Гертруда Великая

Воспроизводится по изданию: Подвижники. Избранные жизнеописания и труды. Книга вторая. Самара: Издательский дом "Агни", 1999. Страницы этого издания указаны в прямых скобках и выделены линейками; номер страницы предшествует тексту на ней.

ОТКРОВЕНИЯ СВ. ГЕРТРУДЫ

СОБРАННЫЕ МОНАХИНЯМИ ЕЕ МОНАСТЫРЯ

Однажды в монастырь пришла из дальних мест известная своей набожностью женщина, которой бывали небесные видения. Она не знала никого из этой общины и помолилась, чтобы Господь послал ей ту, которая лучше других сможет понять ее душу. Ей было сказано, что та, которая приблизится и сядет рядом, и есть самая любимая Господом и самая святая из всех монахинь. К ней подошла Гертруда, которая столь хорошо скрывала все признаки своей святости и свет, которым была наделена свыше, что пришедшая заподозрила ошибку и снова стала молиться. Ей был дан тот же ответ, и тогда она убедилась, что именно эта монахиня столь любезна Господу. Вскоре посетительница имела длительную беседу с сестрой Метильдой, обращение которой понравилось ей гораздо больше и святость которой казалась более явной. И снова она вопрошала Господа, почему Он отдает предпочтение Гертруде перед ее сестрой. Господь ответил, что Он действительно воплотил в Метильде множество добродетелей, но в Гертруде он уже воплотил и будет воплощать гораздо больше.

Затем Господь показал этой женщине в Сердце Своем драгоценный камень в виде трилистника неописуемой красоты и блеска и сказал: «Я всегда ношу этот камень как символ любви к своей невесте, чтобы весь Высший Суд знал по яркости первого лепестка о том, что на земле сейчас нет для Меня существа более близкого, чем Гертруда, ибо никто не слился со Мною так полно и никто не сравнится с ней по чистоте намерений и честности желаний. По второму лепестку Суд увидит, что нет ни одной души среди скованных пока цепями плоти и крови, которую Я хотел бы обогатить Своими дарами и покровительством более, чем

[235]

Это откровение закончилось словами: «Место, которое Мне доставляет наибольшее наслаждение и более всего Мне подобает - это Причастие перед алтарем, а после него - сердце Гертруды, Моей возлюбленной. Потому вся Моя привязанность и небесная любовь по-особому обращены именно на нее».

Когда однажды Гертруда читала лекцию для общины, по обычаю ордена, она дважды произнесла такие слова: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор 6, 5). В этой общине некоторые монахини были отмечены свыше милостью получать откровения. Одна из сестер общины, тронутая любовью, с которой были произнесены эти слова, стала молиться, чтобы Он, Который так любит Гертруду и Который научил ее любить Его столь сильно, преподал бы и ей такой священный урок. Ей пришел следующий ответ: «Гертруда была на руках Моих с младенчества, Я сохранил ее столь же невинной и непорочной как при крещении до тех пор, пока она сама по своей воле и по своему выбору отдала Мне себя полностью и навсегда. В воздаяние за совершенство ее желаний Я, в свою очередь, полностью отдал Себя ей. Эта душа столь угодна Мне, что когда Меня обижают люди, Я вхожу в нее для отдохновения и при этом вынуждаю ее терпеть телесные и душевные страдания, которые навлекаю на нее за грехи других. И так как она принимает эти страдания и муки с такими же молитвами благодарности, с той же кротостью и терпением, с какими она принимает все исходящее от Меня, и приносит Мне эти благодарственные молитвы, когда Я страдаю, она смягчает этим гнев Мой, и Мое милосердие вынуждено прощать ради нее очень многих грешников».

В другой раз, когда Гертруда смиренно попросила одну из своих сестер во Христе помолиться за нее и та стала выполнять ее просьбу, монахиня услышала такие слова: «Те недостатки или несовершенства, которые можно найти в Гертруде, лучше назвать ступенями в совершенствовании, ибо почти невозможно, чтобы ее

[236]

Терпение, с которым Гертруда переносила болезни и испытания, осталось прежним, ее любовь к сестрам возрастала с каждым разом, когда необходимо было проявить ее, святость ее была видна в каждом поступке. Особый дар предвидения или пророчества позволял ей давать мудрые советы по поводу важнейших событий. Когда об этих ее способностях стало известно, в монастырь зачастили самые разные люди, которые хотели или побеседовать с ней на духовные темы, или получить от нее житейский совет. Люди стали замечать, что она находит особую радость в том, чтобы применять все, что она узнала из книг и бережно хранила в памяти.

