Джон Фокс

КНИГА МУЧЕНИКОВ

К оглавлению

13. Мученическая смерть Джона Хупера, епископа Ворчестера (1555 г.)

Джон Хупер был учеником и выпускником Оксфордского университета в Англии. По завершении обучения естественным наукам он был охвачен любовью к Писанию и пламенным желанием приобрести как можно больше знаний о нем. Он проводил время в чтении и исследовании Писания с искренней молитвой и вскоре благодать Духа Святого начала открывать ему путь к истинной святости.

По мере роста в Божьей благодати и духовном понимании его рвение и добродетель начали вызывать неприязнь и ненависть в других религиозных людях университета, которые вынудили его уйти. Вскоре его нанял для управления имением и делами сэр Томас Арундел. Однако сэр Томас узнал его мнение относительно религии и, не смотря на то, что Хупер ему нравился, нашел способ послать его с вестью к епископу Винчестера, который, как он думал, сделает все необходимое, чтобы изменить его мнение. В любом случае, он потребовал, чтобы епископ отправил затем Хупера обратно.

Винчестер беседовал с Хупером пять дней, но когда увидел, что не может сделать ничего с этим молодым человеком, а также не желая принимать предоставленные Хупером доказательства, он по просьбе Арундела отослал Хупера обратно к нему. Епископ похвалил знания и ум Хупера, но с этого времени испытывал недобрые чувства по отношению к нему.

Вскоре после этого Хупер узнал о направленной против него злобе и опасности, подстерегавшей его, поэтому он оставляет свою работу у Арундела, одалживает у своего друга, который совсем недавно освободился с галер, лошадь, и скачет на берег моря с целью отправиться во Францию через пролив. Он недолго пробыл в Париже, а затем вернулся в Англию, где нанялся к господину Сентроу, у которого работал до тех пор, пока его жизнь снова не оказалась в опасности из-за его доктрин. Используя различные способы передвижения, он едет в Ирландию, а затем через Францию в Германию, где познакомился с огромным количеством ученых в Басиле и особенно в Цюрихе в Швейцарии. Там он подружился с господином Буллингером и женился на женщине - бургундке, и там же начал прилежно изучать еврейский язык.

28 января 1547 года король Генрих VIII умер, и в этот день его единственный сын Эдвард VI стал королем Англии. В это время Эдварду не было еще и десяти лет, он был рожден от третьей жены Генриха Джейн Сеймур 12 октября 1537 года. В своем завещании Генрих назначил совет из шестнадцати человек для управления Англией, пока Эдвард не достигнет совершеннолетия, но это назначение длилось недолго, так как дядя Эдварда, Эдвард Сеймур, герцог Сомерсет, как покровитель взял правление в свои руки. Два года спустя в 1549 году Сомерсет утратил власть, и Джон Дадли, герцог Норсамберленд, стал регентом Англии до совершеннолетия Эдварда.

Король Эдвард VI был обучен протестантскими учителями, и в результате чего был благосклонен к протестантским реформам в церкви Англии. "Книга общих молитв" была составлена архиепископом Томасом Кранмером и впервые издана во время правления Эдварда.

Вскоре после того, как Эдвард стал королем, Хупер решил вернуться в Англию, чтобы самым лучшим образом способствовать Божьей работе. Он поблагодарил своих друзей из Цюриха за их доброту и человеколюбие по отношению к нему и сообщил им о своем отъезде. Господин Буллингер сказал ему:

"Господин Хупер, хотя мы чувствуем сожаление из-за разлуки с тобой по этой причине, но у нас есть более важная причина, чтобы радоваться. И это ради тебя и особенно ради истинной Христовой религии, чтобы ты вернулся после долгого отсутствия в твою родную страну снова. Поэтому ты можешь радоваться не только твоей личной свободе, но также и Христова церковь может возрадоваться твоему возвращению. Мы не сомневаемся в этом.

Другая причина, однако, почему мы радуемся с тобой и за тебя, следующая: ты возвращаешься со своей ссылки в свободу и оставляешь здесь бесплодную, прокисшую и неприятную страну, грубую и дикую, и направляешься в землю, текущую молоком и медом, полную наслаждения и плодородную.

Несмотря на нашу радость, мы страшимся лишь одного и волнуемся, что возможно во время твоего отсутствия, когда ты будешь так далеко от нас, или же имея богатство в изобилии и благословение в твоем благоденствии и множество других вещей, и даже если ты в своем процветании станешь епископом и найдешь множество новых друзей, ты забудешь нас, твоих старых знакомых и доброжелателей.

Однако даже если ты забудешь нас и избавишься от нас, ты все так же можешь быть уверен, что мы никогда не забудем нашего старого друга, господина Хупера. И если ты не забудешь нас, тогда я молю, чтобы мы могли слышать о тебе".

Хупер ответил: "Ни наслаждение страной, ни наслаждение богатством, ни новые друзья не смогут заставить меня забыть вас, моих друзей и благодетелей. Время от времени я буду писать вам и сообщать вам о течении дел. Но самую последнюю новость я не смогу сообщить вам,- он взял руку господина Буллингера,- за это я должен пострадать и вы услышите, что меня сожгли, и я превратился в пепел".

Когда Хупер вернулся в Лондон, он начал постоянно проповедовать, в основном дважды в день, но никогда не упускал возможности проповедовать хотя бы раз в день. Послушать его проповедь приходило так много людей, что церкви были переполнены и опоздавшие не могли даже войти в двери. Он был честен в своих доктринах, красноречив, прекрасно разбирался в Писании и был неутомим в своей работе.

Как он начал работу своей жизни, так он и продолжал ее до конца. Тяжелый и кропотливый труд не могли сломать его, продвижение по службе не могло изменить его, вкусная пища не моита подкупить ею. Сю жизнь была настолько чиста и добродетельна, что никакая клевета не могла принести ему вред. Он был силен в теле и разуме и всегда поступал как совершенный служитель Евангелия Иисуса Христа. Некоторым он казался довольно таки суровым человеком, и он желал бы стать более привлекательным для людей, но знал, каким ему необходимо быть, чтобы как можно лучше исполнять свою работу. Однажды один честный человек, который имел не совсем чистую совесть, пришел в дом Хупера за советом, но когда увидел угрюмого и печального Хупера, не отважился заговорить с ним, потому что чувствовал стыд за самого себя. Поэтому он отправился за советом к другому человеку.

Вскоре после возвращения Хупер был приглашен проповедовать перед королем и после этого его назначили епископом Глостера; он занимал эту должность два года. Он вел себя настолько хорошо, что даже его враги не могли найти за ним никакой вины. После этого он стал епископом Ворчестера.

Несмотря на значительные религиозные изменения в церкви Англии, епископы все также носили специально разработанное для них одеяние, которое папские епископы должны были одевать для проведения определенных церемоний. Для Хупера такое церемониальное одеяние было неприятно, так как некоторые детали одежды были следствием суеверий. Например, геометрический головной убор с четырьмя ангелами, которые разделяли мир на четыре части, и он попросил короля, чтобы тот либо лишил его сана епископа, либо позволил ему не принимать участие в тех церемониях, на которых необходимо облачаться в подобный наряд. Король немедленно удовлетворил его просьбу.

Однако другие епископы упорно выступали за ношение церемониального одеяния и говорили, что это тривиальный вопрос и поэтому нет ничего плохого в самой одежде, но лишь в злоупотреблении ею. Они добавили также, что Хупер не должен быть упрям в таком незначительном вопросе и поэтому ему не следует позволять поступать по-своему.

Этот спор между Хупером и епископами по поводу ношения церемониального одеяния вызвал печаль во многих истинных христианах и радость во многих врагах Хупера. В конце концов, епископы взяли верх, и Хупер согласился, что иногда ему придется участвовать в церемониях облаченным в эту одежду вместе с другими епископами. Когда ему было назначено проповедовать перед королем, он появился в полном церемониальном одеянии с четырехугольным головным убором, который неловко держался на его круглой голове.

Когда господин Хупер вернулся в свою епархию, он увидел все возможные пути, как обратить его стадо к истинному спасению. Ни отец в семействе, ни садовник в своем саду, ни виноградарь в своем винограднике не были более заняты своим трудом, чем Хупер, который все время проповедовал в городах и селах. Когда он не был занят этим, он выслушивал проблемы людей, посещал школы или же занимался личным образованием и молитвой. Ко всем в своем стаде он относился одинаково: к богатым и бедным, молодым и старым, грамотным или нет. Он жил такой жизнью, чтобы быть светом и примером для Церкви и верующих, постоянным уроком и проповедью для остальных.

Будучи семейным человеком, Хупер посвящал свое время воспитанию в христианском учении своих детей. Он хотел, чтобы они получили хорошее образование и имели хорошие манеры, любовь к Слову Божьему, как и он. Если бы вы вошли в его дом, то вам могло показаться, что вы входите в церковь или храм, так как все находящееся там говорило о добродетели, благочестии и искреннем общении, чтении святых Писаний. Там никогда не было глупости или безделья, хвастовства богатством, лживых слов, проклятий, но лишь добродетельная обстановка.

Его ведение финансов, как личных, так и церковных, было безупречным. За исключением основных нужд семьи, Хупер тратил все деньги, которые он получал за свое епископское служение, на людей, которых он принимал в своем доме. Очень часто он устраивал обеды для бедных и нищих в своей области. Его слуги говорили, что каждый день он приглашал к себе на обед несколько бедных людей, которых по четыре человека приглашали к столу, предлагая горячую и полезную пищу, а после этого Хупер беседовал с ними о Господней молитве, некоторых доктринах веры и о десяти заповедях. Только после этого он садился сам за стол. Но вскоре вся благочестивая работа Хупера подошла к концу.

В ноябре 1552 года король Эдвард VI заболел и впоследствии 6 июля 1553 года умер, не дожив три месяца до своего шестнадцатилетия. Джон Дадли, герцог Нортумберлендский, пытался возвести на трон кузину Эдварда леди Джейн Грей, которая была протестанткой, но потерпел неудачу, и сводная сестра Эдварда Мария, римская католичка, взошла на трон под именем Мария 1.

В последние годы правления короля Генриха VIII, когда зарождалась протестантская церковь Англии, с Марией очень жестко обращались, пока она не согласилась с разводом Генриха с ее матерью Катериной и не отреклась от римской католической веры. На самом же деле, она оставалась верна католической вере и никогда ее не оставляла.

Вскоре после восшествия на престол Мария восстановила католицизм в Англии и заново утвердила традиционное служение и авторитет папы. Спустя год она вышла замуж за Филиппа II, будущего короля Испании (1556 г.), сына святого римского императора Чарльза V. Вместе они правили Англией до конца ее жизни. Она получила прозвище "Кровавая Мария" за преследование и сожжение около 300 протестантов за их религиозные взгляды.

Вскоре после ее коронации Джон Хупер, епископ Ворчестерский, стал первым, которому было приказано явиться к ней. Хупер знал о злых намерениях королевы Марии по отношению к себе, его предупреждали многие друзья, которые убеждали его бежать и позаботиться лично о себе, однако он не захотел оставить Англию. "Однажды я уже бежал,- сказал он,- но теперь я готов встретить все, что ждет меня впереди. Я хочу жить и принять смерть с моими овцами".

Хупер предстал перед королевой 1 сентября 1553 года и был встречен высокомерными упреками, насмешками и оскорблениями. Несмотря на это, он свободно и ясно рассказал о своей жизни как епископа и своих доктринах. В конце слушанья его отправили в темницу, но не за религию, а обвинили в присвоении денег королевы, чего, естественно, он не совершал.

19 марта 1554 года Хупера призвали явиться пред лордом канцлером Винчестером и другими членами комиссии, которые представляли королеву. Винчестер спросил Хупера, был ли он женат. Хупер ответил: "Так, господин мой, и я не стану неженатым до тех пор, пока смерть не сделает меня неженатым".

Возможно, потому что римское католическое духовенство не могло жениться, его ответ был встречен громкими криками, смехом и неприличными жестами.

Епископ Чичестера доктор Дей назвал Хупера лицемером и ханжой и осыпал его злыми и оскорбительными словами. Епископ Тонстал, его секретарь по имени Смис, и другие называли Хупера скотиной.

Тонстал, епископ Дурхама, спросил Хупера, верит ли тот в телесное присутствие Христа в причастии, то есть в то, что причастие является реальным телом Христа. Хупер ясно сказал, что такого не бывает и он не верит в это. Лорд канцлер Винчестер спросил его, благодаря какому авторитетному источнику он перестал верить в телесное присутствие Христа в причастии. Хупер ответил: "Благодаря авторитету Божьего Слова". Секретарям было поручено написать в отчете, что он женат и отказался оставить свою жену, что он не верит в телесное воплощение Христа в причастии. За эти преступления его лишили епископского звания.

7 января 1555 года из Флитской тюрьмы господин Хупер так описывал свои испытания:

"Первого сентября 1553 года я был переведен во Флитскую тюрьму из Ричмонда, чтобы познать все привилегии темницы. Через шесть дней я уплатил надзирателю пять фунтов стерлингов как плату за эти привилегии. Сразу же после получения денег надзиратель пожаловался Стефану Гардинеру, епископу Винчестера, после чего я был отправлен в закрытую тюрьму без всяких привилегий, проведя там три месяца в Тауэрской камере Флитской тюрьмы, где ко мне относились чрезвычайно сурово.

Однажды, благодаря средствам благочестивой и порядочной женщины, я имел привилегию спуститься на обед и ужин, но мне не позволили говорить ни с кем из моих друзей, и после я должен был немедленно вернуться в свою камеру. Несмотря на это, надзиратель и его жена искали повод для ссоры со мной, а затем жаловались на меня своему великому другу епископу Винчестера.

После нескольких месяцев надзиратель Бебингтон и его жена спорили со мной о "черной мессе", и надзиратель обратился к епископу Винчестера и попросил у него разрешения переместить меня в самую худшую часть тюрьмы, где я провел долгое время в отвратительной зловонной камере, не имея другой постели, за исключением охапки соломы для матраца, прогнившего одеяла и наволочки с несколькими перьями, которая была моей подушкой, и так было до тех пор, пока Господь не послал добрых людей, которые прислали мне чистую и свежую постель.

Открытые канализационные стоки проходили по обеим сторонам этой темницы, и запах стоял невыносимый. Я уверен, что это было причиной многих переносимых мной заболеваний тогда и сейчас.

Колоды и запоры на двери моей камеры, а я сам прикован цепью. Я скорбел, звал и кричал о помощи, и хотя надзиратель Бебингтон знал, что я несколько раз был при смерти, и даже когда бедный человек из охраны позвал ко мне на помощь, тот запретил открывать мою дверь и кому-либо заходить ко мне, говоря: "Оставьте его. Если он умрет, это будет избавление".

Я платил этому надсмотрщику двадцать шиллингов в неделю за свое проживание, также я платил за свое питание, пока я не был лишен моего епископского звания, и с тех пор я платил ему, как самый порядочный человек в своем собственном доме, но он относился ко мне все хуже и хуже, считая меня за самого последнего человека, который когда-либо попадал в это место.

Мой помощник Уильям Даунтон также заключен в темницу. Надзиратель обыскал его, надеясь найти письма, но не нашел никаких писем, а только лишь список некоторых добрых людей, которые дали мне денег, чтобы облегчить мне жизнь в этой темнице. Надеясь принести им неприятности, надсмотрщик сообщил их имена Стефану Гардинеру, Божьему врагу и моему.

