитываю в 20 руб. 50 коп., а быть может и более.

Так: до Рождества 3 месяца 39 рубл.; после Рождества с 9 января по 9 июня 5 же месяцев - 2 недели Пасха = 41/2 месяца = 59 руб. Итого 98 руб. В общежитии 33 руб. + 37 руб. да по твоему 10 руб на чай 80 руб. Из 98 - 80 = 18. Да нужно матрас 2 р. 50 коп. = 20 руб. 50 коп., да обзаводиться одеялом, простынями и другие вещи. Так вот видишь ли, по-моему разница в 20 руб. 50 коп. почти целое ему пальто. Да притом же Вали и покойнее в общежитии: во 1-х подадут, уберут, никакой заботы, знай только зачем приехал, учись; 2-х из учебников удобнее с товарищами, а на квартире нужно одному приобретать учебники, а бегать по товарищам весьма неудобно; в 3-х, Валя, ведь, уже становится самостоятельным, приходит в свой ум - он может жить и один. Вот если бы видно было вперед, что так случится у тебя, то Сережу бы ты взял, это был бы вопрос другой. Ему не столько нужен репетитор, сколько свой глаз, хотя и стоило бы много дороже, но для пользы его жалеть не благоразумно и грешно. Его же характер и лета требуют присмотра. А то выходит вам-то все удобства, а его бросили на произвол судьбы. Ведь и от Бога грешно и от людей стыдно (кому?). Но теперь, конечно, опаздано и исправить нельзя, так как 15 рубл. уже внесено в общежитие и их не воротят. Итак, конечный мой результат таков: лучше Валя пусть остается в общежитии, ты же 5-го человека найди из семинаристов товарищей или других классов, кого понадежнее. Если уже не находится и не найдется (ведь еще съедутся к 17-му), то в силу необходимости, чтобы не платить тебе 5 руб. 75 коп. за квартиру, пусть уже Валя перейдет к тебе. Посылку - одеяло, простыни и другое, пока не посылаем, до получения от тебя письма. Если уж Валя в силу необходимости станет с тобою, то матрас покупать погоди. Нельзя ли без него обойтись до рождества, а там дело видно будет. Будь здоров. Духом не падай. По 6-7 держат на руках и управляются и учатся, а ты взял 3-х и уж струсил" и т.д.

Это письмо папаши огорчило меня. Оно доставило мне много хлопот. Найди теперь подходящего-то, где его возьмешь - вот разве Михаил Димитриевич Вознесенский станет? Вот бы хорошо было. Товарищ и по годам, и по месту... Хороший человек. Такого бы я не прочь принять к себе на квартиру, да станет ли он. Дожидаться 20 числа долго... Был М.Д. Киреев. Я дал ему 6 рубл. на ремонт его квартиры, осталось 24 рубл.

О чем писать?.. Все читал Чехова. Что-то мало интересного. Так себе - у Горького лучше. Читаю, читаю, а толк не вижу. Да будет ли он?

Давеча был М.Ал. Покровский с кем-то. Так поговорили кое о чем и ушли...

Опять на душе у меня стало непокойно. Причина тому письмо папаши. Право, не понимаю его. Меня прогнал из дома, вульгарно выражаясь, т.е. не прогнал, а вышло то, что прогнал. Ведь он же мне доставил квартиру с мальчиками, отказав мне в деньгах на содержание на квартире. Теперь я как бы ушел с его шеи. Думаю, что это будет так, к нему я теперь ни за чем не обращусь - пальто постараюсь получить из попечительства. Если даже не пришлет к Рождеству на дорогу денег, то и не поеду домой на праздник. Ну, это еще далеко. Тогда видно будет, а теперь тот факт, что я должен искать еще кого-нибудь на квартиру...

Напрасно папаша поскупился на 20 руб. Если бы Валериан стал на квартиру, то через два года ему я сдал бы свою квартиру и он подобно мне стал содержаться на заработанные самим деньги. В два года он привык бы и тогда, когда пришлось бы ехать по моему полозу, ему было бы легче жить, не как мне. Потом и мне бы было легче с ним. Он помогал бы мне, а теперь кто-то мне будет помогать... Ох, не знаю, не знаю, не придумаю, кого-то Бог пошлет. Боже, прости мне и помилуй меня. Дай мне товарища мирного и доброго... На Тебя моя надежда и упование мое.