Господь и спасение человеческих душ - это было единственной целью ее жизни, единственным мотивом каждого поступка. Будучи очень скромной, она постоянно внушала себе, что ниспосылаемые ей чудесные дары она получает лишь для того, чтобы делиться ими с другими. Это спасало ее от малейшего соблазна самоуспокоения и побуждало свободно делиться с другими знаниями, ниспосланными ей в виде откровений и других милостей.

Она, по ее собственным словам, была лишь каналом, по которому благодать Господня передавалась другим, и веря, что именно в этом ее предназначение, не жалела ни сил, ни времени, чтобы его выполнить. Она мало отдыхала и забывала о еде, если обращавшиеся к ней нуждались в ее внимании или тревожили

[237]

Когда Гертруда была избрана аббатисой, то важность ее дела была подтверждена знамением, в котором Иисус предстал перед ней, неся на плечах огромное и величественное здание. «Смотри, - сказал Он, - с каким трудом, с какой заботой и бдительностью несу Я это любимое Мною здание, которое есть монашеская обитель. Ему отовсюду угрожают разрушением, ибо мало тех, кто хочет что-либо сделать или как-либо претерпеть, чтобы оказать ему поддержку и способствовать его укреплению. Поэтому ты должна претерпеть со Мною, неся его на себе, ибо все, кто хочет словом или делом распространять нашу веру, кто пытается восстановить ее в прежней чистоте и страстном служении - - это множество прочных колонн, поддерживающих священное здание, и они утешают Меня, разделяя со Мною тяжесть этой ноши». С этого момента Гертруда посвятила себя делу, столь любезному ее Жениху, и ее монастырь стал действительно «домом наслаждения» Господа.

Слияние ее с Высшим стало столь полным, что даже страх мгновенной смерти не смущал ее душу. Однажды, когда она путешествовала из одного монастыря в другой, она сорвалась с крутой

[238]

Один монах в своих молитвах настойчиво спрашивал, какое из достоинств Господь больше всего ценит в Своей невесте. Ему было отвечено, что это великодушие: «Оно столь ценно, столь велико и прекрасно, что с его помощью можно достичь высот совершенства. Оно подготовило Мою избранницу к тому, чтобы постоянно получать от Меня ценные дары, и не позволило ее сердцу привязаться к чему-либо, что могло бы огорчить Меня или помешать Мне».

Одним из следствий этой свободы духа было то, что Гертруда терпеть не могла обладать чем-либо, что не было для нее необходимым в повседневной жизни, в то же время она испытывала нежную привязанность ко всем предметам, которыми пользовалась во время службы или для других целей, например к дощечкам, на которых она писала, - и как же ей было их не любить, если ее писание было той особой задачей, для выполнения которой Провидение отдало ее Церкви, и если она начала писать по явному приказу своего Небесного Жениха. Эти дощечки использовались для написания таких религиозных трудов и трактатов, которые обещали очень сильное укрепление в вере и оказались очень полезными для нее и для сестер ее во Христе. Она верила, что эти неодушевленные предметы ей дал сам Бог, чтобы она смогла оказать Ему особую услугу и тем еще больше прославить Его.