Я страдал в заключении почти восемнадцать месяцев. Я был лишен своего имущества, средств к существованию, семьи, друзей и удобств. По скромным подсчетам королева должна мне 80 фунтов. Она отправила меня в тюрьму и не дала мне ничего, что поддержало бы мою жизнь там, и не позволяла никому придти ко мне и облегчить мне жизнь. Я нахожусь среди нечестивых мужчин и женщин и не вижу ничьей помощи, за исключением помощи Бога, я вижу, что я умру в темнице до того, как буду осужден. Но я отдаю свое дело Богу и да исполнится Его воля, будет ли это жизнь или смерть".

22 января 1555 года надзиратель Бебингтон получил приказ привести господина Хупера в дом Винчестера в церкви Св. Марии Овери пред собрание епископа Винчестера с епископами и другими участниками. Епископ Винчестер убеждал Хупера отказаться от так называемых "злых и развратных" доктрин, которые Хупер проповедовал в дни правления короля Эдварда IV, вернуться в лоно католической церкви и признать папу главой этой церкви в соответствии с решением парламента Англии. Винчестер убеждал его, что он получит благословение папы и милость королевы, так же, как получил это благословение он сам и его братья, если Хупер преклонится пред святостью папы.

Хупер ответил, что так как папа учит доктринам, противоречащим доктринам Христа, то он не достоин быть главой церкви, поэтому не может преклоняться пред незаконной властью. Далее, утверждал он, римская католическая церковь вообще не является истинной церковью. Истинная церковь слышит голос своего жениха и не следует за чужими голосами. "Однако,- сказал он,- если я каким-либо образом обидел ее высочество королеву, тогда покорно подчинюсь ее милости, если ее милость позволит мне не идти против моей совести и не огорчать Бога". Епископы ответили ему, что королева не будет оказывать никакой милости врагам папы. После этого Бебингтону приказали отвести Хупера обратно во Флитскую темницу.

28 января Винчестер и другие участники снова собрались вместе для допроса Хупера в церкви Св. Марии Овери. После долгого обсуждения они оставили в покое Хупера и занялись допросом господина Роджерса. По окончании в 4 часа дня епископ призвал двух шерифов Лондона и поручил им провести заключенных в Комптер в Соусворке, где они должны были оставаться до девяти часов угра следующею дня, чтобы увидеть, отрекутся ли они и обратятся ли назад в римскую католическую церковь.

Когда они выходили из церкви, господин Хупер вышел первым с одним из шерифов, а господин Роджерс следовал за ним с другим. Когда Хупер заметил, что Роджерс медленно идет за ним, он подождал его и сказал: "Идем, брат Роджерс, мы должны быть первыми, кто возьмет все в свои руки и подожжет эти сухие бревна".

"Да, сэр,- ответил Роджерс,- по благодати Божьей".

"Не сомневайся, ибо Бог даст нам силы",- сказал Хупер.

Когда они шли по улице, их окружило множество народа, который радовался их твердости; людей было такое множество, что они с трудом могли идти сквозь толпу.

На следующее утро шерифы привели их обратно к епископу и членам его собрания. После долгой и честной беседы им стало понятно, что нет никакой возможности сломить Хупера, поэтому они приговорили его пройти через то же унижение, через которое прошли Гус и Иероним Пражский, и зачитали ему приговор. Был также приведен Роджерс, которого тоже убеждали подчиниться их требованиям, но он отказался и получил такой же приговор. Их двоих отдали в руки мирской власти - двум шерифам Лондона, которые отвели их в Клинк, тюрьму недалеко от дома Винчестера, где они оставались до вечера.

С наступлением темноты один из шерифов Лондона в сопровождении своих людей, которые имели при себе дубинки и другое оружие, повел Хупера через дом епископа Винчестера, через Лондонский мост и через весь город в тюрьму Ньюгейт. По пути их следования некоторые люди шерифа пошли вперед и потушили свечи на улице торговцев, которые обычно на всю ночь зажигали свечи, так как шериф боялся, что может быть предпринята попытка освободить Хупера. Или, возможно, они чувствовали осуждение своей нечистой совести, поэтому темнота для них была очень удобна, чтобы совершать свои вероломные поступки.

Несмотря ни на что, многие люди услышали о приближении Хупера, поэтому выбежали из своих домов со свечами в руках и приветствовали его, прославляя и благодаря Бога за то, что Хупер неуклонно держался доктрин, которым он учил их, желая, чтобы Бог укрепил его до конца. Проходя мимо них, Хупер просил их, чтобы они возносили Богу искренние молитвы за него, и так он приблизился к торговой площади в Чипсайде и был доставлен к надзирателю Ньюгейтской тюрьмы, где оставался в течение шести дней. В это время никому не позволялось посетить его или поговорить с ним, за исключением охранников и тех, кому дали разрешение.

Несколько раз Боннер, епископ Лондонский, и другие посещали Хупера и пытались убедить его отречься и стать членом их антихристианской церкви. Для этой цели они использовали всевозможные методы: извращения Писания, древние произведения с ложными утверждениями, подтверждающими их обычные пути, лживую порядочность и дружбу, множество предложений богатств этого мира, имущество, пытки, но ничто из сказанного или сделанного не могло поколебать Хупера, твердо держащегося веры во Христа и истины Божьего Слова.

Они увидели, что не могут изменить его убеждений, и распространили лживые слухи о том, что он отрекся, пытаясь таким образом дискредитировать самого Хупера и его доктрины о Христе, которым он учил. Но лживым слухам поверили только отдельные неутвержденные люди. Вскоре об этом услышал господин Хупер. Он опечалился, что некоторые люди поверят ложным слухам о нем, и написал публичное обращение:

"Ходит слух (о нем меня проинформировали), что я, Джон Хупер, узник за Христа, теперь, после приговора к смерти (заключенный в тюрьме Нъюгейт, ожидающий со дня на день своей казни), клятвенно отрекся от всего, что я проповедовал.

Слухи произошли после того, как епископ Лондона и его священники посетили меня здесь. Я говорил с ними, когда они пришли, ибо я не боюсь их аргументов.

Меня не страшит даже смерть. И я еще больше утвержден в истине, которую я проповедую до сегодня, после их прихода.

Я оставил все вещи этого мира и переношу великую боль и заключение, ноя благодарю Бога за то, что я готов пострадать до смерти, как и любой другой смертный. Я учил истине своими устами и своими письменными трудами, а вскоре я подтвержу эту же самую истину по благодати Божией моей кровью".

В понедельник 4 февраля 1555 года надзиратель сказал Хуперу, чтобы тот приготовился, так как его собираются отослать в Глостер, где он примет смертную казнь. Услышав это, Хупер, который ранее был епископом Глостера, несказанно обрадовался, он поднял свои глаза и руки к небу и прославил Бога, Который посылал его назад к народу, над которым он был пастором, чтобы он смог там своей смертью подтвердить истину, которой он учил их. Он не сомневался, что Бог даст ему силы умереть для Его славы. Он немедленно послал принести ему из дома его слуги обувь, шпоры, плащ, чтобы быть готовым ехать, когда его позовут.

В четыре часа на следующее утро надзиратель с другими людьми вошел в его камеру, пытаясь найти, не написал ли Хупер какое-то послание. Затем лондонские шерифы и другие офицеры вывели его из тюрьмы Ньюгейт и провели к назначенному месту недалеко от церкви Св. Дунстана на улице Флит, где их ждали шесть королевских гвардейцев, чтобы провести его в Глостер. Там они передали его в руки шерифа, который вместе с лордом Чандосом, господином Виксом и другими участниками процесса были ответственны за проведение казни.

В Лондоне королевские гвардейцы повели его в Энжел, где он прервал свой пост, пообедав с ними, съев при этом гораздо большее количество пищи, чем обычно. После перерыва он бодро вскочил на своего коня без чьей-либо помощи, несмотря на то, что голова была покрыта колпаком под шляпой, чтобы его никто не смог узнать. Хупер со своей охраной радостно ехал в Глостер, и когда нужно было сделать остановку, чтобы перекусить, отдохнуть или переночевать, они спрашивали у него, где он обычно ел или отдыхал или проводил ночь на всем маршруте от Лондона до Глостера, и где он говорил, там и останавливались.

В четверг они прибыли в юрод ею епархии под названием Киренстер, в пятнадцати милях oi Diocieра; было около одиннадцати часов утра, и они остановились перекусить. Хозяйка дома всегда ненавидела истину и говорила много злого о господине Хупере. Но теперь, зная, зачем его везут в Глостер, показала ему все дружелюбие, на которое была способна, в слезах исповедуя, что она всегда говорила, что если его поведут на пытки, то он отречется от своих доктрин.

После завтрака они поехали далее в Глостер и прибыли туда в пять часов дня. На расстоянии мили от города толпа народа собралась, чтобы увидеть Хупера, плача и рыдая о нем. Их было так много, что один из гвардейцев поехал в город за помощью от мэра и шерифа, потому что они боялись, что народ нападет на них и освободит Хупера. Офицеры со своими служителями въехали в город и приказали людям разойтись по домам, хотя не было предпринято даже малейшей попытки освободить Хупера.

Хупера на ночь поместили в доме MHI рама в Глостере, и этой ночью он, как обычно, спокойно поел и немного поспал, издавая громкий храп. Затем поднялся и молился до утра. Затем попросил, чтобы ему позволили провести время в маленькой комнате, где он мог бы помолиться и поговорить с Богом. И весь тот день, за исключением времени, когда он ел или говорил с людьми, которым гвардейцы позволили говорить с ним, провел в молитве.

Один из посетителей, сэр Энтони Кингстон, рыцарь, который когда-то был его другом, а теперь получил приказ от королевы быть одним из участников казни, залился слезами, когда вошел в комнату Хупера и увидел его молящимся. Вначале Хупер не узнал его, и Кингстон сказал: "Почему, мой господин, ты не узнаешь меня, своего старого друга, Энтони Кингстона?"

Хупер ответил: "Да, господин Кингстон, я хорошо тебя знаю, рад видеть тебя в здравии и благодарю Бога за это".

Кингстон сказал: "Мне очень тяжело видеть тебя сейчас, потому что я знаю, что ты прибыл сюда на смерть. Увы, жизнь сладкая, а смерть горькая. Следовательно, ты можешь обрести и жизнь и желание жить, ибо жизнь после всего этого будет еще добрее".

На это Хупер ответил: "Это правда, господин Кингстон, я приехал сюда, чтобы закончить свою жизнь, пострадать здесь до смерти, потому что я не отрекусь от истины, которую я проповедовал здесь в вашей епархии и в других местах. Я благодарю тебя за дружеский совет, хотя он и не настолько дружественный, как я желал бы. Это правда, господин Кингстон, что смерть горькая, а жизнь сладкая. Увы, когда приближается час смерти, то она становится еще более горькой, а жизнь кажется еще слаще. Имея желание и любовь к жизни и чувствуя ужас и страх по отношению к смерти, я не взираю на смерть и не ценю жизнь. Благодаря силе Божьего Святого Духа я принял решение лучше пройти терпеливо через пытки и огонь, которые предназначены для меня, чем отречься от истины Его Слова. А также я желаю, чтобы ты и другие предали меня милости Божией в своих молитвах обо мне".

Кингстон сказал: "Хорошо, мой господин, я вижу, что ничто не может поколебать тебя, поэтому я ухожу. Но я ухожу с благодарностью Богу в моем сердце, что Он позволил мне узнать тебя. Через тебя Господь привлек меня обратно к Себе, так как я был потерянным сыном".

Хупер ответил: "Я превозношу Бога за это и молю Его, чтобы ты всегда жил в Его страхе".

После этих и многих других слов господин Кингстон весь в слезах удалился. Господин Хупер также плакал и сказал Кингстону, что все трудности, перенесенные им во время его заключения, не принесли ему столько печали, как расставание с ним.

В этот же день один слепой мальчик умолял охрану позволить ему увидеться с Хупером, и в результате они пустили его поговорить с ним. Незадолго до этого мальчик был заключен в тюрьму в Глостере за исповедание истины Божьего Слова. Господин Хукер после расспроса мальчика о его вере и причине заключения со слезами на глазах взглянул на него и сказал: "О бедный мальчик, Бог забрал твое зрение только по Ему одному известной причине. Но Он дал тебе другое зрение, которое гораздо более ценное, ибо Он одарил тебя очами знания и веры. Бог да даст тебе благодать непрерывно молиться Ему, чтобы ты никогда не потерял такое зрение, ибо тогда ты будешь слеп и душой и телом".

Этой же ночью охрана подготовила Хупера к смерти, и такая подготовка вошла в обычай у шерифов Глостера: шериф вместе с мэром и старейшинами вошли к Хуперу и взяли его за руку. Когда они так взяли его, Хупер сказал:

"Господин мэр, я сердечно благодарен тебе и другим твоим братьям, что вы взяли меня, заключенного и приговоренного человека, за руку. К моей радости это является бесспорным доказательством вашей старой любви и дружеского отношения ко мне, которые не угасли. Я верю также, что все, чему я учил вас раньше, не забыто. Тому, чему я учил, когда благочестивый царь, который уже умер, назначил меня епископом и пастырем. За эту истину и искренние доктрины, которые я не признаю ни ложными, ни еретическими, как считают некоторые, я прибыл сюда, я уверен, что вы знаете, по приказу королевы, чтобы принять смерть. И я прибыл сюда, где учил, чтобы доказать это учение своей кровью".

Хотя ею слова опечалили шфифа и бывших с ним, они все же собрались перевести его в общую темницу. Но и вардейцы начали просить за него, говоря, что он так тихо, терпеливо и смиренно ведет себя, что даже ребенок мог бы его охранять и что они сами будут смотреть за ним, лишь бы не отправлять его в общую темницу.

Итак, было решено оставить его в доме Роберта Инграма, и шерифы, сержанты и другие сторожили его всю ночь. Хупер попросил разрешения лечь в постель очень рано, так как ему нужно было подумать о многих вещах, потому он лег в пять часов вечера и спал, громко храпя, до поздней ночи, после чего встал и до утра молился. Когда он поднялся ранним утром, просил, чтобы никто не входил в его комнату, чтобы он мог побыть один до времени своей казни.

Около восьми часов 9 февраля 1555 года сэр Джон Бриджес и лорд Чандос со многими людьми - сэром Энтони Кингстоном, сэром Эдмундом Бриджесом и другими участниками процесса, назначенными смотреть за казнью, вошли в дом. В 9 часов господину Хуперу сказали, чтобы он подготовился, потому что пришло время, и его сразу же вывели из комнаты шерифы, держа в руках дубинки и другое оружие. Когда Хупер увидел множество оружия, он сказал шерифам: "Господа шерифы, я не предатель и нет нужды совершать так много действий, чтобы привести меня на место, где я должен пострадать. Если бы вы сказали мне, то я бы сам пришел на место казни и не тревожил бы всех вас".

В Глостере в это время был базарный день и около семи тысяч человек собрались, чтобы посмотреть, как Хупер будет вести себя перед смертью. Он шел между двух шерифов, как агнец к месту заклания, в мантии, принадлежащей хозяину дома, его шляпе на голове и с тростью, на которую он опирался из-за проблем с седалищным нервом, которые возникли у него в результате долгого пребывания в темнице, из-за чего он иногда спотыкался. Он бодро улыбался всем своим знакомым, и многие потом сказали, что они никогда прежде не видели его таким бодрым и так здорово выглядевшим.

