Джованни Боккаччо
ДЕКАМЕРОН
НОВЕЛЛА ТРЕТЬЯ
Трое молодых людей любят трех сестер, с которыми и бегут в Крит; старшая
из ревности убивает своего любовника, вторая, отдавшись герцогу Крита, спасает
первую от смерти, но убита своим любовником, который и бежит с первой. В этом
убийстве обвинен третий любовник с третьей сестрой, будучи схвачены они берут
на себя вину, но от страха смерти, подкупив деньгами стражу, бегут, обедневшие,
в Родос, где умирают в нищете.
Выслушав заключение новеллы Пампинеи, Филострато несколько задумался, но
потом сказал, обратившись к ней: "Есть кое-что хорошее в конце вашего
рассказа, и он мне понравился, но перед тем уж слишком много было смеха, чего
я не желал бы, чтобы там было". Затем, обратившись к Лауретте, он сказал:
"Мадонна, продолжайте, по возможности, более подходящей новеллой, чем
эта". Сказала, смеясь, Лауретта: "Вы уже очень жестоки к любящим,
если только и желаете их злополучного конца; я же, исполняя ваше приказание,
расскажу вам о троих, одинаково дурно кончивших, мало насладившись своею любовью".
Так сказав, она начала:
- Юные дамы, как вам хорошо известно, всякий порок может обратиться в величайший
вред для отдающегося ему, а часто и других, в числе прочих, наиболее необузданно
увлекающих нас в опасности, представляется мне гнев, а это не что иное, как
внезапное и неразумное движение, которое, будучи вызвано ощущением горя, отогнав
разум и наведя мрак на наши умственные очи, возжигает в нашей душе пламя ярости.
Хотя чаще это бывает с мужчинами, у одних более, у других слабее, тем не менее
то же видели, и с еще более вредными последствиями, и на женщинах, ибо в них
оно легче возгорается, горит более ярким пламенем и движет ими с меньшим удержем.
И этому нечего удивляться, коли подумаем, что огонь по своей природе скорее
охватывает легкие и рыхлые вещества, чем твердые и плотные; а ведь мы (да
не поставят нам это мужчины в укор) нежнее их и подвижнее. Потому, видя, что
мы к этому естественно расположены, и принимая в соображение, что как наша
мягкость и благодушие являются успокоением и удовольствием мужчинам, с которыми
нам приходится общаться, так гнев и ярость - большим досаждением и опасностью,
я намерена, дабы нам с тем большею твердостью духа уберечься от этого, показать
вам в моей новелле, каким образом любовь трех юношей и стольких же девушек
стала, вследствие гнева одной из них, из счастливой - несчастнейшею.
Марсель, как вам известно, находится в Провансе у моря, древний и именитейший
город, когда-то более изобиловавший богатыми людьми и знатными купцами, чем
то видать теперь. Между ними был некто, по имени Нарнальдо Клуада, человек
низкого происхождения, но добросовестный и честный купец, безмерно богатый
поместьями и деньгами; у него было от жены несколько детей, из них три дочери,
старше возрастом сыновей. Двум из них, близнецам, было по пятнадцати лет,
третьей четырнадцать, и их родственники ничего иного не ждали, чтобы выдать
их замуж, как возвращения Нарнальдо, отправившегося со своим товаром в Испанию.
Двух первых звали: одну Нинеттой, вторую Маддаленой, а имя третьей было Бертелла.
В Нинетту был влюблен, как только можно быть влюбленным, молодой, родовитый,
хотя и бедный человек, по имени Рестаньоне, а она в него; и они так сумели
устроить, что без ведома кого бы то ни было на свете наслаждались своею любовью,
и уже пользовались ею довольно долго, как случилось, что два молодых приятеля,
из которых одного звали Фолько, другого Угетто, оставшись богачами по смерти
своих отцов, влюбились один в Маддалену, другой в Бертеллу. Когда Рестаньоне,
которому указала на то Нинетта, это заметил, он задумал воспользоваться их
любовью, чтобы помочь своей бедности. Сойдясь с ними, он стал провожать то
одного, то другого, а иногда и обоих на свидание к их возлюбленным, а также
и к своей; и когда ему показалось, что он достаточно сблизился и подружился
с ними, он сказал им: "Дорогие юноши, наше общение могло убедить вас,
какую любовь я к вам питаю и что для вас я сделал бы все, что сделал бы для
самого себя; а так как я очень люблю вас, то намерен объявить вам, что мне
запало на ум, а затем вы вместе со мною решите, что покажется за лучшее. Если
ваши слова не обманывают, и еще судя по тому, что, кажется мне, я уразумел
из ваших поступков, денно и нощно вы пылаете величайшей страстью к двум любимым
вами девушкам, а я к третьей их сестре; и я берусь, если вы только на это
согласитесь, найти для этой любви приятное и желанное средство, и вот какое.