Когда же ей предоставлялся выбор в одежде или других предметах первой необходимости, то она закрывала глаза, протягивала руку и брала то, чего коснулась. Все, что выпадало ей в жизни, она принимала с самой живой благодарностью, как подарок

[239]

Образ жизни, в котором она сочетала выполнение повседневных своих обязанностей монастырской жизни с непрерывным слиянием со своим Возлюбленным, был показан сестре Метильде в видении. Она увидела Иисуса, сидящего на высоком троне, вокруг которого ходила Гертруда, ни на мгновенье не отводя взгляда от своего Господина. В то же время было видно, что она выполняет свои внешние обязанности и с совершенным тщанием. Когда сестра Метильда в изумлении рассматривала это видение, она услышала такие слова: «Это - отображение жизни, какой живет моя возлюбленная Гертруда. Видишь, как она постоянно ходит предо Мной, и никогда не ослабевает ее страстное желание знать и делать именно то, что больше всего угодно душе Моей. Как только она узнает об этом, тотчас же выполняет с тщанием и преданностью, затем сразу же переходит к какой-нибудь другой своей обязанности, с рвением ища новую добродетель, чтобы в ней практиковаться. Потому вся ее жизнь - непрерывная цепь деяний, совершаемых для почитания и прославления Меня».

«Но, Господь, - ответила ему Метильда, - если жизнь Гертруды столь совершенна, то почему она не переносит недостатков других, и почему они кажутся ей столь значительными?» - «Потому что она не может допустить, чтобы на душе ее появилось хотя бы малейшее пятнышко, и не может спокойно видеть даже небольшого несовершенства или порока в душе другого».

Гертруда знала о святости своей сестры Метильды и часто спрашивала ее совета и просила помолиться за себя. Однажды, когда Метильда молилась за нее, ей было видение Господа, одетого в зеленую мантию с золотой окантовкой. Красота его затмевала красоту миллионов ангелов, и правой рукой Он нежно обнимал ту, за которую молилась Метильда. Ей представлялось, что Гертруда тоже обнимает Христа, и что сердце ее прикипело к Ране в боку Иисуса. Изумленная, она пыталась истолковать это видение, когда услышала слова: «Знай, что зеленый цвет и золото Моего одеяния - это Божественный, каждый раз новый Свет Моей Любви. Поток ее никогда не прекращается в душе Гертруды, и слияние ее сердца с Раной Моей показывает, что она столь нераздельно

[240]

Метильда спросила: «Почему кажется, что Гертруда в любой момент готова заняться другим делом и делать как бы случайно то, что внезапно пришло ей в голову. Совесть ее при этом спокойна, что бы она ни делала - молилась ли, писала, наставляла, упрекала или утешала других?»

Ответ был таким: «Я так тесно связал ее душу и Свое Сердце узами милосердия, что она стала одним духом со Мной. Именно поэтому она так мгновенно откликается на все Мои желания. Гармония и взаимопонимание, существующие между сердцем человека и отдельными членами тела его, оказываются не больше тех, что существуют между Моей Душой и душой Гертруды. И как руки человека мгновенно выполняют его желание, ибо они полностью подчиняются воле его сердца, как глаза его сразу же открываются, если сердце его пожелает, так же и Гертруда всегда со Мной и в любой момент готова выполнить те движения, которые Я ей рекомендую».

Сходное с этим откровение было в это же время другой монахине, которой было сказано, что слияние Гертруды с ее Женихом станет еще более полным, что она получит еще более щедрые дары и настолько полно сольется с Ним, что глаза ее будут видеть лишь то, что пожелает Господь, уши будут слышать лишь то, что Он повелит ей услышать, а губы говорить лишь то, что Он повелит ей молвить.

Однажды стояли столь сильные холода, что если бы они продолжались, урожай бы окончательно погиб. Более того, разразился еще и град. Во время жертвоприношения Гертруда стала молиться о прекращении холодов, и когда она уже почти подошла к святым дарам на алтаре, ей было сказано, что ее мольба будет удовлетворена. Но она, набравшись храбрости, попросила о том, чтобы град прекратился тут же. Ее просьба была исполнена, но она была так поглощена выполняемым священнодействием, что тут же забыла о своей просьбе. Она вспомнила о ней, лишь когда вышла из церкви и увидела, что все уже начало таять. Те, кто не знал о молитве Гертруды, были поражены внезапной переменой погоды и боялись, что буря прекратилась лишь на короткое

[241]

В другой раз, когда урожай мог погибнуть от сильного и продолжительного ливня, все монахини постоянно возносили к небу молитвы и каялись, чтобы отвратить беду. Наконец, Гертруда заявила, что будет молиться до тех пор, пока погода не изменится к лучшему. Небо сразу же очистилось и выглянуло солнце, хотя всего за несколько мгновений до этого огромные черные тучи грозили новым продолжительным дождем.