Когда они подошли к месту казни, Хупер сразу же преклонил свои колени в молитве, так как ему не позволили обратиться к народу. Когда он молился, принесли сундук и поставили на стул, этот сундук был знаком милости и прощения от королевы, если он отречется от своих взглядов и учения. Когда он увидел его, то закричал: "Если вы любите мою душу, уберите его! Если вы любите мою душу, уберите его!"

Когда он закончил молитву, подошел к столбу, снял мантию и передал ее шерифу, прося его вернуть ее владельцу. Он также снял остальную верхнюю одежду, за исключением жакета и штанов, чтобы сгореть в оставшейся одежде. Но шерифы из-за своей жадности не позволили ему остаться в ней, и Хупер послушно снял свой жакет, чулки и другую одежду, оставшись только в нижней рубашке. Гвардейцы дали ему три мешочка с порохом, он взял назад свой чулок и связал им свою сорочку между ног, привязав при этом один из мешочков с порохом, а остальные два положил себе подмышки.

Хупер попросил народ помолиться Господней молитвой вместе с ним и молиться также за него, что они и исполнили с великим плачем, видя его страдания. Он подошел к столбу и его приковали железным обручем к нему, чтобы он держал его, когда будет гореть. Ему предложили приковать такими же обручами его шею и ноги, но он отказался.

Через несколько минут к нему подошел человек, ответственный за поджигание огня, и попросил прощения. Хупер спросил его, почему он должен простить его, ведь тот не нанес ему никакой обиды. "О сэр,- сказал, рыдая, тот человек,- меня назначили поджечь огонь!" Господин Хупер ответил: "Этим ты нисколько не обижаешь меня. Бог простит тебе твои грехи, иди, исполняй свою работу, а я помолюсь о тебе".

Его обложили сухой соломой для розжига костра, он взял две вязки соломы, поцеловал их и поместил каждую под свою руку под мешочек с порохом. Затем рукой указывал, где он хотел, чтобы положили солому вокруг него, а сверху чтобы "обложили хворостом; также указывал, где не хватало хвороста или соломы. Когда же он остался удовлетворен тем, как разложили хворост, тогда зажгли огонь.

Из-за сырых дров прошло много времени, пока огонь наконец-то перебросился с соломы на хворост. В конце концов, пламя вспыхнуло, но это было мрачное холодное утро, и сильный ветер сбивал пламя с Хупера, поэтому оно так и не прикоснулось к нему. Вскоре принесли сухого хвороста, так как больше уже не было соломы, и зажгли огонь. Но пламя только слегка опалило хворост в самом низу и не могло подняться из-за вегра, поэтому оно только обожгло волосы Хупера и вздулась его кожа. В это время Хупер молился спокойно и тихо, как будто не чувствуя боли: "О Иисус, Сын Давидов, будь милостив ко мне и прими мою душу".

Когда огонь, пожравший сухой хворост, снова погас, так и не зажегши сырой хворост, Хупер потер руками глаза и сказал громким неизмененным голосом: "Ради Божьей любви, добрые люди, разожги ее для меня большое пламя!" В это время горела нижняя часть его тела, так как было совсем немного сухого хвороста, который слабо горел и не мог достичь верхней части тела.

Вскоре принесли больше сухого хвороста, и в третий раз пламя вспыхнуло с гораздо большей силой, чем в два предыдущих. Пламя охватило мешочки с порохом, но они ему не помогли, так как не вспыхнули и не ускорили его сожжение из-за сильною вефа, сбрасывавшего с него пламя. Медленно горя, Хупер достаточно громко молился: "Господь Иисус, будь милостив ко мне. Господь Иисус, будь милостив ко мне. Господь Иисус, прими мою душу". Это были последние слова, которые он произнес громко.

Но даже когда его уста почернели и язык умолк, губы все так же шевелились в молитве до тех пор, пока не сморщились и не провалились внутрь. В это время Хупер начал бить руками по груди или по сердцу, пока одна рука не отпала, другой же рукой он продолжал бить, в то время как жир, вода и кровь капали с его пальцев. Когда пламя неожиданно вспыхнуло во всей своей силе, Хупер еще один раз из последних сил ударил себя по груди, и его рука наткнулась на железный обруч вокруг его талии. В этот же момент тело повисло на обруче и отдало свой дух.

Хупер пробыл в огне около сорока пяти минут. Хотя он был как агнец, терпеливо перенося агонию и не двигаясь ни вперед, ни назад, ни в стороны, его агония была бы невыносимой без благодати Божией, и он умирал так, как ребенок в постели. Теперь он царствует как благословенный мученик в радости неба, приготовленной для верных во Христе еще прежде основания мира. За его верность все христиане должны благодарить Бога.

14. Мученическая смерть доктора Роуланда Тейлора, приходского священника (1555 г.)

Хедли [или Хедлей] в Суффолке один из первых городов в Англии, где была принята истина Слова Божьего. Здесь Евангелие Христа имело величайший успех и так укоренилось, что многие мужья и жены в приходе Хедли имели познание Писания. Можно было найти даже таких, которые часто перечитывали всю Библию, знали некоторые послания святого апостола Павла наизусть и могли, участвуя в любых спорах, отвечать цитатами из Писаний. Их дети и слуги так научены в правильном понимании Божьего Слова, что весь город был более похож на университет с образованными людьми, чем на город ткачей и рабочих. Но самое похвальное то, что в своем большинстве его жители были верными последователями Божьего Слова в каждодневной жизни.

Все это произошло благодаря работе доктора Роуланда Тейлора. Когда ему поручили эту церковь и все ее имущество, он не превратил служение в заботу о нескольких фермерах и сборе прибыли и не назначил неграмотного священника печься о духовных нуждах прихода, как поступали многие другие епископы. Вместо этого он оставил архиепископа Кантенберского Томаса Кранмера, в чьем доме жил, и переехал в дом приходского священника в Хедли, чтобы быть среди людей своей паствы.

Тейлор был мягким человеком, смиренным, без всякой гордости. Даже самый бедный из его прихожан MOI обратиться к нему, как ребенок к отцу, и даже самые богатые получали увещевание от Тейлора, когда грешили. Он был честен со всеми, никого не боялся, когда шла речь о твердом исповедании истины Писания. Его жена была честной, благоразумной и рассудительной женщиной. Его дети воспитаны в страхе Господнем и получили хорошее образование. И все вместе они были благочестивой и добродетельной семьей, верующей во имя Иисуса Христа.

В своем приходе доктор Тейлор был хорошим пастырем для своего стада, наблюдал за ними, чтобы они не были ранены или развращены внешними, будучи для них всех светом в Божьем доме и ярко горящей свечей, чтобы они могли за ним следовать и ему подражать. Так продолжалось во время правления невинного и святого царя Эдварда VI. Но когда в 1553 году Эдвард умер и его сводная сестра Кровавая Мария взошла на трон Англии, благочестивый доктор Тейлор не избежал ярости папистов, извращающих истинные доктрины Евангелия Иисуса Христа, папистов, которые преследовали огнем и мечем всех, кто не преклонился пред папой римским, как пред верховным главой всемирной церкви, и принесли назад в церковь Англии все ошибки, суеверия и идолопоклонство, явно противоречащие Божьему Слову и справедливо им осуждались.

В самом начале возникновения ярости антихриста двое прихожан доктора Тейлора, адвокат по имени Фосгер и торговец по имени Клерк, наняли Джона Аверса, священника из Олдхама и папского идолослужителя, провести мессу со всеми ее суевериями в приходской церкви Хедли в понедельник перед Пасхой. Они вошли в церковь и тайно построили алтарь со всеми своими идолами, но некоторые из верных прихожан, которые заметили происходящее, сломали его. На следующий день его снова построили, и Фостер и Клерк привели Аверса со всеми его инструментами и оборудованием для папской процессии, а также расставили охрану с мечами и щитами вокруг алтаря, чтобы никто не потревожил Аверса во время мессы. Также они собрали несколько римских католических верующих и заколотили парадную дверь в здание церкви, но боковая дверь была не заколочена, а лишь только прикрыта. Тогда они начали свою мессу.

В это время доктор Тейлор находился в своем доме, расположенном недалеко от церковного здания, молясь и изучая Слово Божие. Когда он услышал звон церковного колокола, подумал, что он нужен в церкви, потому что звон колокола часто использовали именно для этой цели, гораздо чаще, чем для проведения служения, поэтому отправился в церковь. Когда обнаружил, что парадная дверь заколочена, вошел через боковую. Внутри увидел Аверса в мантии с приготовленным для папской жертвы причастным хлебом и множество вооруженных мечами и щитами людей вокруг алтаря.

Доктор Тейлор сказал Аверсу: "Как ты мог позволить себе такую наглость войти в церковь Христа и осквернить ее отвратительным идолопоклонством?"

Услышав это, Фостер пришел в ярость и сказал Тейлору: "Ты - предатель! Ты пришел сюда помешать работе королевы?"

Тейлор ответил: "Я не предатель, но пастырь, которого мой Господь Христос поставил заботиться об этом стаде. Поэтому я имею право находиться здесь и приказывать вам во имя Божие убраться с сего места и даже не пытаться отравить Христово стадо".

Фостер сказал: "Ты, вероломный еретик, будешь устраивать беспорядки и мешать работе королевы?"

Тейлор ответил: "Я не устраиваю беспорядков, но это ты, папист, устраиваешь беспорядки. Я противостою со Словом Божиим только лишь твоему папскому идолопоклонству, которое противоречит Божьему Слову, чести королевы и пытается ниспровергнуть и разрушить королевство Англии".

Тогда Фостер со своими вооруженными людьми схватили доктора Тейлора и вывели силой из церкви, а папский священник продолжил римское католическое идолопоклонство. Жена доктора Тейлора последовала за ним в церковь, и когда она увидела, что его выбросили из церкви, упала на колени, сложила руки и сказала громким голосом: "Я умоляю Бога, праведного Судию, отомстить за оскорбление, которое папские идолослужители нанесли Крови Христа". Они заставили ее выйти из церкви и закрыли двери, ибо боялись, что собравшиеся люди разорвут Аверса на части.

Теперь вы видите, что без согласия народа вновь стали проводить папскую мессу, применяя для этого военные отряды, мечи и щиты, в ярости и тирании.

Спустя один или два дня Фостер и Клерк написали письмо Стефану Гардинеру, епископу Винчестера и лорду канцлеру, жалуясь на доктора Тейлора. Епископ ответил на их письмо, приказав Тейлору явиться к нему в течение определенного срока. Когда об этом услышали друзья Тейлора, они очень опечалились и помрачнели, так как знали, что произойдет в результате, поэтому пришли к Тейлору и убеждали его скрыться. Но он сказал им: "Друзья дорогие, я чистосердечно благодарю вас за вашу нежную заботу обо мне. И хотя я знаю, что не найду ни справедливого суда, ни истины в руках моих противников, я знаю, что мое дело право и истина на моей стороне, поэтому по благодати Божией я поеду и явлюсь пред ними и противостану пред их лицами их ложным действиям".

Затем один друг от имени всех сказал: "Господин доктор, мы думаем, что будет лучше, если ты не поступишь так. Ты уже исполнил свой долг и подтвердил истину, как своими благочестивыми проповедями, так и выступлением против священника из Олдхгула и всех тех, кто пришел сюда, чтобы восстановить папскую мессу. А так как наш Спаситель Христос повелел нам, сказавши, что если нас будут гнать в одном городе, то нужно бежать в другой (Матфея 10:23), мы думаем, что твое бегство в данный момент было бы самым лучшим решением. Таким образом, ты сохранишь себя для другого времени, когда церковь будет в великой нужде в прилежных учителях и благочестивых пастырях".

"О,- сказал доктор Тейлор,- вот чего вы от меня ждете. Я уже стар и живу довольно долго, чтобы не видеть эти пугающие нечестивые дни. Бегите сами и поступайте так, как велит вам ваша совесть. Что касается меня, то я намерен по благодати Божией отправиться к епископу и сказать ему, что меня совершенно не волнуют его намерения относительно меня. Бог поднимет учителей после меня, которые будут учить Его народ еще более прилежно и плодотворно, чем я. Ибо Господь не оставит своей церкви, несмотря на то, что временами Он испытывает и исправляет нас. И я верю пред Богом, что я никогда не смогу так послужить Богу, как сейчас. И у меня никогда уже не будет такого славного призвания, какое у меня есть сейчас, ни такой великой милости Божьей ко мне', какую Бог дает мне сейчас. Поэтому я умоляю вас и всех моих друзей молиться за меня. И если вы будете молиться, то я не сомневаюсь в том, что Бог даст мне силы и Свой Святой Дух".

Когда друзья доктора Тейлора увидели его твердое намерение ехать, они начали плакать и предали его в руки Бога.

Доктор Тейлор и его слуга Джон Хал отправились в Лондон. По пути Хал пытался уговорить доктора Тейлора свернуть с пути и не ехать к епископу, сказав ему, что поедет с ним и будет служить ему, куда бы тот не пошел и даже отдаст за него свою жизнь. Но доктор Тейлор не согласился и сказал ему: "О Джон! Нужно ли мне слушаться твоих советов и мирских убеждений и оставить свое стадо в опасности? Вспомни доброго пастыря Христа. Он не только питал Свое стадо, но и умер за них. Я должен следовать за Ним и по Божьей благодати я исполню это".

Вскоре доктор Тейлор предстал пред епископом Винчестера Стефаном Гардинером, который был также лордом канцлером Англии. Когда Гардинер увидел доктора Тейлора, то оскорбил его, назвавши беспринципным человеком, предателем, еретиком и многими другими обидными словами, поступив согласно римской католической традиции в таких случаях. Доктор Тейлор терпеливо выслушал его, а затем сказал: "Мой господин, я не предатель и не еретик, но истинный послушный верный христианин. Я прибыл сюда, как ты мне и приказал, и имел возможность узнать, почему ваше сиятельство послало за мной".

Епископ ответил: "Ты приехал, негодяй?! И тебе не стыдно, что ты отважился взглянуть на мое лицо?! Ты знаешь, кто я?"

"Да,- сказал доктор Тейлор,- я знаю, кто ты. Ты/ доктор Стефан Гардинер, епископ Винчестера и канцлер, и, несмотря на все это, ты смертный человек,. Но если я должен бояться твоего царственного вида, то почему ты не боишься Бога, Господа всех нас? Как отважился ты не устыдиться взглянуть налицо любого христианина, зная, что ты оставил истину, отрекся нашего Спасителя Христа и Его Слова и поступаешь вопреки своей клятве и всему тому, о чем ты писал Как посмотришь ты, когда предстанешь пред судом Христовым и что скажешь о своей клятве, которую ты дал вначале королю Генриху VIII, которого все еще помнят, а затем его сыну королю Эдварду VI?"

Епископ ответил: "Ах ты! Это была клятва Ирода Саломии, противозаконная, которую следовало преступить. Я поступил правильно, преступив ее, и я благодарю Бога, что вернулся домой к нашей матери римской католической церкви, и это то, чего я и тебе желаю".

Доктор Тейлор ответил: "Должен ли я оставить истинную церковь Христа, имеющую истинное основание апостолов и пророков и принять ложь, ошибки, суеверие и идолопоклонство, которые папа и его компания до сегодня так богохульно одобряют? Нет, упаси Боже! Пусть папа и его последователи обратятся к нашему Спасителю Христу и Его Слову, выбросят из церкви всех отвратительных идолов, которые он утвердил, и тогда все христиане вернутся к нему. Ты правильно писал и клялся против него".