Уж одиннадцатый час, а мы только что отужинали. Мои предположения не сбылись ужинать в девять часов. А вся беда в Вали, с ним более двух часов занимался, а в результате все нуль. Что делать мне? Боже, помоги моему неведению, умудри меня и Валерия, даруй ему возможность постичь трудное...

12 сентября
Опять все то же - занимался с тупоголовым Валерием. Ну, беда! Я не ожидал этого от Володина сына: тупица настоящий - двух слов не может запомнить. Плохо мне с ним придется, слишком туп. Вот Володя-то мальчик способный. Миша тоже так себе, особенными способностями не отличается, хотя голова велика. Ну, Бог даст, добьюсь я своего. Будут хорошо учиться. Только не сразу... Трудно... Сам-то уж и не знаю как учится придется. Времени не будет оставаться. Вечерами я теперь с ними занимаюсь с 6 часов и до 10 часов. До шести полчаса употребляю на чай. Придется самому-то мне садиться с 3 ч и заниматься до чая. Одним словом мне будет в высшей степени трудно и я едва ли удержу свое первоученичество. Да к чему оно; раз я не думаю ехать в академию - в университете баллы по богословским предметам не имеют значения... Да и в университет-то едва ли придется ехать. Без денег не поедешь, а где деньги-то взять? Ведь у меня нет такого дедушки, как у Киреева, а на отца нечего рассчитывать... Да потом - от первоученичества знания не будет, а будут одни только хорошие отметки, а без знания далеко не уедешь... Хотя в нынешней жизни играет роль аттестат. Право не знаю, что будет впереди, чувствую, что ждет меня что-то тяжелое. Думается первоученичества я не уступлю. Разве уж невозможно будет тягаться?!! Тогда, конечно, придется уступить, но уступить не по лени, а в силу необходимости.

Бог поможет все пойдет хорошо. Без его помощи, конечно, едва ли (да, уверенно можно сказать) я осилю предстоящие мне труды. Бог, помощник мой и избавитель мой в дни печали и уныния, даст мне силы перенесть все невзгоды, моим трудам подаст благой конец. Дай-то, Господи!?!!

Уж одиннадцать часов, а мы только что кончили нынешний день: мальчики полегли спать. Что так долго? Причина тому не множество уроков, а неповоротливость Володи Владиславского - целые пять часов сидел за русским, да почти полтора часа переписывал задачи и по черчению. Беда какой неповоротливый! Пока это он встанет, - вытянется, пройдет своим куриным шагом, потом будет искать и все это так медленно, так лениво, как будто все это он делает не по доброй воле, а по понуждению со стороны, бессознательно... Такая неповоротливость с ленью - ужасное дело. Она, чуется, причинит мне многие заботы и неприятности. В нем много лени - вот еще беда! Но, ничего. Все устроится, Бог даст, хорошо. Я в этом уверен. При своем упорном труде, да при помощи Бога все устроится... Поживем - увидим, что будет впереди, гадать вперед не стоит...
Сегодня видел своего нового инспектора Ржавинского. - Пора уж спать...

13 сентября
Боюсь сойти с ума - меня преследует повсюду. Больше постараюсь не мыслить очень не нужно. Проснулся я и пожалел, зачем проснулся. На дворе как-то пасмурно. Эта пасмурность сразу передалась и моей душе. Я с сожалением подумал: "Ведь только сон-то, а действительность печальна" и сжалось сердце у меня. Хотелось опять заснуть, и так заснуть, чтобы не просыпаться к этой печальной действительности:

Но не тем холодным сном могилы...
Я желал бы на веки так заснуть,
Чтоб в груди дрожали жизни силы
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея
Про любовь мне сладкий голос пел,
Чтобы, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел...

Я проснулся от голоса, звавшего меня на помощь. Голос был печален и полон огорченья. Он звал: "Михаил Григорьевич, Михаил Григорьевич!" Это звала меня "Т.". Я проснулся и понял, что это только сон...

Что лучше всего на свете? Задавали прежде этот вопрос и задают теперь и будут задавать - ответ на него всегда один и тот же: сон. Да, сон лучше всего на свете. Во сне бывают самые свирепые люди самыми кроткими. Не даром говорят: "Хорош ты только во сне"...