К Гертруде часто обращались не только сестры монастыря, но и сотни людей, издалека привлеченные молвой о ее святости. Нередко она переживала, что ее слова и советы скорее помешают, чем помогут этим людям. Однажды ей пришел ответ: «Больше ничего не бойся, успокойся. Мужайся и утешься. Я Господь твой, Возлюбленный твой, создавший тебя силой Своей любви. Я избрал тебя, чтобы поселиться в тебе и находить здесь Свою усладу. Потому пламенно и смиренно ищущим Меня в тебе Я буду Сам отвечать твоими устами. Посылай ко Мне честных и смиренных и будь уверена, что ради тебя никого из них не обойду Отеческим вниманием, обниму их с нежной любовью и не откажу в Своем поцелуе».

Однажды Гертруда со стыдом молилась за одного человека, ибо он не верил, что сможет получить не только то, о чем она просила для него, но даже больше. Господь сказал ей: «Что бы кто ни надеялся получить и что бы ты ни обещала от Моего имени - будет исполнено. Я сотворю в душе его, что он желает, даже если он по слабости человеческой не поймет, что для него сделано».

Через несколько дней, в течение которых Гертруда удивленно размышляла, как можно так много обещать столь недостойному, она спросила Господа, как мог Он одарить благодатью Своею такого грешника? Иисус ответил следующее: «Разве вселенская Церковь не признает того, о чем Я ранее сказал лишь Петру: «что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф 16. 19). Почему ты не веришь, что Я могу выполнить все, что небесная любовь подсказывает Мне пообещать?» Потом Он коснулся языка ее

[242]

На эти столь чудесные обещания Гертруда ответила: «Я буду горевать, что кто-нибудь может навлечь на себя погибель вечную, если я скажу ему, что ни одно преступление не останется безнаказанным, или что-то в этом роде».

Он ответил: «Каждый раз, когда любовь к справедливости или любовь к людям заставит тебя говорить такие слова, сострадание Мое заранее предупредит грешника, что ты скажешь ему это, чтобы он раскаялся в грехах своих, и тогда он не заслужит наказания за то, что не придал значения твоим наставлениям».

Гертруда ответила: «Если правда, Господь мой, что Ты говоришь моими устами, то почему слова мои так мало влияют на некоторых людей, даже когда я страстно желаю, чтобы они стали прославлять Тебя и спаслись сами?»

Иисус ответил: «Не удивляйся, что слова твои иногда оказываются напрасны и не оказывают на людей никакого действия. Когда Я Сам жил среди людей, Мои собственные слова, хотя и произносились с Божественной силой и страстью, давали завязь плода спасения далеко не в каждой душе. Все в мире устроено по Высшему Провидению и совершенствуется, как предопределено Мной».

Вскоре после этого Гертруде выпал случай упрекнуть одного человека за его порок, и она испугалась, что действовала при этом неосторожно и слишком сурово. Она сразу же обратилась к Жениху своему и стала умолять Его сделать так, чтобы она никогда никому не сказала бы ничего такого, что не было бы угодно Его душе.

«Не бойся ничего, дочь моя, - ответил Спаситель, - лучше преисполнись святой веры. Ибо Я теперь наделю тебя особым даром - когда кто-нибудь будет обращаться к тебе с верой и смирением за советом по любому вопросу, свет Моей истины позволит тебе разглядеть все самые далеко запрятанные неясности этого дела, и ты будешь судить о нем столь же верно, как Я Сам, сообразуясь с конкретным делом и обстоятельствами, в которых

[243]

«О Царь земли и неба! - воскликнула она. - Останови же поток даров Своих, ибо та пылинка и частичка пепла, которой я являюсь, недостойна получать такие милости».

«Дочь моя, зачем так изумляться тому, что Я позволяю тебе судить о причинах Моей неприязни или вражды? - ответил Он. - Ведь Я столь часто доверял тебе секреты Моей дружбы!» Потом добавил: «Никто из пришедших к тебе за советом и утешением с сердцем в глубокой печали и скорби, если он искренен и глубоко смирен, никогда не будет разочарован, ибо Я - Господь, живущий в душе твоей. Чувствуя Себя преисполненным любви, хочу сделать тебя посредницей для многих. И верно то, что вся радость, которую ты при этом будешь испытывать, исходит из полноводного источника в душе Моей».