"Я же сказал тебе,- ответил епископ,- что л о была клятва Ирода, противозаконная, которую необходимо было преступить. Наш святой отец, папа, освободил меня от нее".

Доктор Тейлор ответил: "Но ты не будешь освобожден от нее пред Христом, Который несомненно потребует исполнения твоей клятвы и от послушания Которому тебя не избавит ни один человек, ни папа, ни любой из ею последователей".

"Я вижу,- сказал епископ,- что ты надменный неискренний человек и абсолютно глупый".

"Мой господин,- сказал доктор Тейлор,- прекрати , ругать меня, ибо это не к лицу человеку с такой властью, "как у тебя. Ибо я - христианин и ты знаешь, что Писание говорит "...что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной" (Матфея 5:22)

Тогда епископ сказал: "Ты помешал работе королевы и не позволял пастору из Олдхама, очень добродетельному и посвященному священнику, проводить мессу в Хедли".

Доктор Тейлор ответил: "Мой господин, я священник в Хедли и это против всех правил, совести и закона, чтобы любой человек, пришедший в мой приход, отважился отравлять вверенное мне стадо ядом папской идольской мессы"

Епископ разозлили эти слова и он сказал. "Ты богохульный еретик, который хулит благословенное причастие и выступает против святой мессы, которой приносятся жертвы за живых и мертвых".

Доктор Тейлор ответил: "Нет, я не хулю благословенное причастие, установленное Христом, но я почитаю его, как истинный христианин, и исповедую, что Христос предопределил проводить святое причастие как воспоминание о Его смерти и Его страданиях Христос отдал Самого Себя на смерть на кресте ради нашего искупления. Его тело было предложено как искупительная жертва, полная, совершенная и достаточная для спасения всех верующих в Него. Эту жертву наш Спаситель Христос Самим Собой принес однажды за всех и никто из священников не должен больше приносить Ему жертв, потому нам больше не нужны искупительные жертвы".

Епископ позвал своего человека и сказал ему "Забери этого человека и отведи в темницу Кинг Бенч. И скажи тюремщику, чтобы тот немедленно закрыл его там".

Доктор Тейлор преклонил колени, сложил руки и сказал "Благий Господь, я благодарю Тебя. Господь, освободи нас от тирании епископа римского и всех его мерзких ошибок, идолопоклонства и мерзостей. Да будет прославлен Бог за доброго короля Эдварда".

Доктор Тейлор провел в темнице два года. Он провел это время в молитве, чтении Святых Писаний, занимаясь письменными трудами, проповедуя, ободряя заключенных, всех приходящих к нему, кто покаялся и изменил свою жизнь.

22 января 1555 года доктор Тейлор вместе с господином Бредфордом и господином Сундерсом, которые также раньше были приходскими священниками, снова был вызван к епископу Винчестера и епископам Норвича, Лондона, Солсбери и Дурхама, где ему и его двум товарищам было предъявлено обвинение в ереси, ведущей к расколу в церкви. От них потребовали дать вразумительный ответ - согласятся ли они подчиниться римскому папе и отречься от своих ошибок. В противном случае епископы осудят их согласно с законом.

Когда трое мужей услышали это, они отважно и смело сказали, что не отступят от истины, которую они проповедовали в дни короля Эдварда, и не собираются подчиняться римскому антихристу. Затем они поблагодарили Бога за Его великую милость, что Он нашел их достойными пострадать за Его слово и истину. Когда епископы услышали их ответ, они зачитали им смертный приговор.

Доктор Тейлор был отправлен в тюрьму Клинк, и когда тюремщик вел его в эту темницу, собралась толпа народа, чтобы посмотреть на него. Обратившись к ним, он сказал: "Да будет прославлен Бог, добрые люди, ибо я ухожу неоскверненным и докажу истину своей кровью". Он просидел в темнице Клинк до ночи, а затем был переведен в Компер, недалеко от Поултри. Там он оставался около семи дней. 4 февраля 1555 года Эдмунд Боннер, епископ Лондонский, и другие пришли в темницу, чтобы провести его через процедуру разжалования и унижения, через которую были проведены Гус и Иероним Пражский много лет тому назад.

Следующей ночью тюремщик позволил жене Тейлора, его сыну Томасу и их слуге Джону Халу поужинать с ним. Когда они вошли, то сразу же преклонили колена, и он повел их в молитве. После ужина поблагодарил Бога за Его благодать, которая дала ему силы держаться истины Его святого Слова. Затем со слезами на глазах они снова помолились и поцеловали друг друга. Своему сыну Тейлор дал латинскую книгу, в которой были записаны высказывания древних мучеников, и на последней странице он написал:

"Я обращаюсь к тебе, моя жена, и к моим детям, которых мне дал Господь. Господь забирает меня от вас и вас от меня, да будет благословенно имя Господне! Я верю, что умирающие в Господе благословенны. Бог заботится даже о малых птицах и о волосах на нашей голове. Я знаю, что Он более верный и заботливый, чем любой муж и отец. Доверяйте ему, нашему дорогому Спасителю Христу, верьте, любите, бойтесь и подчиняйтесь Ему. Молитесь Ему, ибо Он обещал помочь. Не считайте меня мертвым, ибо я буду жить и никогда не умру. Я иду пред вами, а вы последуете за мной позже в наш вечный дом.

Я обращаюсь к моим дорогим друзьям в Хедли и ко всем, кто слышал мои проповеди, чтобы вы знали, что я ухожу со спокойной совестью относительно моих доктрин, и молюсь, чтобы вы благодарили Бога вместе со мной. Ибо я, имея небольшой талант, провозглашал другим уроки из Божьей книги, благословенной Библии. И теперь если я, или ангел с неба будет возвещать вам другое евангелие, чем то, которое я проповедовал, то Бог наложит великое проклятие на такого проповедника.

Уходя в полной надежде, без всякого сомнения в вечном спасении, я благодарю Бога, моего Небесного Отца, через Иисуса Христа, моего Спасителя".

В два часа ночи шериф Лондона и его офицеры пришли в Комптер, взяли доктора Тейлора и повели его в полной темноте в Вулсак, гостиницу за пределами Олдгейта. Жена доктора Тейлора подозревала, что ее мужа ночью переведут в другое место и поэтому наблюдала за ними с балкона церкви Св. Ботолфа в Олдгейте. Она была со своими двумя дочерьми, тринадцатилетней Элизабет, сиротой, удочеренной Тейлорами в возрасте трех лет, и Марией, их родной дочерью.

Когда шериф и его компания проходили мимо церкви Св. Ботолфа, Элизабет увидела их и закричала: "О дорогой отец! Мама, мама, отца уводят!"

Миссис Тейлор закричала: "Роуланд, Роуланд, где ты?", так как было очень темно и невозможно было отличить одного человека от другого.

Доктор Тейлор ответил: "Дорогая жена, я здесь!", и остановился. Люди шерифа начали тянуть его вперед, но шериф сказал: "Остановитесь на минутку, господа, я молю вас, и позвольте ему поговорить с женой", и они остановились.

Доктор Тейлор взял Марию на руки, а затем он, его жена и Элизабет преклонили колени и помолились Господней молитвой. Наблюдая за ними с некоторого расстояния, шериф и его люди начали плакать.

Помолившись, доктор Тейлор поднялся, поцеловал свою жену и, взявши ее за руку, сказал: "Прощай, моя дорогая жена. Утешься, ибо моя совесть спокойна. Бог даст отца моим детям". Затем он поцеловал свою дочь Марию и сказал: "Да благословит тебя Бог и сделает тебя Своим служителем". Целуя Элизабет, он сказал: "Да благословит тебя Бог. Я молю, чтобы ты была сильной и утвержденной во Христе и Его Слове". Тогда жена сказала ему: "Да будет с тобой Бог, дорогой Роуланд. А я, по благодати Божией, встречу тебя в Хедли".

Итак, его повели в Вулсек, а жена следовала за ним. По прибытию его посадили в погреб, который охраняли четверо слуг и люди шерифа. Как только доктор Тейлор вошел в погреб, он упал на колени и предался молитве. Шериф увидел миссис Тейлор, но не разрешил ей снова поговорить с мужем. Однако он пригласил ее в свой дом, сказав, чтобы она чувствовала себя там, как дома, пообещав ей, что она ничего не пропустит. Также он выделил двух офицеров, которые сопровождали бы ее. Она настаивала, однако, на том, чтобы ее провели в дом матери, что офицеры и выполнили, просив мать заботиться о ней, пока они не вернутся.

Доктор Тейлор оставался в Вулсеке до одиннадцати часов утра, и в это время прибыл шериф Эссекса, который был ответственен за его дальнейшее путешествие в Хедли. Во дворе гостиницы они посадили Тейлора на лошадь и выехали из ворот. У ворот их ждал Джон Хал с Томасом, сыном доктора Тейлора. Когда Тейлор увидел их, он позвал: "Иди сюда, мой сын Томас". Джон Хал поднял ребенка и посадил его на лошадь впереди отца. Доктор Тейлор снял шляпу и сказал, обратившись к толпе народа у ворот: "Добрые люди, это мой сын". Затем он поднял глаза к небу, помолился за Томаса, потом надел свою шляпу на голову ребенка, благословил его и передал его Халу, сказавши ему: "До свидания, Джон Хал, ты самый верный слуга, который когда-либо был у кого-нибудь". И они продолжили путешествие в Брентвуд, находившийся на северо-востоке от Лондона.

В Брентвуде они надели на голову доктора Тейлора колпак. В нем были две дырки для глаз, чтобы он мог видеть, и разрез для рта, чтобы он мог дышать. Они надели на него колпак, чтобы никто не мог его узнать, а также, чтобы он не смог ни с кем говорить. Это была такая традиция по отношению ко всем приговоренным еретикам. Они боялись, что если люди услышат речь мученика или увидят его, то еще больше укрепятся в их благочестивой поддержке и верности Слову Божьему и освободятся от папского суеверия и идолопоклонства.

Во время путешествия из Лондона в Бренвуд, а затем в Челмсфорд и Лавенхем, которые находятся на северо-востоке от Лондона и недалеко от Хедли, доктор Тейлор был радостным и веселым, как будто бы он ехал на великолепнейший пир или на свадьбу. Он сказал много хорошего своим конвоирам, и очень часто они плакали, когда он убеждал их покаяться и поверить во Христа, изменить их нечестивые и злые пути и стать благочестивыми людьми. Очень часто он вызывал в них изумление и радость, когда они видели его непоколебимость в вере, отсутствие всякого страха, радость в сердце и готовность умереть.

В Челмсфорде они встретили шерифа Суффолка, который ожидал Тейлора, чтобы отвести его к себе в Суффолк. Когда они прибыли в Ловенхем, их встретила огромная толпа дворян и судей верхом на лошадях - им было приказано помочь шерифу доставить доктора Тейлора в Хедли. Все эти люди, которые постоянно сменяли друг друга во время его путешествия, убеждали доктора Тейлора отречься от своего учения и обратиться в римскую католическую религию. Они обещали ему прощение, даже должность епископа, если он примет их прощение. Но все их старания и льстивые слова были напрасны. Доктор Тейлор отказался отречься от Христа ради папы.

Когда они находились на расстоянии двух миль от Хедли, доктор Тейлор попросил разрешения сойти с лошади и, когда ему позволили, спрыгнул вниз и начал в великой радости танцевать. "Господин доктор,- спросил шериф,- что вы делаете, с вами все в порядке?" Доктор Тейлор ответил: "Да будет прославлен Бог, дорогой господин шериф, мне никогда не было так хорошо, потому что теперь я почти дома. Еще несколько шагов и я окажусь в доме моего Отца. Но, господин шериф, проедем ли мы через Хедли?"

"Да,- ответил шериф,- ты проедешь через Хедли".

Доктор Тейлор сказал: "О Господь! Я благодарю тебя, что перед тем, как я умру, еще раз увижу свое стадо, которое Ты, Господь, знаешь, я чистосердечно любил и учил истине. Господи! Благослови их и сохрани их верными в Твоем Слове и истине".

Переезжая через мост в Хедли, они встретили бедного человека с пятью детьми, поджидавшего их. Когда он увидел доктора Тейлора, он и его дети упали на колени, сложили руки, и он громким голосом сказал: "О дорогой отец и добрый пастырь, доктор Тейлор. Господь да поможет тебе и да освободит тебя, как ты много раз помогал мне и моим бедным детям".

Улицы Хедли были наполнены мужчинами и женщинами, оплакивавшими его страдания и потерю верного пастыря, они были как испуганные овцы, на которых напали голодные волки. Они просили у Бога милости для себя, и чтобы Бог дал силу и утешение человеку, который смотрел за ними и защищал их. Дотор Тейлор сказал им: "Я проповедовал вам Божье Слово и истину, а теперь я прибыл сюда, чтобы сегодня подтвердить это своей кровью". Когда они проезжали через один из районов Хедли, в котором жили бедняки и в котором Тейлор так много служил, он раздал беднякам оставшиеся у него деньги, пожертвованные ему заботливыми друзьями, когда он был в темнице. Так добрый отец и кормилец бедных расставался с теми, о ком он всю свою жизнь заботился.

Когда они прибыли в Олдхем Коммон, место, где должны были сжигать доктора Тейлора, он увидел огромную толпу народа, собравшегося на том месте, и спросил: "Что это за место и почему так много людей собралось здесь?" Один из его конвоиров ответил: "Это Олдхем Коммон, место, где ты должен пострадать, а люди пришли, чтобы увидеть тебя". Доктор Тейлор сказал: "Благодарение Богу, я действительно дома". Он слез с лошади и руками разорвал колпак на своей голове.

Кожа на его голове была расцарапана, а волосы сострижены и выбриты в форме буквы "V", как если бы он был глупцом. Это сделал с ним епископ Боннер, который провел его через процедуру унижения и разжалования в темнице. Но когда люди увидели уважаемое лицо старца с длинной белой бородой, они громко зарыдали и воскликнули: "Да спасет тебя Господь, доктор Тейлор! Да укрепит тебя и да поможет тебе Иисус Христос! Да утешит тебя Дух Святой!" Он хотел обратиться к народу, но как только собрался открыть рот, чтобы заговорить, один из иоменов охраны засунул ему в рот жезл, чтобы не дать говорить.

Доктор Тейлор сел и когда увидел одного из людей шерифа по имени Сойси, подозвал его и сказал: "Сойси, подойди сюда, сними мои туфли и возьми их себе. Ты так долго хотел их и теперь забери их себе". Затем снял свою одежду до нижней рубашки и раздал ее. После этого сказал громким голосом: "Добрые люди, я вас не учил ничему другому, кроме Божьего Святого Слова и тех уроков, которые почерпнул из благословенной Божьей книги, святой Библии. Я прибыл сюда, чтобы подтвердить это своей кровью".

Так как доктор Тейлор заговорил без разрешения, Хоумс, иомен охраны, который на протяжении всего путешествия жестоко относился к нему, сильно ударил его по голове, почти сбивши с ног. Доктор Тейлор преклонил колена и помолился, и одна бедная женщина вышла из толпы и начала молиться вместе с ним. Охранники пытались оттолкнуть ее и хотели затоптать своими лошадьми, но не могли сдвинуть с места, и она продолжала стоять и молиться вместе с ним.

Когда они помолились, доктор Тейлор подошел к столбу, поцеловал его и взобрался на бочку со смолой, которую они там поместили, чтобы он стоял на ней. Он стоял спиной к столбу, сложивши руки, подняв глаза к небу, и беспрерывно молился.

