Джованни Боккаччо
ДЕКАМЕРОН
К оглавлению.
НОВЕЛЛА ШЕСТАЯ
Двое молодых людей заночевали в гостинице; один из них идет спать с дочерью
хозяина, жена которого по ошибке улеглась с другим. Тот, что был с дочерью,
ложится затем с ее отцом и, приняв его за своего товарища, рассказывает ему
обо всем. Между ними начинается ссора. Жена, спохватившись, идет в постель
к дочери и затем улаживает все несколькими словами.
Каландрино, уже много раз смешивший всю компанию, рассмешил и на этот раз,
и когда, обсудив его деяния, дамы умолкли, королева поручила сказывать Памфило.
Тот начал так: - Достохвальные дамы, имя Никколозы, любимой Каландрино, вызвало
в моей памяти другую Никколозу, о которой мне хочется рассказать вам новеллу,
потому что из нее вы увидите, как быстрая предусмотрительность доброй женщины
устранила великий скандал. В долине Муньоне жил немного времени тому назад
некий человек, который за деньги кормил и поил проезжавших; хотя он был беден
и дом у него был не просторный, он, в случае большой нужды, пускал к себе
на ночлег, если не всех, то знакомых людей. У него была жена, очень красивая
женщина, с которой он прижил двух детей: одну девушку, красивую и милую, пятнадцати
или шестнадцати лет, еще не выданную замуж, и маленького сына, которому не
было еще и года и которого мать кормила сама. Молодая девушка обратила на
себя взоры одного молодого человека, миловидного и приятного, из родовитых
людей нашего города, который, часто бывая там, полюбил ее горячо, а она, очень
гордясь любовью такого юноши и изо всех сил стараясь приковать его приветливым
обхождением, также влюбилась в него, и много раз, при обоюдном их желании,
их любовь увенчалась бы успехом, если бы Пинуччьо, так звали юношу, не желал
избегнуть бесчестья девушки и своего. Между тем страсть их росла со дня на
день, и у Пинуччьо явилось желание сойтись с нею как бы то ни было, и он стал
придумывать повод, чтобы заночевать у ее отца, рассчитав как человек, знакомый
с внутренним расположением дома девушки, что, если это удастся, он пробудет
у нее, никем не замеченный; лишь только эта мысль ему запала, он немедля приступил
к действию. Однажды вечером в довольно поздний час он вместе с своим верным
товарищем, по имени Адриано, знавшим о его любви, взяли наемных лошадей, привязали
к ним два чемодана, может быть набитых соломой, выехали из Флоренции и, сделав
объезд, прибыли верхом в долину Муньоне уже к ночи; здесь, повернув коней,
как будто они возвращались из Романьи, они подъехали к дому и начали стучаться;
хозяин, хорошо знавший обоих, тотчас же отворил им дверь. Пинуччьо сказал
ему: "Знаешь ли что, тебе придется приютить нас на ночь, мы думали, что
успеем добраться до Флоренции, и так мешкали, что приехали сюда, видишь, с
какой поздний час". На это хозяин ответил ему: "Ты хорошо знаешь,
Пинуччьо, что я не в состоянии давать ночлег таким господам, как вы, но так
как поздний час застал вас здесь и нет времени ехать в другое место, я охотно
устрою вас, как могу". Сойдя с лошадей и направившись в гостиницу, молодые
люди прежде всего поставили своих коней, затем, захватив с собою хороший ужин,
поели вместе с хозяином.
Была у хозяина всего одна очень маленькая комнатка, где он, как сумел лучше,
поставил три кровати; свободного места оставалось мало, ибо две постели помещались
вдоль одной стены комнаты, третья напротив их по другой, так что пройти там
можно было лишь с трудом. Из этих трех постелей хозяин велел приготовить ту,
что получше, для обоих товарищей и уложил их. Затем немного спустя, когда
никто из них еще не заснул, хотя они и притворились спящими, хозяин велел
в одну из оставшихся постелей лечь дочке, а в другую лег сам с женой. Та поставила
рядом с постелью, где спала, люльку, в которой держала своего малолетнего
сына. Когда все так устроилось, Пинуччьо, видевший все это, полагая, что все
заснули, по некотором времени тихо встал и, подойдя к постели, где лежала
любимая им девушка, прилег к ней, принявшей его радостно, хотя делала она
это и не без страха; с ней он и остался, предаваясь тем утехам, которых они
наиболее желали.