Метильда однажды увидела в видении, что сердце Гертруды образовало устойчивый и прочный мост, на концах которого как две стены были Божественность Иисуса Христа и Его святая человечность. Потом она услышала такие слова: «Те, кто придет ко Мне по этому мосту, не должны бояться, что заблудятся, или упадут. Те, кто получает ее советы и точно их выполняет, никогда не собьются с пути истинного, ведущего к жизни в блаженстве вечном».

Когда Иисус дал понять Гертруде, что по Его воле она должна записывать получаемые ею откровения, то она из-за своей скромности пришла в полное замешательство. Но Он утешил ее и сказал: «Для чего было записано, что Я посещал св. Екатерину в тюрьме и ободрял ее: будь стойкой и непоколебимой, дочь Моя, ибо Я с тобой? Зачем нужно было, чтобы стало известно, что Я посетил Иоанна, Моего любимца, и сказал ему: приди ко Мне, Мой возлюбленный? Зачем стало известно это и другое о многих святых, если не для возжжения священного огня тех, кто слушает и читает написанное, и чтобы показать всем людям величие Моей любви? Таким образом, - добавил Спаситель, - желание получить милости, подобные полученным тобою от Меня, разбудит

[244]

Однажды Гертруда удивилась, почему Господь так сильно побуждает ее записывать Свои откровения, зная немощь и слабость веры большинства людей. Вместо того чтобы найти в откровениях пример для укрепления в вере, они скорее найдут, что осудить и над чем посмеяться. На это ей отвечено: «Я так глубоко вложил в твою душу благодать Свою, что надеюсь получить обильные плоды. Потому хочу, чтобы все, кто получает эти дары и по своему неведению не обращает на них внимания, узнали бы от тебя, на каких условиях Я одарил их этими дарами, чтобы Моя благодать возрастала в них вместе с их благодарностью. Но если объявится кто-нибудь настолько злобный, что станет порочить святость твоих трудов, то наказание за их грех падет на их головы, и ты не будешь за это в ответе. Ибо Я сказал устами пророка Иезекииля: «Я положу пред ним преткновение, и он умрет» (Иез 3. 20). Я устраиваю так, чтобы многое делалось во имя спасения души Моей избранницы, дозволяю и даже приказываю делать это, хотя деяния эти и вводят в соблазн нечестивых».

Однажды Гертруда уговорила Метильду попросить за нее у Бога две добродетели, которые считала необходимыми для себя. Это были многотерпение и мягкость в обращении с людьми. Когда Метильда молила Господа об этом, Он сказал: «Непорочность, придающая Гертруде совершенное спокойствие и столь милая Мне, происходит оттого, что я выбрал Себе обитель в ее спокойной душе. И так как Я постоянно в ней, то неизбежно и она во Мне. Если ей иногда придется покидать Меня, пусть она делает, как любящая невеста - когда ее куда-нибудь зовут, она обычно берет своего жениха за руку и ведет за собой. Если ей нужно прервать отдохновение созерцания для труда во спасение ближнего, пусть она сохранит Меня в своем сердце, перекрестив его. Перед тем, как говорить, пусть прошепчет Имя Мое - и затем говорит все, на что Моя благодать вдохновляет ее. Так же и терпение ее, чтобы угодить Мне, должно быть результатом мира и учения в душе ее, то есть она должна быть равно спокойной и просвещенной. С одной стороны, она должна заботиться о сохранении мира и спокойствия в своей душе, чтобы никакие беды и горести не могли ее их

[245]

Когда откровения на некоторое время прекратились, Гертруда не разочаровалась и не впала в уныние, но осмелилась спросить, почему она лишилась этой милости. «Когда человек смотрит на того, кто рядом с ним, - ответил ей Господь, - то слишком большая близость часто мешает хорошо видеть другого. Когда друзья обнимаются при встрече, тесное объятие лишает их удовольствия видеть друг друга». Из этих слов Гертруда поняла, что часто мы стоим большего, когда нас лишают ощутимой милости, если при этом не перестаем с таким же пылом делать добрые дела.