Затем они приковали его цепью к столбу, и шериф приказал Ричарду Донинхаму, мяснику из Олдхама, уложить хворост, но тот отказался, сказавши: "Я хромой, сэр, и не смогу поднять хворост". Шериф пригрозил, что отправит его в темницу, но тот все равно отказался. Тогда шериф назначил Милейна Сойса, которому доктор Тейлор отдал свои туфли, Ворвика и Роберта Кинга уложить хворост и разжечь костер, что они прилежно исполнили. Когда они укладывали хворост, Ворвик бросил одно полено в доктора Тейлора, которое попало ему в лицо и рассекло его, так что хлынула кровь. Доктор Тейлор сказал ему: "Друг, я и так страдаю, зачем же еще делать это?"

Сэр Джон Шелтон стоял рядом с доктором Тейлором и слышал, как тот читал 50 Псалом "Помилуй меня, Боже" на английском языке, и ударил его по губам. "Ты, мошенник,- сказал он,- говори на латыни. Я заставлю тебя!"

В конце концов они разожгли костер, и доктор Тейлор, сложив руки, призывал Бога, говоря: "Милостивый Отец Небесный, ради Христа Иисуса, моего Спасителя, прими мою душу в Свои руки". После этого он стоял в огне молча и неподвижно, сложивши перед собой руки, пока Сойс не ударил его алебардой по голове, расколовши ему голову, так что вылезли мозги, и он рухнул в пламя.

15. Мученическая смерть епископа Ридли и епископа Лейтимера (1555 г.)

Эти два почтенных епископа приняли вместе мученическую смерть 16 октября 1555 года. Они были прекрасными людьми, столпами церкви, с дружелюбным и приятным характером, милосердными в своей жизни и славными в своей смерти.

Николас Ридли

Доктор Ридли родился в Нортумберленде, получил начальное образование в Ньюкастле, а затем посещал Кембриджский университет, где благодаря своим способностям к обучению был назначен главой Пемброукского колледжа и стал доктором богословия. После поездки в Париж он был назначен капелланом короля Генриха VIII, который позже назначил его епископом Рочестера. Оттуда во времена короля Эдварда VI его перевели в епархию Лондона.

Люди толпами приходили в его церковь, чтобы послушать его проповеди, кружа вокруг него, как пчелы вокруг меда, жаждущие сладких цветков и благотворного нектара его доктрин, которые он не только проповедовал, но и демонстрировал всей своей жизнью. Он был ярким светом для слепых, небесной трубой для глухих и святым голосом для потерянных грешников. Он жил и служил в такой чистоте, что даже враги не могли обвинить его в малейшей провинности. Интеллигентный, мудрый, искусный в обращении с людьми, доктор Ридли был настолько добродетельным, благочестивым и духовным человеком, что Англия может считать день, когда такое сокровище было потеряно, днем траура.

По своему характеру он был прямым и уравновешенным человеком, снисходительным и благочестиво дисциплинирующим себя в своих желаниях и привычках. Каждое утро он проводил в молитве до десяти часов, а затем принимал участие в ежедневных молитвах, которые проводились в его доме членами его прихода. После обеда беседовал с людьми или же играл в шахматы в течение часа, а остальное время дня проводил в изучении или занимался церковными делами. Около пяти часов снова около часа молился, отдыхал за шахматами еще один час и возвращался к своему изучению, занимаясь до одиннадцати часов, потом принимал ванну и после коленопреклоненной молитвы ложился спать. Он был образцом благочестия и добродетели и пытался всех мужчин и женщин, где бы он ни был, обратить к истине.

Примером его нежной доброты, которую он проявлял ко всем, может быть его отношение к пожилой миссис Боннер, матери доктора Боннера, жестокого епископа Лондона во времена правления королевы Марии I. Когда бы доктор Ридли не приезжал в свою резиденцию в Фулхаме, он всегда приглашал миссис Боннер и сажал ее во главе стола, относясь к ней, как к собственной матери. Он оказывал такую же доброту к сестре Боннера и другим его родственникам и часто вводил их в свой дом, обращаясь с ними обходительно и дружелюбно. А когда Боннер перешел на сторону Кровавой Марии и пришел к власти, он разорвал отношения с сестрой доктора Ридли и ее мужем, мистером Джорджем Шипсайдом, и он бы пожертвовал ими двумя, если бы Бог не освободил их посредством доктора Хиса, епископа Ворчестера.

Приблизительно 8 сентября 1552 года епископ Лондонский доктор Ридли ранним утром отправился посетить леди Марию, которая позже стала Кровавой Марией I, в Хансдоне, где она остановилась. Он провел время в общении с сэром Томасом Вартоном и другими ее придворными почти до одиннадцати часов, когда к ним вышла леди Мария. Доктор Ридли поприветствовал Ее светлость и сказал, что прибыл к ней, чтобы исполнить свой долг. Она поблагодарила его за его старания, и они славно поговорили около пятнадцати минут. Леди Мария сказала, что знала его еще когда он был капелланом ее отца, и затем отпустила его, так как собиралась пообедать со своими придворными.

После обеда она снова призвала к себе епископа Ридли, и они поговорили некоторое время.

Епископ Ридли: "Мадам, я пришел не только для того, чтобы исполнить свой долг и увидеть Вашу светлость, но и предложить Вам проповедовать для Вас в воскресенье, если Вам будет приятно слушать меня".

Лицо Марии напряглось, она помолчала некоторое время, а затем сказала: "Мой господин, что касается последнего, то я прошу, чтобы ты сам ответил на этот вопрос".

Епископ: "Мадам, в соответствии с моим служением и призванием я связан долгом проповедовать пред Вашей светлостью".

Мария: "Хорошо, как я сказала, я прошу, чтобы ты сам ответил на свой вопрос, ибо ты хорошо знаешь мой ответ. Но если ты настаиваешь, то я отвечу на твой вопрос. Дверь в приходской церкви, находящейся по соседству с нашим зданием, будет открыта для тебя, если ты придешь, и ты можешь проповедовать, если хочешь, но ни я, ни мои люди не придут слушать тебя".

Епископ: "Мадам, я верю, что вы не отвергнете Божьего Слова".

Мария: "Я не знаю, что ты сейчас называешь Божьим Словом, но это не Божье Слово. Божье Слово было во дни моего отца".

Епископ: "Божье Слово одно во все времена, но в некоторые века его лучше понимают и проповедуют, чем в другие".

Мария: "В дни моего отца ты бы не отважился провозглашать как истину то, что ты сейчас называешь Божьим Словом. А что касается твоих новых книг, то я благодарю Бога, что никогда не читала ни одну из них. Никогда не читала и никогда не буду читать".

После многих оскорбительных слов о реформированной вере, которая была тогда утверждена, о правительстве Англии и о законах, изданных в ранние годы правления ее брата (которым, как она говорила, ей необязательно подчиняться, пока он не станет взрослым, и тогда она подчинится им). Затем она спросила доктора Ридли, был ли он членом совета епископов. Он ответил: "Нет". Она сказала: "Ты мог бы быть им, потому что совет в наши дни идет по этому же пути".

Она закончила беседу, сказавши: "Мой господин, за твое решение придти увидеть меня я благодарю тебя. Но за твое предложение проповедовать предо мной я благодарить не буду".

Затем епископ Ридли был отведен сэром Томасом Вартоном в столовую комнату, где ему предложили выпить чего-нибудь. Он выпил, замолчал на мгновение и с печальным видом неожиданно громко сказал: "Несомненно, я поступил неправильно!"

Сэр Томас Вартон спросил "Почему?"

Епископ Ридли ответил: "Я пил на том месте, где отвергалось и оскорблялось Божье Слово. Я должен был исполнить свой долг, но теперь я должен немедленно удалиться, отряхнувши пыль с моей обуви как свидетельство против этого дома". Слова, произнесенные епископом, звучали настолько сильно и убедительно, что некоторые из слышавших позже говорили, что у них на голове от этих слов поднялись волосы.

Когда Эдвард VI умер в 1553 году, и леди Мария стала королевой Англии Марией I, епископ Ридли оказался одним из первых, кого она запланировала уничтожить. Но перед тем как заняться епископом, Кровавая Мария решила казнить леди Джейн Грей и ее мужа, лорда Гуилфорда Дадли.

Леди Джейн Грей была великой внучкой Генриха VII и кузиной Эдварда VI. Ее отцом был Генрих Грей, герцог Суффолка, а матерью была Френсис Брендом, племянница Генриха VIII. Когда Джейн было девять лет, ее назначили в дом Генриха VIII придворной королевы Катерины Парр, его шестой жены. Генрих умер в январе 1547 года, и несколько месяцев спустя Катерина вышла замуж за лорда Сеймура, герцога Сомерсета. Она умерла в сентябре 1547 года, и лорд Сеймур и отец Джейн пытались выдать замуж одиннадцатилетнюю Джейн за одиннадцатилетнего короля Эдварда VI. Их план сделать леди Джейн королевой Англии потерпел крах, и она вернулась в дом своего отца. Джейн была прекрасной ученицей и под руководством протестантского преподавателя Джона Эйлмера, который впоследствии стал епископом Лондона, выучила несколько языков. В возрасте тринадцати лет она могла читать и писать по-гречески; в пятнадцать лет знала латынь, итальянский и французский языки, а также изучала еврейский.

В самом начале 1553 года у короля Эдварда появились симптомы смертельного заболевания [туберкулеза]. Видя, что появился еще один шанс сделать леди Джейн, которая была протестанткой, королевой Англии и взять таким образом власть в свои руки, ее отец и Джон Дадли, герцог Нортумберлендский, под чьим контролем находилось правительство и король Эдвард, устроили ее брак с сыном Дадли - Гуилфордом. Герцог Нортумберлендский затем убедил короля Эдварда назначить Джейн его преемником вместо сестры Эдварда Марии, которая была законным наследником престола и римской католичкой. Эдвард умер 6 июля, а 9 июля герцог Нортумберлендский представил Джейн пред Тайным Советом и провозгласил ее будущей королевой. Однако их план потерпел крах спустя девять дней, когда вся Англия провозгласила королевой Марию.

Джейн и ее муж Гуилфорд Дадли были немедленно арестованы, заключены в лондонский Тауэр и обвинены в государственной измене. Этой же зимой отец Джейн, Генрих Грей, присоединился к восстанию против королевы Марии. Этим самым он вынудил Марию подписать смертный приговор Джейн, чтобы предотвратить дальнейшие попытки сделать Джейн королевой. Джейн и Гуилфорд были казнены 12 февраля 1554 года, семь месяцев спустя после их ареста.

Гуилфорда вывели из камеры, и шериф повел его через толпу народа за ворота бастиона к Тауэрскому холму на эшафот. Там при помощи топора он был обезглавлен. Спустя час вывели из камеры леди Джейн, таким же образом провели к центральной башне тюрьмы, где она также была обезглавлена.

Леди Джейн славилась красотой и ученостью и, очевидно, не была заговорщицей, но, скорее всего, невинной жертвой политического заговора, целью которого было возвести на трон протестантскую королеву. На эшафоте Джейн провозгласила, что она не хотела короны и что умирает как "истинная христианка". Ей было шестнадцать лет, когда ее казнили.

В это время епископ Ридли и несколько других были также заключены в лондонском Тауэре. Примерно 10 марта 1554 года Николас Ридли, епископ Лондона, Томас Кранмер, архиепископ Кантерберский и Хью Лейтимер, в свое время бывший епископом Ворчестера, приведены из Тауэра в Виндзор, а затем в Оксфордский университет для проведения дебатов с докторами богословия и другими учеными мужами о присутствии, сущности и жертве причастия. Вот основные вопросы, которые они обсуждали:

1. Становится ли после молитвы священника причастие реальным телом Христа.

2. После слов освящения имеет ли причастие в самом себе другие вещества, кроме тела и крови Христа.

3. Является ли месса искупительной жертвой за грех для живых и мертвых.

Услышав зачитанные вопросы, доктор Ридли безо всякого отлагательства сказал, что они все ложные и что все являются результатами горького корня. Его ответ был точен, красноречив и умен. Его спросили, будет ли он обсуждать эти вопросы. Он ответил, что сколько бы Бог не дал ему жизни, он будет не только в своем сердце, но своими устами и письменным трудом защищать Его истины. Но попросил у них выделить ему время и книги, чтобы он смог подготовить свой ответ. Они сказали, что он должен выступить в четверг, а до этого времени у него будут все необходимые книги. Ему дали список вопросов и попросили, чтобы он написал свои мысли по этому поводу этой же ночью. Доктор Ридли позже написал письмо, в котором было описано все, происходящее на том месте.

Отчет господина Ридли, касающийся проведения дебатов, проводимых в Оксфорде против него самого и его друзей-заключенных:

"Никогда со времени моего рождения я не видел ничего более беспорядочного и тщеславного, чем проведение дебатов против меня в колледжах Оксфорда. Поистине, я никогда не думал, что будет возможным видеть себя среди людей, о которых говорят, что они обучены и образованны в данной области, но которые были бы настолько бесстыдны и наглы, так необузданны и тщеславны, и вели бы себя, как актеры на сцене, а не как серьезные доктора, которые пришли обсуждать вопросы.

И это неудивительно, так как даже их председатели и попечители, которые должны были бы подавать добрый пример в своих словах и в серьезном поведении, показывали плохой пример для других. Своими действиями они подавали другим сигнал к производству шума, рева, бешенства и криков. Поэтому, добрый христианский читатель, становится ясно, что они никогда не искали истины веры, но искали славы этого мира и своей собственной победы.

Большая часть времени, выделенного на дебаты, была бесполезно истрачена на позорные выкрики и оскорбительные насмешки, свист и хлопанье в ладоши, все это они использовали, чтобы вызвать расположение народа.

Я был глубоко опечален, когда увидел все это и открыто выступил против такого чрезмерного и возмутительного поведения, которое никак не соответствовало атмосфере университета и учености лиц высокого звания, сказавши также, что те, кто поступал таким образом, на самом деле высказывали этим свою слабость в данном вопросе. Мои смиренные жалобы не произвели никакого действия, а меня заставши выслушать их упреки, несогласие и насмешки, которые ни один честный человек не может слушать, не покраснев при этом, даже если бы речь шла о злом и ужасном негодяе.

В самом начале дебатов, когда я кратко пытался дать ответ на первый вопрос, даже сами доктора кричали: "Он говорит богохульство! Он говорит богохульство!" И когда я на коленях сердечно умолял их, чтобы они выслушали меня до конца, председатель громко крикнул: "Дайте ему дочитать! Дайте ему дочитать!" Но когда я снова попытался читать, сразу же был произведен такой шум, беспорядок, замешательство, крики: "Богохульство! Богохульство!", что я не помню, слышал ли я когда-либо или читал ли о чем-то подобном. За исключением, наверное, одного места в Деяниях Апостолов, когда Димитрий серебряник и другие ремесленники возмутились против Павла и кричали: "Велика Артемида Ефесская! Велика Артемида Ефесская!"

Крики и волнения, направленные против меня, были настолько сильны, что мне пришлось прекратить чтение своих утверждений, даже несмотря на то, что они были короткие".

После этого Ридли вместе с Лейтимером и Кранмером были отправлены в общую темницу в Баркадо. Там Ридли разлучили с остальными поместили в дом человека по имени Айриш, где он и оставался до дня своей казни 16 октября 1555 года.