Покуда Пинуччьо был с девушкой, случилось, что кошка что-то уронила, и это
услышала, проснувшись, хозяйка; боясь, что шум от чего-либо другого, она,
поднявшись впотьмах, как была, пошла туда, откуда ей послышался шум. Андриано,
не обративший на это внимания, случайно встал за естественною нуждою; идя
за этим делом, он наткнулся на люльку, поставленную хозяйкой, а так как, не
убрав ее, не было возможности пройти, он снял ее с места, где она стояла,
и поместил рядом с постелью, где сам спал; совершив все, зачем поднялся, и
возвращаясь, он, не заботясь о люльке, лег в постель. Хозяйка, поискав и убедившись,
что упало не то, что она воображала, не захотела достать огня, чтобы посмотреть,
что такое было, и, покричав на кошку, вернулась в комнатку и ощупью направилась
прямо к кровати, где спал муж. Не найдя люльки, она сказала себе: "Ох,
какая же я дура, поди-ка, чего было не наделала! Ведь я, ей-богу, угодила
бы прямо в постель моих гостей!" Пройдя немного далее и натолкнувшись
на люльку, она вошла в ту постель, что была с ней рядом, и улеглась с Адриано,
полагая, что лежит с мужем. Адриано, еще не успевший уснуть, почувствовав
это, встретил ее хорошо и приветливо и, не говоря ни слова, пошел на парусах,
к великому удовольствию хозяйки.
Так было дело, когда Пинуччьо, убоявшись, чтобы сон не застал его с его милой,
получив от нее все то удовольствие, какого желал, поднялся от нее, чтоб вернуться
в свою постель, и встретив на пути люльку, вообразил, что то постель хозяина;
поэтому, подойдя к ней поближе, он лег рядом с хозяином. Тот проснулся от
прихода Пинуччьо Пинуччьо, вообразив, что рядом с ним Адриано, сказал: "Говорю
тебе, не бывало ничего слаще Никколозы, клянусь богом, я насладился более,
чем когда-либо мужчина с женщиной, и уверяю тебя, что раз шесть и более ходил
на приступ с тех пор, как ушел отсюда". Когда хозяин прослышал эти вести,
больно ему не понравившиеся, он прежде всего подумал про себя: "Какого
черта он здесь делает?" Затем, более под влиянием гнева, чем благоразумия,
сказал: "Пинуччьо, ты сделал великую мерзость, и я не понимаю, зачем
ты мне ее учинил; но клянусь богом, ты мне за это поплатишься!" Пинуччьо,
как молодой человек не из особенно рассудительных, заметив свой промах, не
поспешил загладить его, как бы лучше сумел, а говорит: "Чем это ты мне
отплатишь? Что можешь мне сделать?" Жена хозяина, полагая, что она с
мужем, сказала Адриано: "Ахти мне! Слышишь ли, наши гости о чем-то бранятся".
Адриано ответил, смеясь: "Пусть их, да пошлет им господь всего худого,
вчера они выпили лишнее". Жена, которой послышалось, что бранится муж,
услышав теперь голос Адриано, тотчас же поняла, где она и с кем; вследствие
этого, как женщина находчивая, она, не говоря ни слова, тотчас же встала и,
схватив люльку с сынком, хотя в комнате и не было света, наугад пронесла ее
к постели, где спала дочка, и с ней улеглась; затем, будто проснувшись от
крика мужа, окликнула его и спросила, что у него за спор с Пинуччьо. Муж отвечал:
"Разве ты не слышишь, что он говорит, какое у него ночью было дело с
Никколозой?" Жена сказала: "Он отъявленно врет. С Никколозой он
не спал, я легла с нею и с тех пор никак не могла заснуть, а ты - дурак, что
ему веришь. Вы так напиваетесь по вечерам, что ночью вам снится, и вы бродите
туда и сюда, ничего не понимая, и вам кажется, вы бог знает что творите. Очень
жаль, что вы не сломите себе шею, но что ж делает там Пинуччьо, почему он
не в своей постели?" С другой стороны, Адриано, видя, как умно покрывает
хозяйка свои стыд и стыд дочки, говорил: "Сто раз говорил я тебе, Пинуччьо,
не броди, у тебя дурной обычай вставать во сне, выдавать небылицы, которые
тебе видятся, за быль; сыграют с тобой когда-нибудь злую шутку. Ступай сюда,
да пошлет тебе господь лихую ночь!"
Услышав, что говорит жена и что Адриано, хозяин стал приходить к полному
убеждению, что Пинуччьо снится, потому, схватив его за плечи, он стал его
трясти и окликать, говоря: "Пинуччьо, проснись же, вернись к себе в постель".
Поняв, о чем говорилось, Пинуччьо принялся, словно сонный, нести и другую
околесицу, что страшно смешило хозяина. Наконец, чувствуя, что его трясут,
он сделал вид, что проснулся, и, окликнув Адриано, спросил: "Разве уже
рассвело, что ты зовешь меня?" - "Да поди сюда", - ответил
Адрйано. Тот, притворяясь и представляясь совсем сонным, поднялся, наконец,
от хозяина и вернулся в постель Адриано.
Когда наступил день и все встали, хозяин начал смеяться и издеваться над
ним и его снами. Так, среди шуток, молодые люди снарядили своих лошадей, взвалили
чемоданы и, выпив с хозяином, верхом поехали во Флоренцию, не менее довольные
тем, что произошло, чем исходом самого дела. Впоследствии, изыскав другие
меры, Пинуччьо виделся с Никколозой, продолжавшей утверждать матери, что ему
в самом деле приснилось, почему хозяйка, памятовавшая объятия Адриано, была
убеждена, что она одна лишь бодрствовала.
|