В начале монашеской жизни Гертруды Господь часто обращался к ней так, что она слышала его, но затем разговоры приняли другой характер. Она спросила об этом и получила такой ответ: «Раньше Я наставлял тебя, давая разные ответы, чтобы Ты узнавала Мою волю и намерения и сообщала другим. Но теперь Я общаюсь с тобой лишь как Дух и вдохновляю тебя озарениями, которые трудно было бы выразить словами. Ибо Я выбрал тебя, чтобы ты стала хранилищем, где могу хранить сокровища Моей добродетели, с условием, что любой может найти в тебе то, в чем он нуждается, как в невесте, которая знает секреты своего Жениха и в своем небесном слиянии с Ним признает во всем Его золю и Его желания».

И это действительно было так, ибо когда Гертруда молила о чем-нибудь, то даже если она не получала ответа, как это было раньше, она тем не менее чувствовала такое же утешение и уверенность, что молитва ее услышана. Когда же к ней приходили за советом и утешением, она сразу ощущала, как душа ее наполняется необходимым для этого светом. Он вдохновлял ее говорить, ни секунды не раздумывая, ибо она уже знала, что нужно говорить, и всегда говорила это с такой определенностью и уверенностью, что могла бы отдать жизнь за правду этого наития.

Когда Гертруда узнала из небесного откровения, что ее ожидает тяжелое испытание для увеличения ее добродетели, она

[246]

Через некоторое время, когда Гертруда сильно горевала из-за того, что одна набожная женщина, искренне преданная ей, вынудила ее рассказать об особых милостях, полученных от Господа, она обратилась к Матери всех скорбящих, чтобы узнать у нее, что ей делать. «Не жалей раздавать того, что имеешь, - ответила та, - ибо Сын мой достаточно богат, чтобы возместить все, что отдашь во славу Его». Но так как из скромности Гертруде хотелось скрыть милости, полученные ею, даже несмотря на то, что она частично рассказала о них, она хотела узнать у Него Самого, как Он смотрит на это. Пав ниц у ног Его, она умоляла явить Свою волю и сделать так, чтобы она захотела ее исполнить. Он ответил: «Для чего же ты не отдала серебра Моего в оборот, чтобы Я, пришедши, получил его с прибылью?» (Лк 19. 23). Так она узнала, что причины, которые она считала благими и даже внушенными духом Божьим, были чисто человеческими. И с тех пор она более щедро делилась с другими тем, что получала.

Когда Гертруда в своих молитвах предложила Господу жертву в виде всех страданий и мук, которые перенесли ее тело и душа, и всех телесных и духовных удовольствий, которых она себя лишила, Господь явился ей в видении и показал ей эти удовольствия и страдания в образе двух колец, украшенных драгоценными камнями, на Своих пальцах. Гертруда поняла смысл этого и часто повторяла это жертвоприношение. Когда через некоторое время она стала испытывать телесные муки, она увидела, как Господь коснулся ее левого глаза кольцом, которое олицетворяло физические боли и страдания. С тех пор этот глаз стал сильно болеть, и эта боль больше никогда не прекращалась.

Из этого ей стало ясно, что если кольцо есть знак обручения, то и душевные или телесные муки являются подтверждением духовного обручения души с Богом, а значит, тот, кто страдает, может с уверенностью сказать, и это будет совершенная правда:

«Господь мой Иисус Христос обручился со мной Своим кольцом».

[247]

«Он украсил меня короной как Свою невесту», ибо благодарение во время горя и страданий есть корона славы, что ярче золота и ценнее топаза.

У страждущих был особый повод восхвалять милосердие и заботу Гертруды: она с усердием навещала их, доставляла все необходимое и не ограничивалась словесными утешениями, ухаживая за ними, устраивала для них отдохновение. Сестрам нередко приходилось вмешиваться в это проявление ревностного служения - они опасались, что их настоятельница переоценит свои силы и окончательно истощит свой. и без того ослабленный организм. Даже при смерти она постоянно думала об одной из страждущих сестер ее во Христе и не успокоилась, пока ее не принесли к той, которую она могла утешить.