Хью Лейтимер

Хью Лейтимер родился приблизительно в 1485 году в Суркастоне (или Суркессоне) в графстве Лестер и рос там до четырех лет. Его родители, богатые фермеры, видя, насколько он смышленный и понятливый, решили дать ему хорошее образование, чтобы он получил глубокие знания в области литературы. В общей школе, где учился, он был настолько успешен, что в возрасте четырнадцати лет был отправлен в Кембриджский университет. Там он продолжил обычное обучение, а после сконцентрировался на изучении теологии, будучи в это время невежественным в отношении многих вопросов, и стал ревностным исполнителем римских католических суеверий того времени. Примерное 1510 году он был рукоположен на священника и в своей речи, когда стал бакалавром богословия в 1522 году, он гневно выступал против благословенного реформатора Меланхтона и открыто нападал на доброго мистера Стаффорда, учителя богословия в Кембридже.

Это была, несомненно, благодать Божия, побудившая реформатора из Кембриджа Томаса Билни, который позже, в 1532 году сожжен за ересь, придти в кабинет к Лейгимеру и попросить его выслушать свое исповедание. Лейтимер охотно согласился, возможно, думая, что Билни может быть обращен в римскую католическую религию. Но, слушая его исповедание, Лейтимер был настолько впечатлен верой Билни во Христа, что начал задавать тому вопросы об этом и, благодаря работе Духа Святого, немедленно обратился в истинную веру. Он прекратил изучение римской католической религии и стал благословенным ученым доктрин Реформации. Как апостол Павел, который в начале был преследователем Христа, он затем стал одним из Господних самых ревностных и активных адвокатов и благословенно примирился с доктором Стаффордом перед его смертью.

После своего обращения Лейтимер прилежно трудился, чтобы обратить других, и стал публичным проповедником и личным инструктором в университете. Много раз он учил об абсурдности молитвы на латыни и выступал против запрещения печатать Писания на английском языке, из-за чего Божьи откровения о спасении были недоступны людям, которые могли получить спасение благодаря своей вере в них. Перед рождественскими праздниками в 1529 году Лейтимер говорил обычную для этого дня проповедь и раздал людям рождественские открытки с местами Писания из пятой, шестой и седьмой глав Евангелия от Матфея, которые были написаны на английском языке. Он сказал им, что они должны жить в соответствии с этими местами Писания не только на Рождество, но и каждый день, и чтобы это было в их сердцах, а не в церемониях, которыми они служили Богу. Поступив так, он спокойно ниспроверг все существующие церемонии, не приносившие славы Божьему святому Слову и причастию.

В воскресенье перед Рождеством мистер Лейтимер вошел в церковь и когда подходил к кафедре, зазвонил в колокола, после этого начал убеждать и приглашать всех находящихся служить Господу всеми своими сердцами и истинной любовью, а не внешними церемониями. Ибо Господу, объяснял он, должно поклоняться и служить в простоте сердец и в истине. В этом заключается истинное христианство, которое не во внешних делах закона, не в пышных представлениях человеческих традиций, индульгенциях, паломничестве, церемониях, клятвах, обетах, добровольных работах, пожертвованиях, благотворительности или верховной власти папы - все это или бесполезно, или же представляет малую ценность.

Нужно много времени, чтобы описать, насколько был возбужден интерес к нему после его проповеди в Кембридже, но вскоре некоторые из местных монахов и глав колледжа начали сильно критиковать Лейтимера. Первым выступил Букенгам, глава Черных монахов, заявивший, что нецелесообразно иметь Писание на английском языке, потому как невежды могут оказаться в опасности, бросив свое служение, или же вызовут другие неудобства. Например, фермер, услышав следующее место в Евангелии: "Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия" (Луки 9:62) может прекратить свою работу; булочник, услышав, что малая закваска заквашивает все тес го (Галатам 5:9), "может, возможно, изготавливать наш хлеб без закваски и наши тела не получат ее". Также простой человек, когда услышит стих из Евангелия: "Если глаз 1вой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя" (Матф. 18:9), может ослепить себя и пополнит этим ряды нищих.

Когда Лейтимер услышал высказывание доктора Букенгама, он пришел в церковь, чтобы дать ответ монаху, и огромная толпа народа из города и университета, среди которых были доктора и выпускники университет, пришла послушать ею. Букетам, одетый в черную монашескую рясу, накинутую на плечи, сел напротив Лейтимера внизу кафедры. Лейтимер говорил, а Букенгам в это время все плотнее кутался в рясу, ибо Лейтимер разбил его доводы с такой силой и научной логикой, что он никогда уже снова не отважился выступать против него с кафедры.

Позже один Серый монах и доктор по имени Вене-туе также бранился и свирепствовал против господина Лейтимера, назвав его сумасшедшим и безмозпым человеком, сказавши людям, чтобы они не верили ему. Лейтимер снова вышел на кафедру, чтобы ответить на эти обвинения, и был такой же результат, как и с Букенгамом. Фактически он настолько смутил доктора Венетуса, что люди не верили больше никакому из его обвинений, и тот ушел из университета.

В университете против Лейтимера поднялись монахи и доктора, которые проповедовали против него и бранили его. Доктор Вест, епископ Аил, проповедовал против него в аббатстве Барвелл и запретил ему проповедовать в церквах Кембриджского университета. Несмотря на это, Господь заботился о нем. Доктор Барнес, глава Августинских монахов, позволил ему проповедовать в своей церкви. И в течение трех лет мистер Лейтимер продолжал открыто выступать в защиту дела Хpиcта делал это настолько красноречиво, чью даже враги, слушая его проповеди, отмечали силу его талантов. В это время он и господин Билни проводили вместе много времени, прогуливаясь по полям и вдоль холма, который позже был назван Холмом Еретиков.

Примерно в это время Лейтимер и Билни посещали заключенных в Кембриджском Тауэре или Кастле и там познакомились с женщиной, которую обвиняли в убийстве своего ребенка, что она прямо и твердо отрицала. Они начали исследовать ее дело и обнаружили, что муж не любил ее и искал возможности избавиться от нее. Их ребенок был болен туберкулезом в течение почти года и во время жатвы, когда муж этой женщины был на работe, ребенок умер. Она пошла за соседями, чтобы помогли ей похоронить ребенка, но все они ушли собиpaть урожай, поэтому она с тяжелым сердцем вынуждена была сама похоронить ребенка. Когда муж пришел домой, он обвинил ее в убийстве ребенка. Это было ее проблемой, и мистер Лейтимер после осторожного наведения справок об этом деле и о ней, поверил, что она не виновна. Вскоре он был приглашен проповедовать пред королем Генрихом VIII в Виндзоре После проповеди король послал за ним и говорил с ним, как с другом. Решив воспользоваться такой возможностью, мистер Лейимер упал на колени и доложил о деле этой женщины королю и умолял его простить ее. Король великодушно даровал прощение, подписал нужные бумаги и дал их Лейтимеру.

Сей добрый поступок Лейтимера, возбуждали еще большую ненависть со сюроны его врагов. И вскоре ему было приказано явиться к кардиналу Уолси по вопросу ереси, но так как он поддерживал идею о превосходстве короля над церковью, выступал против папы, то снискал расположение Томаса Кромвеля, графа Эссекса, который позже, в 1534 году, предложил законопроект, утверждающий монарха существующей церкви, а также расположение доктора Батса, врача короля. Благодаря их помощи Лейтимер избежал когтей кардинала и был назначен приходским священником в епархии Сарум в Западном Кингстоне в Уолтшире.

Здесь он настолько сильно проповедовал против чистилища, безгрешности девы Марии и поклонения иконам, чью ему было приказано явиться 29 января 1531 года к Уильяму Ворхаму, архиепископу Кантерберскому, и Джону Сгокеслу, епископу Лондонскому. В Лондоне у него возникли неприятности, и ему пришлось являться к епископам при раза в неделю в течение нескольких недель. Все это время он не мог исполнять обязанности в своей епархии. В конце концов, он написал архиепископу письмо, в котором сообщил, что из-за некоторых обстоятельств он не сможет явиться к ним, когда они потребуют от него, и упрекнул их, что они удерживают его от исполнения его обязанностей безо всякой на то причины, а лишь потому, что он проповедовал истину и выступал против возникших в церкви злоупотреблений.

Все же епископ потребовал от него согласиться с некоторыми догматами, предусматривающими проведение отдельных обрядов в церкви. И у нас есть основание поверить, что после нескольких недель допроса он согласился с этим, так как с этого времени в своей церкви начал проводить некоторые обряды, которые по своей сути не касались важных догматов веры. В добавок мы скажем, что те обряды, от исполнения которых он не смог отказаться, но которые считал необходимо очистить от суеверия, он усовершенствовал так, чтобы они не приносили никакого вреда его стаду. Например, он поручил своим служителям произносить определенные фразы, когда они давали святую воду при крещении или же когда они раздавали причастный хлеб народу.

Слова, произносимые при даче Святой Воды:

Помни обещание, данное тобой при крещении;
Милость Христа и пролитую Кровь,
Посредством Которой происходит окропление
И освобождение от всех твоих грехов.

Слова, произносимые при даче Святого Хлеба:

Это является символом тела Христа,
Которое было преломлено на Кресте за твои грехи.
И если ты хочешь быть участником в смерти Христа,
Должен оставить все свои грехи.

Думается, если бы у доктора Лейтимера было достаточно времени, он бы произвел гораздо больше изменений, так как знал, ч го окропление святой водой и святое причастие не основаны на Писаниях, а на самом деле языческие обряды, проведение которых было приглашением для нечистой силы и колдовством, противоречащие истине и познанию Евангелия.

Доктор Лейтимер на этот раз был избавлен от епископов вследствие благосклонности и власти короля Генриха VIII, пред которым он частью проповедовал и на которого оказали влияние некоторые его утверждения и цитируемые им места Писания. Кроме того, благодаря усилиям доктора Бутса и лорда Кромвеля, король Генрих назначил Лейтимера епископом Ворчестера, где он учил в течение нескольких лет как с кафедры, так и своей жизнью.

В 1539 году король Генрих VIII, который так и не принял протестантские доктрины, утвердил свои "Шесть статей закона", а архиепископ Кранмер при их обсуждении в Палате Лордов сильно выступал против их утверждения. Принятие этого закона было триумфом для епископа Стефана Гардинера, который желал сохранить основные догматы римской католической веры в церкви Англии, а также для консервативных епископов, которые также одобряли традиционные римские католические вз1ляды. В то же время это было поражение архиепископа Кранмера и Томаса Кромвеля, которые поддерживали идеи Реформации и хотели избавиться от папских доктрин и обрядов в церкви.

"Шесть статей закона" поддерживали римские католические доктрины о телесном воплощении в причастии, целибате священников, о клятве целомудрия и девственности, проведении личных месс, исповедании священнику, о бесполезности принятия мирянами хлеба и вина в причастии. Этот закон в народе был назван "Шестиконечный бич".

"Шесть статей закона"

1. Этим подтверждается, что благословенное жертвенное причастие благодаря силе и действенности Божьего всемогущего слова (произнесенного священником) представляет собой реальное, в форме хлеба и вина, тело и реальную кровь Спасителя нашего Иисуса Христа, рожденного от девы Марии; и после освящения не содержит в себе более ни хлеба, ни вина, ни других каких-либо веществ, но содержит в себе Христа, Бога и человека.

2. Для мирян нет необходимости принимать обе составные части причастия [хлеб и вино].

3. Принявшие сан священника не имеют права жениться.

4. Мужчинами и женщинами должны сохраняться и соблюдаться монашеские обеты о девственности или о вдовстве.

5. Одобряется личная месса.

6. Устное [сказанное] исповедание священнику является необходимым и целесообразным, что нужно всячески поддерживать.

Все, выше предложенное, за исключением последней статьи, подтверждается Божьим Словом.

Для всех, не подчинившихся этим шести сталям закона, предусмотрено суровое наказание:

Статья 1. Любой человек, который будет выступать против или презирать благословенное причастие, будет виновен в ереси и приговорен к сожжению, все его имущество и земли будут конфискованы.

Статьи 2-6. Любой человек, который проповедует, учит или явно придерживается мнения, противоположного статьям со второй до шестой, будет приговорен к жестокой смерти, проклятый церковью. За первое правонарушение, которое заключается в поддержке противоположного мнения, наказанием будет тюремное заключение и конфискация всего имущества; за второе правонарушение наказанием будет смерть. Те, которые будут пренебрежительно или упрямо отказываться от исповедания или же будут воздерживаться от принятия благословенного причастия в обычное время, будут заключены в темницу и оштрафованы; за второе нарушение будут покараны смертью. Любой мужчина или женщина, вступившие в брак, намеренно нарушившие обет девственности, будут наказаны ужасной смертью. Браки духовенства, которые нарушили обеты о девственности или о вдовстве, теряют законную силу, а те из духовенства, которые откажутся расстаться со своими женами или же в будущем вступят в брак, будут считаться преступниками и примут ужасную смерть".

Кроме того, "Шесть статей закона" дали церкви Англии власть уничтожить все книги, содержание которых противоречило этому закону, а также было приказано, чтобы приходские священники периодически зачитывали закон в своих церквах. Этот закон был отменен в 1547 году, когда Эдвард VI стал королем, и снова временно возымел силу во время правления Марии I.

Хотя Генрих VIII произвел некоторые изменения в правлении церкви, вскоре после того, как объявил себя Верховным главой церкви Англии, он отказался произвести любые изменения в ее доктринах. Перед своим разводом с Катериной Арагонской он выступил против учения Мартина Лютера, благодаря чему заслужил одобрение папы и получил от него титул "Защитник веры", титул, который до сих пор имеют монархи Англии. И теперь, после отделения от Рима, Генрих с одинаковой яростью продолжал преследовать католиков, которые оставались верными правительству Рима, и протестантов, отвергших его доктрины.

Когда были утверждены "Шесть статей закона", доктор Лейтимер и другие, среди которых был Шакстон, епископ Салисбергский, сбросили свое римское католическое облачение и отказались от сана епископа. Лейтимер отправился в Лондон, чтобы подлечиться от ран, полученных им, когда на него упало дерево и чуть не убило его. Находясь там, он продолжал проповедовать, и вскоре был арестован согласно новому закону о "Шести статьях закона" и заключен в лондонский Тауэр.

Лейтимер пробыл в заключении в Тауэре восемь лет до коронации короля Эдварда VI в 1547 году. Когда он был освобожден, вернулся к Господней работе в Стамфорде и во многих других местах, проповедуя каждое воскресенье по два раза, а также и в будние дни. Ему было шестьдесят два года, когда Эдвард стал королем, и он все так же продолжал страдать из-за повреждений, вызванных падением на него дерева, но он работал для распространения Евангелия с такой же силой, как молодой человек. Каждое утро, зимой или летом, поднимался около двух часов ночи и долгое время проводил в изучении Библии и книг, написанных реформаторами. Получив откровение или же благодаря личному пониманию грядущих перемен в правительстве Англии, он часто говорил, что проповедь истинного Евангелия Христа будет стоить ему жизни, и он готовил себя к этому моменту.

Вскоре после смерти короля Эдварда в 1553 году Лейтимер в возрасте шестидесяти восьми лет получил приказ явиться на совет епископов в Лондоне. По пути он проезжал через Смисфилд, где шутливо заметил, что Смисфилд часто вздыхал о нем. Когда предстал на совете, был осмеян папскими епископами и отправлен в лондонский Тауэр. Там он провел около года, почти умирая от холода зимой, будучи подвержен постоянным унижениям и жестокому отношению со стороны папистов, которые думали, что их царство никогда не закончится. Проходя через все это, Лейтимер был терпеливым и бодрым, преодолевая безжалостное отношение к себе силой Господней благодати.