Вы - юноши богатейшие, я - нет; если бы вы захотели соединить в одно наши
богатства, сделав меня вместе с вами третьим их владельцем, и решили бы в
какую часть света нам отправиться, чтобы проводить с их помощью веселую жизнь,
я берусь наверно уладить так, что три сестры с большею частью отцовского имущества
поедут с нами, куда мы пожелаем, а там мы станем жить каждый с своею, как
три брата, счастливейшими людьми на свете. Теперь за вами - решить: желаете
ли вы такого утешения, или оставите это дело".
Оба юноши, безмерно пылавшие, услышав, что девушки будут им принадлежать,
не трудились долго над решением, а сказали, что если последствие будет именно
такое, они готовы все сделать. Получив такой ответ от молодых людей, Рестаньоне
через несколько дней был у Нинетты, к которой мог ходить не без больших затруднений;
побыв с нею некоторое время, он объяснил ей, о чем говорил с юношами, и многими
доводами старался склонить ее к этому предприятию. Это было ему не трудно,
ибо она гораздо более его желала получить возможность быть с ним, не возбуждая
подозрения, потому она решительно ответила ему, что это ей по сердцу, что
сестры сделают, что она захочет, особенно в этом деле, и сказала ему, чтобы
он, как можно скорее, устроил все для того потребное. Вернувшись к двум юношам,
сильно пристававшим к нему по поводу того, что он им говорил, Рестаньоне сообщил
им, что относительно их дам дело уже идет на лад. Решив между собою отправиться
в Крит, продав некоторые свои имения под предлогом, что желают поехать торговать
на эти деньги, обратив в деньги все, что у них было, они купили скороходное
судно, тайком отлично вооружили его и стали поджидать назначенного срока.
С другой стороны, Нинетта, хорошо знавшая настроение сестер, сладкими речами
так возбудила в них желание к этому делу, что им казалось, они не доживут
до его исполнения. Поэтому с наступлением ночи, когда им следовало сесть на
судно, три сестры, вскрыв большой отцовский сундук, вынув из него большое
количество денег и драгоценностей и тихонько выйдя со всем этим из дому, встретили,
по условию, своих, поджидавших их, любовников, немедленно сели с ними на судно
и, пустив в ход все весла, удалились. Нигде не останавливаясь, они на следующий
вечер прибыли в Геную, где недавние любовники впервые вкусили радость и наслаждение
своей любви. Подкрепившись здесь, чем было нужно, они отправились далее и,
переходя от одной гавани к другой, еще до наступления восьмого дня прибыли
без всякого препятствия к Крит, где купили большие, прекрасные поместья, а
недалеко от Кандии построили роскошные и прелестные жилища.
Здесь, обзаведясь многочисленной прислугой, собаками, ловчими, птицами и
конями, среди пиров и празднеств и в веселии они стали жить со своими возлюбленными,
точно бары, будучи счастливейшими в свете людьми.
Когда они пребывали таким образом, случилось (как мы то видим, бывает ежедневно,
что хотя известная вещь и нравится, но при избытке надоедает), что Рестаньоне,
очень любившему Нинетту, с той поры, как он без всякого опасения мог наслаждаться
ею по желанию, она стала надоедать, и вследствие того его любовь к ней умаляться.
