Джованни Боккаччо
ДЕКАМЕРОН
НОВЕЛЛА ШЕСТАЯ
Микеле Скальда доказывает некоторым молодым людям, что Барончи - самые благородные
люди на сеете и в приморье, и выигрывает ужин.
Дамы еще смеялись над прекрасным и быстрым ответом Джьотто, когда королева
велела продолжать Фьямметте, начавшей говорить таким образом: - Юные дамы,
Барончи, упомянутые Памфило, может быть, не так вам известные, как ему, напомнили
мне новеллу, в которой доказывается, каково их благородство. Не отходя от
нашего предмета, я хочу рассказать вам ее.
Не мало времени прошло с тех пор, как в нашем городе жил юноша по имени Микеле
Скальца, самый приятный и потешный человек в свете, у которого наготове были
самые невероятные рассказы, почему молодым флорентийцам было очень приятно
залучить его к себе, когда они собирались обществом. Случилось однажды, когда
он был с некоторыми другими в Монт Уги, что между ними возник такой спор:
какие из флорентийцев самые родовитые и древнего рода? Из них одни говорили,
что Уберти, другие - что Ламберти; один - одно, другой - другое, как кому
казалось. Слушал это Скальца и, усмехнувшись, сказал: "Убирайтесь вы,
убирайтесь, дураки, вы сами не знаете, что говорите: самые благородные и древние
- Барончи; в этом согласны все философы и все, кто их знает, как я; и дабы
вы не подумали, что я разумею других, я говорю о Барончи у Санта Мария Маджьоре,
ваших соседях". Как услышали это молодые люди, ожидавшие, что он скажет
другое, все начали издеваться над ним, говоря: "Ты смеешься над нами,
точно мы не знаем Барончи, как и ты".
Скальца сказал: "Клянусь евангелием,
я не смеюсь, а говорю правду, и если есть между вами кто-нибудь, кто побьется
об ужин для победителя и шестерых товарищей по его благоусмотрению, я охотно
его поставлю и сделаю еще больше, предоставив себя суду всякого, кого вам
будет угодно". Один из них, по имени Нери Моннини, сказал: "Я намерен
выиграть этот ужин". Сговорившись выбрать судьею Пьеро ди Фьорентино,
в доме которого они находились, они пошли к нему, а за ними и все другие,
чтобы посмотреть, как проиграет Скальца, и раздосадовать его. Когда они рассказали
все, что было говорено. Пьеро, юноша разумный, выслушал сперва доводы Нери,
затем, обратившись к Скальца, сказал: "А ты как докажешь то, что утверждаешь?"
Скальца ответил: "Как? Я докажу это таким доводом, что не только ты,
но и он, отрицающий это, скажет, что я говорю правду. Вы знаете, что чем род
древнее, тем благороднее, это и они только что промеж себя утверждали. Барончи
древнее всех других, стало быть благороднее; доказав, что они древнее, я без
сомнения выиграю заклад. Вы должны знать, что Барончи были сотворены природою
в то время, когда она начала учиться живописи, а другие люди были созданы
ею, когда она уже умела писать. А что я говорю в данном случае правду, то
обратите внимание на Барончи и на других людей: тогда как у всех других вы
увидите лица благообразные и соответственно правильные, из Барончи у одного
вы найдете лицо очень длинное и узкое, у другого чрезмерно широкое, у кого
нос очень длинный, у кого короткий; у иного подбородок выпятился вперед и
загнут кверху, скулы точно у осла; есть такие, у которых один глаз более другого,
у иных один ниже другого, как бывает на лицах, которые чертят дети, когда
впервые учатся рисовать. Из чего, как я уже сказал, видно очень ясно, что
природа устроила их, когда училась живописи, так что они древнее других, стало
быть и благороднее".
Когда Пьеро, бывший судьею, и Нери, побившийся о заклад об ужин, и все другие
представили себе все это, выслушав забавный довод Скальца, принялись все смеяться
и утверждать, что Скальца прав и выиграл ужин и что поистине Барончи самые
благородные и древние, какие есть, не только во Флоренции, но на свете и в
приморье. Поэтому, желая сказать, что лицо у мессера Форезе некрасиво, Памфило
имел право выразиться, что и для любого из Барончи оно было бы гадким.
|