В марте 1554 году Лейтимер был отправлен в Оксфорд вместе с епископами Ридли и Кранмером для проведения дебатов по вопросу выдвинутых против них обвинений Стефаном Гардинером, епископом Винчестера. Это тот самый Стефан Гардинер, который когда-то был учителем в Трините Холле в Кембридже, а позже секретарем кардинала Уолси и помогал Генриху развестись с Катериной Арагонской. Вначале он был назначен епископом Винчестера королем Генрихом VIII, в 1535 году написал научный труд "Об истинном послушании", в котором защищал верховную власть монархов над церковью Англии. Скорее всего, он и был автором "Шести статей закона" короля Генриха. Когда Эдвард VI стал королем, Гардинер был лишен звания королевского советника, а также епископского сана и заключен в порычу. С приходом на престол Марии I Гардинер снова стал епископом Винчестера и был назначен лордом канцлером. Он отрекся от своих убеждений о главенстве монархов и снова торжественно заявил о верховной власти папы над церковью Англии.

В Оксфорде Лейтимер вместе со своими друзьями-заключенными был приговорен и опять отправлен в темницу, где оставался с апреля до октября. Все это время заключенные проводили в благочестивых разговорах, горячих молитвах и плодотворных письменных трудах. Лейтимер из-за своего немощного физического состояния писал меньше всех, но зато проводил больше времени в молитве. Иногда стоял на коленях так долго, что уже не мог встать без посторонней помощи. В молитвах он просил:

1. Чтобы Бог, Который избрал его проповедовать Евангелие, дал ему Свою благодать, чтобы он оставался верным, пока не отдаст за это свою жизнь.

2. Чтобы Бог по Своей милости снова восстановил Свое Евангелие в Англии.

3. Чтобы Бог сохранил принцессу Елизавету и сделал ее королевой Англии, чтобы утешить Свое печальное королевство.

Лейтимер получил ответ на свою первую молитву, когда он выдерживал испытание перед лицом смерти за пределами Богарно в Оксфорде; когда его мучители разжигали для него костер, он поднял глаза к небу и сказал: "Boт верный и Он не позволит нам быть искушаемыми сверх сил". Ответ на его две последние молитвы пришел 17 ноября 1558 года, когда умерла королева Мария I и началось правление королевы Елизаветы I.

Сожжение Николаса Ридли и Хью Лейтимера

Вечером перед казнью Ридли и Лейгимера, 16 октября 1555 года, доктор Ридли обратился к миссис Айриш, жене хозяина, которая принесла им ужин и плакала, служа им, и сказал: "Хотя мой завтрак утром будет немного резкий и болезненный, я уверен, что мой ужин вечером будет самым приятным и сладостным".

Место казни было в северной части Оксфорда, напротив Балиолского Колледжа. Доктор Ридли был одет в отделанную мехом черную мантию, которую он носил. когда был епископом, бархатный шарф, отделанный мехом вокруг шеи, на голове бархатная ночная шапочка, а на нее сверху надет квадратный берет, на ногах тапочки. Мистер Лейтимер был одет в поношенный грубый шерстяной фрак, шапку на завязках и платок на голове, а также в новую длинную накидку, которая, прикрывая одетые в чулки ноги, доходила ему до самых пяток. Их вид взволновал сердца многих, которые размышляли о том, какой почет они имели в своей жизни и какие жестокие бедствия их постигли.

Когда они проходили Бокардо, доктор Ридли взглянул в окна комнаты, где находился бывший архиепископ Кантерберский Томас Кранмер, надеясь увидеть его, но в это время Кранмер был занят разговорами с монахом Сото и другими и не мог видеть их. Повернувшись назад, Ридли увидел Лейтимера и сказал: "О, ты здесь". На что Лейтимер ответил: "Да, я следую за тобой так быстро, как только могу". Доктор Ридли протянул обе руки к нему, и затем, увидев, насколько бодр был Лейтимер, поспешил к нему, обнял и поцеловал, сказавши: "Мужайся, брат, ибо Господь либо сделает огонь менее болезненным, либо же даст нам силы перенести все это". С этими словами Ридли подошел к столбу, преклонил колени рядом с ним, поцеловал его и горячо помолился. Позади его мистер Лейтимер также преклонил колени и помолился, призывая Бога для них двоих. Затем доктор Смис коротко сказал проповедь против них, цитируя апостола Павла "если... отдам тело мое на сожжение, а любви не имею,- нет мне в том никакой пользы", убеждая их покаяться и вернуться домой в римскую церковь, чтобы таким образом спасти свою жизнь и душу.

Доктор Ридли спросил мистера Лейтимера: "Ты будешь первым отвечать на его проповедь или я?" Лейтимер ответил: "Ты отвечай первый, я помолюсь за тебя". "Хорошо",- сказал Ридли. Когда проповедь закончилась, они преклонились вместе пред лордом Уильямом Темзским, которому Ридли молвил: "Я умоляю тебя, мой господин, ради Христа, позволь мне сказать хотя бы два или три слова". Лорд Уильям спросил мэра и вице-канцлера, позволят ли они Ридли говорить, но судебные приставы и вице-канцлер доктор Маршалл поспешили к Ридли и закрыли руками ему рот, говоря: "Мистер Ридли, если ты отречешься и покаешься в своих ошибочных взглядах, получишь не только свободу говорить, но также спасешь свою жизнь".

"А если нет?" - спросил Ридли.

"Тогда нет",- ответил Маршалл.

"Хорошо,- сказал Ридли,- пока есть дыхание в моем теле, я не отрекусь от моего Господа Христа и Его истины. Да исполнится во мне Божья воля".

Им приказали приготовиться. Доктор Ридли снял почти всю одежду и раздал друзьям из толпы народа, которые пришли посмотреть на них. Мистер Лейтимер, не имея ничего ценного, что можно было бы отдать, попросил помочь снять его чулки и остался только в нижней одежде. Удивительно, хотя в одежде он выглядел старым и слабым человеком, теперь стоял прямо и стройно, почтенный и бесстрашный, приятный на вид, каким и должен быть благочестивый отец.

Ридли поднял правую руку и сказал: "О небесный Отец, Я от всего своего сердца благодарю Тебя за то, что Ты призвал меня открыто исповедовать Твое Триединство, даже до смерти. Я умоляю Тебя, Господь Бог, будь милостив к земле Англии и освободи ее от всех ее врагов".

Затем палач цепями привязал доктора Ридли и мистера Лейтимера к столбу. Когда он прибивал скобу, доктор Ридли взял цепь в руку и сказал: "Приятель, прибивай ее крепко, так как плоть будет пытаться вырваться". Затем его брат принес мешочек, чтобы привязать к шее. Ридли спросил, что это такое, а тот ответил: "Порох". "Тогда,- сказал Ридли,- я возьму это, чтобы отправиться к Богу; я приму это, как от Бога". Затем спросил, есть ли такой же мешочек для его брата, имея в виду мистера Лейтимера. Тот ответил утвердительно и Ридли молвил: "Тогда быстро дай и ему, чтобы не было поздно". Брат привязал мешочек с порохом и у шеи Лейтимера.

Вокруг них разложили хворост и зажгли пламя, а одно горящее полено положили у самых ног Ридли. Когда Лейтимер увидел это, он сказал: "Ободрись, Ридли, и будь мужчиной. Ибо в этот день, по благодати Божией, костер зажжет свечу в Англии, которая, я верю, никогда не будет потушена".

Когда Ридли увидел, что пламя продвигается к нему, он воскликнул чудесным громким голосом: "Господи, Господи, прими мой дух!" С другой стороны столба Лейтимер также сильно кричал: "О Отец небесный, прими мою душу!" Затем он начал водить руками по лицу, как будто умывался в огне, и вскоре умер, очевидно, чувствуя небольшую боль или же совсем без боли.

Что касается Ридли, то возле него огонь горел с недостаточной силой. Хворост и дрова положили поверх сухих веточек, которые использовались для розжига, и пламя поглотило их, но не смогло охватить положенные сверху дрова и хворост. Когда доктор Ридли почувствовал, что пламя охватило нижнюю часть его тела, он попросил во имя Христа, чтобы они помогли пламени подняться и захватить все тело. Его зять неправильно понял его слова и, пытаясь облегчить боль, обложил еще большим количеством хвороста и покрыл его им полностью. Из-за этого огонь продолжал гореть только внизу и выжег нижнюю часть тела и лишь потом захватил верхнюю часть. Это привело к тому, что Ридли постоянно умолял, чтобы помогли огню охватить всего его, говоря: "Я не могу сгореть". Это действительно было так, хотя, когда ноги уже обуглились, та часть тела, которую видели люди, была не затронута, и даже рубашка не опалилась. Но и среди пытки он не забывал взывать к Богу, говоря: "Господь, будь милостив ко мне", иногда при этом выкрикивая: "Помогите огню подняться, я не могу сгореть".

Он пребывал в агонии до тех пор, пока один из гвардейцев не понял, что происходит, и крючком на конце алебарды не убрал часть хвороста. Когда Ридли увидел, что пламя поднялось, начал изгибаться, чтобы быть ближе к пламени, пока оно не достигло мешочка с порохом у его шеи. Когда порох взорвался, он больше уже не двигался.

Сотни наблюдателей тронуты до слез тем, чему они были свидетелями, так как там не было ни одного человека, полностью лишенного человеколюбия и сострадания, который не опечалился бы, видя как огонь свирепствовал над их телами, особенно же из-за агонии, которую перенес бедный Ридли.

Итак, они мертвы, и мир вознаградил их за их работу. Но награда, которую они получили на небе, будет провозглашена в день Господней славы, когда Он придет со своими святыми.

16. Мученическая смерть архиепископа Кранмера (1556 г.)

Томас Кранмер был одной из главных фигур в английской Реформации. Он родился в Арселекшене в Ноттингемшире 2 июля 1489 года и в детстве получил начальное образование. После он обучался в Кембриджском университете, где был рукоположен священником в 1523 году, и его опеке поручена община в Колледже Иисуса. Он вступил в брак и в результате потерял свою общину, оставил Колледж Иисуса и стал преподавателем в Бакингемском Колледже. Он снял комнату для своей молодой жены в находящейся неподалеку гостинице под названием "Долфин", хозяйка которой была ее родственницей, а так как часто навещал ее, некоторые папские торговцы распространили слух, что он работает в гостинице, где ухаживает за лошадьми. Вскоре жена умерла при родах, и Кранмер вернулся в Колледж Иисуса, где ему снова поручили общину.

Через несколько лет Кранмер стал профессором геологии в Колледже Иисуса, и его назначали одним из школьных глав для принятия экзаменов от кандидатов в бакалавры или в доктора богословия. Кранмер судил о квалификации кандидатов, проверяя, насколько хорошо они знают Писание, а не каковы их познания о древних отцах церкви, поэтому многие папские священники и монахи, которые не изучали Библию, были отвергнуты, в то время как другие были утверждены, так как изучали Писания, зная, что это единственный путь, чтобы сдать экзамен Кранмеру. В результате многие ненавидели его за настойчивую приверженность к Писаниям, а также от многих других получал благодарность, потому что заставил их изучать Божье Слово.

Летом 1529 года в Кембридже произошла вспышка чумы [возможно, это была бубонная чума]. Кранмер уехал и остановился в доме мистера Кеззи, отца своих двух студентов в Уолхамском аббатстве. Приблизительно с этого времени в течение трех лет шли споры но поводу бракоразводного процесса короля Генриха VIII со своей женой Катериной Арагонской, что всколыхнуло умы всей Англии.

Перед коронацией в 1509 году Генрих вступил в брак с Катериной, дочерью Фердинанда II и Изабеллы I, королевы Испании. До этого она была женой его старшего брата Артура, умершего в 1502 году, сделав Генриха наследником престола. Этот брак был успешен в течение почти двадцати лет, но в 1527 году Генрих возненавидел ее, потому что она не родила ему сына, чтобы продолжить династию Тюдоров, а также по причине его страсти к горничной жены Анне Болейн. Имея удвоенное желание избавиться от жены, Генрих убедил сам себя, что у него нет наследника, потому что их брак был неугоден Богу, основываясь на месте Писания (Левит 20'21)' "Если кто возьмет жену брата своего, это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они".

[В этом стихе не имеется в виду вдова умершего брата, потому что это бы противоречило закону о восстановлении семени, согласно которому требуется, чтобы брат вступил в брак с женой умершего брата, чтобы его имя не изгладилось в Израиле (Второзаконие 25:5-10). Этот закон известен под именем "закон о родственном выкупе". Это основная тема в книге Руфь (Руфь 2:20; 3:2, 9-13; 4:1-11), и этот закон упоминали Саддукеи, когда выступали против доктрин Иисуса о воскресении (Матфея 22:23-33). Левит 20:21 запрещает брать жену брата, который еще жив. На этот закон ссылался Иоанн Креститель, когда упрекал Ирода четвертовластиика за то, что тот взял жену брата своего, потому что его брат Ирод Филипп I был еще жив (Марка 6:14-17). В книге Фокса не объясняется, с какой целью использовали этот стих, но, очевидно, этот закон был извращен для выгоды короля Генриха и было принято, что в этом месте идет речь и о жене умершего брата].

Основываясь на собственном толковании Левит 20.21, король Генрих приказал главному министру, кардиналу Уолси получить от папы декрет, согласно которому его брак с Катериной считался бы недействительным, чтобы он мог снова вступить в брак. Кардинал Уолси, архиепископ Йоркский, в 1518 году был назначен представителем папы в Англии, неохотно взял на себя ответственность за успех в деле Генриха, который обратился за разрешением к папе римскому, Клименту VII. Катерина противостала попытке аннулировать их брак, как и ее племянник, Чарльз V, святой римский император и король Испании. Так как Чарльз в это время господствовал над Италией, папа Климент не мог удовлетворить просьбу Генриха и, таким образом, откладывал с решением по вопросу аннулирования брака и невольно приблизил Реформацию в Англии.

В 1529 году по бракоразводному процессу еще не было вынесено никакого решения. В гневе из-за отсрочки развода Генрих лишил кардинала Уолси должности лорда канцлера, которую он занимал с 1515 года. Пытаясь смягчить гнев Генриха, Уолси до этого отдал ему Хемптонский Дворец, а теперь просил короля, чтобы тот взял себе все его имущество и позволил ему оставить его служение как архиепископа Йоркского. В 1530 году Уолси был арестован и вызван в Лондон по обвинению в заговоре, но по пути туда 29 ноября умер в Лейкестере.

Когда Кран мер находился в Уолтхаме летом 1529 гола, по провидению Божьему король Генрих оставил Лондон и на один или два дня остановился в Уолтхаме. Вместе с ним были Стефан Гардинер, секретарь кардинала Уолси, и доктор Фокс, который был ответственным за раздачу милостыни при английском дворе. Оба эти дворянина, которые поддерживали Генриха в его попытке получить развод, остановились в доме мистера Косей, где Кранмер снимал комнату.

За ужином эти двое, которые были хорошо знакомы с Кранмером, спросили его, что он думает по вопросу развода. Кранмер ответил, что, по его мнению, они сами усугубили проблему, пытаясь получить разрешение церкви. "Я думаю, что было бы лучше, - сказал он,- решить этот вопрос по Слову Божьему, может ли человек вступать в брак с женой своего брата или нет. В таком случае и совесть короля будет спокойна, и не будет никаких расстройств из-за отсрочки с принятием решения, которая тянется год за годом. В этом вопросе есть только одна истина, которая ясно показана в Писании, поэтому нужно было поручить ученым мужам в университетах, чтобы они приняли решение здесь, в Англии, а не обращаться в Рим. Таким образом, вы давно бы уже пришли к решению этого вопроса".