Так как долг человека - почаще молиться за больных, то Гертруда спросила Господа, что именно больше всего нужно больной, за которую она молилась. Иисус ответил: «Молись, чтобы, во-первых, она сохранила терпение, во-вторых, чтобы Я каждое причиняющее ей боль движение заставил служить ее духовному совершенствованию и славе Моей. И знай, что каждый раз, когда ты будешь возносить такую молитву, ты будешь увеличивать и свои достоинства, и добродетели больной, как художник делает краски картины ярче, нанося на нее новые мазки».

Когда монахини пели антифон In lectulo meo из Песни Песней, в котором четырежды повторялись слова quern diligit amina mea, она размышляла о четырех разных способах, которыми преданная душа может искать спасения в Боге.

Первые слова «Ночью я искала Его, Которого люблю всей душой» она поняла как первый способ - возносить Ему восхваление и благодарение на священном ложе духовного созерцания. Но сразу за этими словами следует: «Я искала Его, но не нашла», ибо пока душа находится в оковах или в плену бренного тела, она не может достойно восхвалять Господа.

Она поняла второй способ поисков спасения в Боге в словах:

«Я встану и начну обходить весь город: во всех улицах и переулках я буду искать Его, Кого люблю всей душой», ибо благодарные

[248]

Под словами «Меня обнаружил страж» она поняла ту справедливость и милосердие Божие, которые заставляют душу погружаться в самое себя, а потом сравнивать недостойность свою с теми дарами, которые она получила от Бога.

Так она начала испытывать горе и раскаяние за свои грехи и просить Его о милосердии, говоря: «Не видели ли вы Того, Кого люблю всей душой?» И не будучи уверенной в своих достоинствах, она обратилась к Божественному милосердию со смиренной доверчивостью и страстностью молитв - и высшим наитием, наконец, нашла Того, Кого ищет преданная душа.

По завершении этого антифона она почувствовала себя столь глубоко взволнованной сладостью и множеством других милостей, которыми милосердие Господне наполнило ее за это время, что силы покинули ее тело. Тогда она сказала Господу: «Кажется, теперь искренне могу сказать Тебе - смотри, Господь мой возлюбленный! Не только душа моя, но каждая частичка тела стремится к Тебе!» - «Я знаю и хорошо чувствую это, - ответил Он, - ибо милости эти изливались из Меня и вернулись ко Мне. Но вы, удерживаемые оковами бренности, никогда не сможете понять ту сладость, которую вы доставляете Мне». И добавил: «Знай, что этот порыв благодати прославляет тебя, как Тело Мое было прославлено на горе Фавор в присутствии трех Моих любимых учеников, так что Я могу сказать о тебе - это дочь Моя любимая, которой Я очень доволен. Ибо эта милость может сообщать как телу, так и душе изумительную славу и сияние».

Накануне праздника св. Варфоломея Гертруду одолели невыразимая печаль и раздражительность. От этого у нее стало так темно на душе, что она перестала испытывать радость от присутствия в ней Господа, и свет не вернулся к ней, пока в следующую субботу не вмешалась Пресвятая Дева, когда монахини пели в ее честь антифон «О Мария, Звезда морей». На следующий день, когда она внутренне радовалась той нежности и ласке, с которой Господь к ней относится, она начала размышлять о своей

[249]

В ответ в видении ей был показан небольшой узкий сад, заполненный прекрасными цветами, но окруженный шипами. Через сад протекал небольшой ручеек меда. Господь сказал ей: «Предпочтешь ли ты Мне радость, которую сможешь получить в этом саду?» Она ответила: «Конечно нет, о Господь мой». Потом Он показал ей другой садик, в котором было очень грязно и болотисто, но местами росла трава и простенькие цветы. Когда Он задал ей тот же вопрос, она отвернулась от сада и с отвращением воскликнула: «Пусть же я никогда не предпочту ужасную иллюзию кажущегося блага, скрывающую реальное зло, Ему, Который есть единственный властелин, истинный, неизменный и вечный Бог!»