На одном празднике ему сильно понравилась одна девушка, уроженка того места,
красивая и родовитая, и он принялся ухаживать за нею, начал оказывать ей особенное
внимание, устраивая для нее празднества; заметив это, Нинетта стала так ревновать
его, что он не мог сделать ни шагу, чтобы она не узнала и затем не печалила
его и себя попреками и гневными выходками. Но как излишество чего-нибудь порождает
отвращение, а отказ в желаемом усиливает к нему стремление, так гневные выходки
Нинетты увеличивали в Рестаньоне пламя новой привязанности, что бы там ни
вышло с течением времени, добился ли Рестаньоне любви милой ему женщины, или
нет, только Нинетта была твердо уверена в первом, кто бы ей о том ни донес;
от этого она впала в такую печаль, а из нее в такой гнев, от которого последовательно
перешла к такой ярости, что, обратив любовь, которую питала к Рестаньоне,
в жестокую ненависть, ослепленная своим гневом, решила смертью отомстить за
стыд, который он, казалось, учинил ей. Раздобыв старуху гречанку, большую
мастерицу готовить яды, она убедила ее обещаниями и дарами составить смертоносную
жидкость, которую, не спросив ни у кого совета, она дала однажды вечером выпить
разгоряченному и ничего не остерегавшемуся Рестаньоне. Такова была сила жидкости,
что она умертвила его еще до наступления утра. Когда Фолько и Угетто и их
дамы о том услышали, не зная, от какого яда он умер, вместе с Нинеттой горько
оплакали его и велели похоронить с почестями. Но несколько дней спустя случилось,
что за какое-то преступное дело схвачена была старуха, приготовившая для Нинетты
ядовитую жидкость, и под пыткой, в числе других преступлений, призналась и
в этом, точно объяснив, что от этого произошло; вследствие чего герцог Крита,
ничего никому о том не говоря, велел однажды ночью втихомолку окружить дворец
Фолько и без какого-либо крика и сопротивления схватил и увел Нинетту, от
которой без всякой пытки тотчас же выведал, что желал, относительно смерти
Рестаньоне. Фолько и Угетто тайно узнали от герцога, а от них и их дамы, почему
взята была Нинетта, что было им очень неприятно, и они прилагали всякое старание,
чтобы спасти Нинетту от костра, к которому, по их мнению, ее осудят, как вполне
того заслужившую; но, казалось, все это ни к чему не приведет, ибо герцог
твердо стоял на том, чтобы правосудие над ней совершилось. Маддалена, которая
была молода и красива и за которой долго ухаживал герцог, тогда как она никогда
не соглашалась сделать что-либо ему в угоду, вообразила, что, угодив ему,
она может спасти сестру от костра, и осторожно дала ему знать через посланного,
что она всецело к его услугам, если воспоследует от того двоякое: во-первых,
чтобы ее сестра возвращена была ей живой и здоровой, и, во-вторых, чтобы это
дело осталось скрытым. Выслушав это послание, которое было ему по сердцу,
герцог долго обдумывал сам с собою, следует ли ему так поступить, но, наконец,
решился и заявил свое согласие. Для этого он, с ведома дамы, велел однажды
ночью задержать Фолько и Угетто под предлогом, что желает разузнать от них
о деле, а сам тайно отправился на побывку к Маддалене. Перед тем он притворился,
будто приказал посадить Нинетту в мешок и в ту самую ночь утопить в море;
теперь он привел ее к сестре, отдал ей в награду за ночь и, удаляясь утром,
попросил ее, чтобы эта ночь, первая их любви, не была последней; кроме того,
наказал ей отослать виновную женщину, дабы ему не вышло от того поношения
и не пришлось снова принять против нее меры строгости.
На следующее утро Фолько и Угетто, слышавшие, что ночью Нинетту утопили,
чему они и поверили, были освобождены; когда они вернулись домой, чтобы утешить
своих дам в смерти сестры, Фолько догадался, что она здесь, хотя Маддалена
и сильно старалась скрыть ее, чему он очень удивился, тотчас же заподозрив
Маддалену, ибо до него уже доходили слухи о любви к ней герцога, и спросил
ее, как то могло статься, что Нинетта здесь. Маддалена сочинила длинную басню,
дабы объяснить ему это, но он, как человек хитрый, плохо тому поверил и заставил
ее сказать правду, что она после многих пререканий и сделала. Сраженный горем
и воспламенившись гневом, Фолько вынул меч и убил ее, тщетно умолявшую его
о милости; убоясь гнева и суда герцога, оставив ее мертвой в комнате, он пошел
туда, где находилась Нинетта, и с чрезвычайно веселым видом сказал ей: "Отправимся
тотчас же, куда твоя сестра решила, чтоб я повез тебя, дабы ты снова не попалась
в руки герцога". Нинетта поверила этому и, исполненная страха и желания
удалиться, не простившись с сестрою, вместе с Фолько снарядилась в путь с
наступившей уже ночью; с теми деньгами, которые успел захватить Фолько, а
их было немного, они, направившись к морскому берегу, сели в лодку, и никто
никогда не узнал, куда они пристали.
Когда наступил следующий день и Маддалена найдена была убитою, некоторые,
питавшие к Угетто зависть и ненависть, тотчас же донесли о том герцогу; вследствие
чего герцог, сильно любивший Маддалену, исполнясь гнева, поспешил в ее дом
и, схватив Угетто и его даму, ничего еще не знавших об этом деле, то есть
о бегстве Фолько и Нинетты, принудил их к сознанию, что они вместе с Фолько
виновны в смерти Маддалены. Вследствие этого сознания, не без причины опасаясь
смерти, они с большими предосторожностями подкупили своих стражей, дав им
несколько денег, которые тайно спрятали на всякий случай у себя в доме, и,
не имея времени захватить с собою что-либо из своего имущества, сев в лодку
вместе с стражами, ночью бежали в Родос, где в бедности и нужде прожили недолго.
К такому-то исходу привела неразумная любовь Рестаньоне и гнев Нинетты и их
самих и других.
|