Этим двум мужам понравился ответ Кранмера, и они собирались поделиться этим с королем, который пытался снова обратиться в Рим для решения его вопроса. На следующий день король отправился в Гринвич на юго-востоке Англии на реке Темзе.fЕго разум не находил покоя, и он хотел скорее завершить этот долгий и утомительный процесс. Надеясь получить помощь, он призвал к себе доктора Стефана и доктора Фокса и спросил их: "Как, господа, должны мы поступить по моему вопросу? Рим должен принять решение, но когда этот, вопрос будет решен, знает один лишь Бог. А я не знаю".

Доктор Фокс ответил: "Мы считаем, что есть лучший путь для решения, ваше величество. Доктор Кранмер предложил, чтобы мы приняли решения по этому вопросу согласно Слова Божьего в наших университетах, не обращаясь снова в Рим".

"Где этот доктор Кранмер?",- спросил король.

"Он в Уолтхаме".

"Хорошо,- сказал король,- я хочу поговорить с ним, поэтому пошлите за ним немедленно. Мне кажется, у него есть ответ на эту проблему. Если бы я знал об этом плане два года назад, я бы сэкономил много денег и избежал бы беспокойства".

Послали за доктором Кранмером, но когда он прибыл в Лондон, то поссорился со Стефаном и Фоксом, потому что, сказал он, они втянули его в эту проблему, по которой он не имел возможности провести исследования. Поэтому он просил их, чтобы они извинились от имени его перед королем, потому что он не может встретиться с ним. Но это все было бесполезно, так как король и так постоянно бранил их за отсутствие Кранмера, и извинение не принесло бы ничего хорошего, поэтому от Кранмера потребовали явиться к королю и поговорить с ним.

"Господин доктор,- сказал король,- я прошу тебя и, так как ты мой подчиненный, я приказываю тебе отложить в сторону все твои дела и помочь мне в решении моего вопроса согласно твоему плану, насколько это будет возможно с твоей стороны, чтобы я вскоре мог получить решение. Ибо я провозглашаю пред Богом и пред миром, что я не буду искать развода с королевой, если я буду убежден, что наш брак не был нарушением закона Божьего. Потому как нет другой причины, кроме этой, чтобы искать развода. Ибо никогда никакой правитель не имел более нежной, послушной и любящей жены, чем королева, и я никогда не мог себе представить лучшей женщины, чем она во всех поступках. И если бы не возникли сомнения по поводу этого брака, я уверяю тебя, что благодаря ее качествам, даже не беря во внимание ее высокое происхождение, я бы довольствовался оставаться вместе с ней, если бы на это была воля и желание Всемогущего Бога".

Доктор Кранмер попросил короля поручить изучение этого вопроса по Слову Божьему самым образованным людям в Кембриджском и Оксфордском университетах. "Великолепные слова,- сказал король,- я удовлетворен этим. Однако я особенно прошу тебя записать твои мысли по этому вопросу".

После ухода короля Кранмер написал безо всякого отлагательства, что он думает, и добавил, что епископ римский, папа, не имеет права отвергать Божье Слово.

Прочитав написанное Кранмером, король спросил его: "Будешь ли ты стоять на этом пред епископом римским?"

"Да, по Божьей благодати, если ваше величество пошлет меня туда".

"Хорошо,- сказал король,- я пошлю себя туда, давши тебе полномочия посла".

Итак, доктор Кранмер поручил разобрать этот вопрос в Кембриджском и Оксфордском университетax и было принято решение, что брак мужчины с вдовой умершего брата является незаконным согласно Слову Божьему, и король Генрих и его жена должны развестись.

В результате в 1530 году доктор Кранмер был назначен послом в Риме вместе с доктором Стокесли, графом Уилтширским, а также с другими. В это время папа Климент VII находился в Бологнии в северо-центральной Италии, и там они встретились с ним Климент был одет в обычное богатое облачение согласно его должности и в сандалиях на ногах. Согласно традиции он выставил свою ногу, чтобы они ее поцеловали, но доктор Стокесли отказался и оставался стоять, что ободрило его спутников удержаться от такого идолопоклонства. В этот момент, однако, спаниель, принадлежащий доктору Стокесли, стал перед папой, и когда он увидел большой палец ноги папы, тот ему так понравился, что он укусил его, папа дернул своей священной ногой и ударил ею собаку.

Немного оскорбленный, папа захотел узнать, в чем причина их визита. Они представили ему записанное на бумаге мнение доктора Кранмера по вопросу брака короля Генриха и сказали, что они прибыли в Рим, чтобы защищать это мнение, которое утверждало, что согласно Слову Божьему никакой мужчина не имеет права вступать в брак с женой брата, и папа не имеет права отвергать Писание. Папа отнесся к ним очень учтиво и обходительно, молвил, что вскоре скажет им свое решение, и отпустил их. Больше они его не видели.

В то время как другие вернулись в Англию, доктор Кранмер отправился встретиться со святым римским императором Чарльзом V по делу короля Генриха и убедил его, что написанное им мнение по этому вопросу соответствует Писанию. Он также в 1531 году уехал в Германию, чтобы заручиться поддержкой протестантских князей. Находясь там, несмотря на то, что был священником, вступил в брак с племянницей Андреаса Осиандра, лютеранского теолога, которую он встретил в Нуремберге. Оставил молодую жену с Осиандром, вернулся в Англию, а затем послал за ней Она пробыла с ним до 1539 года, в котором Генрих издал свои "Шесть статей закона", после чего был вынужден отправить ее в Германию, где она остановилась у его друзей.

В 1529 году король Генрих гневно лишил кардинала Уолси должности лорда канцлера. Сэр Томас Мор, римский католик, вместо него был назначен лордом канцлером. В 1532 году Мор отказался от этой должности, как говорят, из-за болезни, но, возможно, он поступил так из-за несогласия с вмешательством правительства в римскую церковь.

После отставки Мора король Генрих назначил новым главным министром Томаса Кромвеля. Вскоре Кромвель предложил разорвать отношения с папой, чтобы архиепископ Кантенберский мог дать разрешение на развод Генриха. В 1533 году Парламент принял этот законопроект. В результате Генрих мог вступить в браке Анной Болейн, а церковь Англии была провозглашена независимой национальной церковью, которая больше не имела общения с римской католической церковью или с папой.

30 марта 1533 года, вскоре после того, как Кранмер вернулся в Англию, он был назначен архиепископом Кантенберским, служение которого раньше исполнял доктор Ворхам, перед смертью советовавший доктору Кранмеру занять его место. 23 марта архиепископ Кранмер провозгласил, что брак Генри и Катерины был незаконным с самого начала, и в течение пяти дней он провозглашал законность брака Генриха с Анной Болейн, чье бракосочетание было секретно совершено в январе. В сентябре Анна Болейн родила Генриху дочь Елизавету. Елизавета была провозглашена наследницей престола вместо Марии (дочери Катерины Арагонской), которая теперь считалась незаконнорожденной.

Как и Катерина, Анна Болейн не смогла родить Генриху сына, и он вскоре потерял к ней интерес. В 1536 году после рождения мертвого мальчика она была арестована и обвинена в прелюбодеянии. Когда она была признана виновной, архиепископ Кранмер объявил их брак недействительным. В результате ее обезглавили 19 марта 1536 года. Через одиннадцать дней после ее казни король Генрих вступил в брак с Джейн Сеймур, которая была свидетельницей на свадьбе у Анны Болейн. Хот Кранмер был другом Анны Болейн, было очень опасно идти против тираничного монарха.

Джейн Сеймур выносила Генриху долгожданного сына Эдварда, который должен был стать королем Англии после смерти Генриха. Но после его рождения она жила только двенадцать дней и умерла 24 октября 1537 года.

Четвертой женой Генриха была Анна Клевская из влиятельной протестантской семьи из Германии. Они вступили в брак в 1540 году. Томас Кромвель, верховный министр короля, устроил этот брак, потому что он страшился католического альянса против Англии и хотел заручиться дипломатической поддержкой лютеран на континенте. Кромвель убедил Генриха, что Анна очень красивая, но когда тот увидел ее, понял, что был обманут. Кроме того, союз с протестантами раздражал его, так как он хотел утвердить католические принципы веры, поэтому немедленно настаивал на разводе. Архиепископ Кранмер по просьбе Генриха объявил брак недействительным. В это же время враги Кромвеля из консервативной партии, особенно Томас Ховард, Норфолка, воспользовались неприязнью Генриха к Кромвелю и убедили его, что Кромвель был предателем религии и короля. В результате Кромвель был арестован 10 июня, будучи обвинен в предательстве и ереси, обвинен без слушания дела и 28 июля 1540 года был обезглавлен в Лондоне.

Король вступил в брак с Катериной Ховард, племянницей Томаса Ховарда. В 1542 году, однако, она ему надоела, и он обвинил ее в нецеломудрии, имея в виду, что она была морально нечиста и нескромна. Архиепископ Кранмер играл ключевую роль в процессе против нее. Она была признана виновной в предъявленных ей обвинениях и в этом же году обезглавлена.

Последней женой Генриха, которая чудесным образом пережила его, была Катерина Парр. Ее величайшая заслуга та, что она убедила Генриха, дабы тот был более доброжелательным по отношению к своим дочерям: Марии и Елизавете. После смерти Генриха в 1547 году она вышла замуж за барона Сеймура Садели, брата Эдварда Сеймура, первого герцога Сомерсета. Она умерла при родах в 1548 году. Ни одна из последних трех жен Генриха не родила ему детей.

В политике архиепископ Кранмер допускал компромиссы, но при реформации церкви - никаких. Он был, возможно, самым ответственным человеком из всех, которые продвигали Реформацию в Англии. Он энергично работал, чтобы освободить церковь Англии от всех папских суеверий и поддерживал работу по переводу Библии на английский язык в 1537-1540 годах. В период с 1536 по 1540 годы он был занят закрытием всех монастырей в Англии. Конфисковав все их имущество в пользу правительства, он и другие мужи церкви работали над тем, чтобы средства пошли на помощь бедным и строительство школ, но Генрих пообещал отдать имения дворянам, которые окажут поддержку его политике. Когда Генрих утвердил свои "Шесть сагей закона" в 1539 году, Кранмер изо всех сил противостоял ему; в этом его поддерживали епископы Сарума, Ворчестера, Аила и Рочестера. Казнь лорда Кромвеля, доброго друга Кранмера, в 1540 году ошеломила его и значительно подавила протестантство. Произошли перемены в продвижении Реформации в Англии. И с этого времени до правления короля Эдварда VI против архиепископа Кранмера несколько раз выдвигали обвинение.

В 1544 году сгорел дворец архиепископа в Кантербере, и его зять вместе с другими людьми погиб в огне. Часто Бог такими бедствиями смиряет нас, и теперь Кранмер не мог более похвалиться своим великим счастьем, так как он терпел политические, религиозные и физические испытания. Стефан Гардинер, епископ Винчестера, и раньше выдвигал обвинения против Кранмера, а теперь обвинял его в ереси и доложил королю, что тот не должен терпеть в своем королевстве учение, противоречащее его "Шести статьям закона", учение, которое может вызвать те же волнения и беспорядки, что и учение Мартина Лютера в Германии. Однако король был другом Кранмера и дал ему, как знак своей защиты, свое кольцо с печатью.

Когда его привели на собор епископов в Лондоне, Кранмер показал им кольцо короля, что значило, что он находится под защитой короля. Собор пришел в замешательство, а когда они отправились к королю, чтобы обо всем доложить ему, тот не только заявил им, что архиепископ был среди тех, которые имели самое лучшее влияние на его королевство, но и строго упрекнул его обвинителей за их намеренно ложные обвинения, чтобы повредить его репутации.

Между Англией и Францией в это время был заключен мир, король Генрих VIII и французский король Генрих Великий были намерены отменить мессы в своих королевствах, а Кранмер работал над завершением великой работы Реформации. Но смерть Генриха VIII в 1546 году временно приостановила эту работу.

На коронации короля Эдварда VI архиепископ Кранмер произнес речь, которая навсегда увековечила память о нем своей чистотой, свободой и истиной. Вскоре после этого Эдвард поручил Кран меру продолжить его работу по отмене мессы во всех церковных служениях Англии. До того времени, как Эдвард стал королем, Кранмер, очевидно, не имел основательного знания по вопросу евхаристии, так как был согласен с папистами о реальном присутствии Христа в освященных хлебе и вине. Но, побеседовав с епископом Ридли, взял на себя обязательства по защите реформаторских доктрин в отношении евхаристии и эффективно отвергал заблуждение папистов, которые говорили, что принимающие причастие едят реальное тело Христа.

Во время правления Эдварда Кранмер трудился над славной Реформацией с неизменным рвением, даже болея жестокой лихорадкой в 1552 году, за исцеление от которой он возблагодарил Бога, чтобы он смог засвидетельствовать своей мученической смертью истину, семена которой усердно насаждал. Одна из его великих работ, выполненных во время правления короля Эдварда,- первая "Книга общих молитв",вышедшая в 1549 году, ее исправленное издание появилось в 1552 году, создан письменный труд о вероисповедании в 1553 году под названием "Сорок две статьи", основное полное изложение доктрин церкви Англии, в которых шла речь об оправдании верой. "Книга общих молитв" объясняла порядок поклонения в церквах Англии. Заслугой архиепископа Кранмера было устранение папских молитвенных книг на латыни и издание книги на английском языке в подражание примеру ранней церкви; книга, которая по своему содержанию была духовной и соответствовала Писанию, была инструментом к объединению церкви и государства. Новая книга содержала в себе описание ежедневных утренних и вечерних молитвенных служений, крещения, Господней вечери, служения конфирмации, бракосочетания, церковных обрядов над женщинами, посещения больных и погребения. В 1550 году в книгу было добавлено описание посвящения в духовный сан. Также благодаря Кранмеру Библия на английском языке была во всех приходских церквах Англии.

Перед самой смертью короля Эдварда в июле 1553 году Джон Дадли, герцог Нортумберлендский, убеждал его провозгласить леди Джейн Грей, невестку Дадли, наследницей престола. С этим согласился собор епископов и королевские советники, король утвердил это в своем завещании. Затем они послали за архиепископом Кранмером и просили его подписать завещание. Но он сказал, что это противоречит завещанию короля Генриха, которым он назначил Марию наследницей престола, сказав, что он подписал то завещание и не может подписать противоречащее ему. Далее он сказал, что не является ни для кого судьей, но ответственен только лишь перед своей совестью и не подпишет, не поговорив прежде с самим королем. Эдвард сказал, что дворяне и юристы посоветовали ему назвать леди Джейн его наследницей, и Кранмер с тревогой подписал завещание.

[Здесь мы опять видим компромисс, допущенный архиепископом Кранмером. Этот утвержденный дух ил и качество идти на компромиссы вскоре послужат причиной возникновения душевных и сердечных страданий. Возможно, в этом состоит урок для нас, когда мы идем на компромисс в малом - это, несомненно, приведет нас к компромиссу в главном].

Когда король Эдвард умер, архиепископ Кранмер остался незащищенным пред яростью врагов. Многие из тех, кто согласилс