Господь ответил ей: «Почему же ты не веришь Мне, что тебе оказывают милосердие? Разве те милости, которыми Я тебя одаряю столь щедро, - не доказательство того, что ты им пользуешься? Почему ты приходишь в отчаяние от грехов своих, ведь Священное Писание подтверждает, что милосердие покрывает множество грехов, если ты не предпочтешь свою волю Моей? Я показал твое своеволие в виде сада с цветами, а удовольствия чувственные в виде грязи, покрывающей болото». Она ответила: «О пусть я буду благодарна Господу тысячу раз, что, отвернувшись от сада с цветами, я могу полностью отказаться от моего своеволия! Но боюсь, что мне было легче это сделать оттого, что место это выглядело столь неприглядно». «Это потому, - ответил Господь, - что руководя совестью Своих избранниц, Я позволяю им видеть преходящие ценности лишь в небольшой мере, чтобы не подвергать слабость их человеческой природы большому соблазну, и чтобы легче вдохновить их презрением к ложным удовольствиям бренного мира».

[250]

Однажды, когда Гертруда готовилась к святому причастию, она почувствовала, что ее отвлекают назойливые мысли. Когда она стала умолять о помощи, Господь сказал ей: «Если любой, кого одолел соблазн, обратится ко Мне за защитой, имея твердую надежду, то о нем можно сказать - это мой голубь, выбранный из тысячи, он пронзил Сердце Мое одним взглядом. Потому если Я подумаю, что не смогу помочь ему, то Сердце Мое почувствует такую безутешную скорбь, что даже все неземное блаженство не сможет Меня утешить, ибо он - часть Тела Моего, и он слит с Моей Сущностью, и Я всегда остаюсь защитником и заступником Своего избранника, испытывая глубокое сострадание ко всем его нуждам».

«О Господь, - спросила Гертруда, - как это возможно, чтобы Твое безупречное Тело, в котором никогда не бывает никаких противоречий, позволяло Тебе сочувствовать нашим бесчисленным слабостям?»

Он ответил: «Ты легко можешь в этом убедиться. Разве не сказал один из моих апостолов: «Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр 2. 17, 18). Далее Он добавил: «Этот взгляд возлюбленной Моей, который пронзает сердце Мое, - то доверие и та вера, которую она должна ко Мне испытывать. Она должна верить в то, что Я знаю, могу и желаю помогать ей преданно во всех ее бедах и горестях, и эта вера и доверие имеют такую власть надо Мной, что не могу покинуть ее».

«Но, Господь, - сказала Гертруда, - доверие это столь великий дар, что никто не может обладать им, если Ты не даруешь его. Что же остается тем, кто лишен его?»

Он ответил: «Каждый может хоть немного преодолеть свое недоверие, имея свидетельство Священного Писания, и сказать если не сердцем, то хотя бы устами: «Если мне предстоит быть брошенным в ад, то Ты, о Господь, вызволишь меня оттуда».

[251]

Но через некоторое время, когда она углубилась в себя и увидела, что душа ее столь же чиста, она испугалась, что увиденное ею раньше было только иллюзией, так как казалось немыслимым, чтобы за это время душа не запятналась никакими грехами и упущениями, на которые так часто толкает человеческая слабость.

Но Господь успокоил ее такими словами: «Неужели Моя власть меньше той, которой Я наделил тварей Своих? Солнце имеет такую силу, что лучи его способны вернуть белизну старому одеянию и даже сделать его белее прежнего. Сколь больше могу сделать Я, Создатель этого солнца, направляя взор на грешника, чтобы сделать душу его светлой, очистить ее пламенем Моей любви от всех до единого пятнышек?»

Однажды Гертруде очень трудно было исповедоваться, и ей стало казаться, что у нее не хватит на это собственных сил. Тогда она обратилась к Господу со всем пылом, на который была способна, и Он сказал ей: «Почему ты не доверила эту исповедь Мне, чтобы тебе не пришлось думать о собственных усилиях или стараниях, чтобы сделать ее совершенной?» Она ответила: «Я полностью и совершенно доверяю Твоему милосердию и Твоей власти, о любящий Господь, но я считаю справедливым, ибо обижала Тебя грехами своими, что я должна представить Тебе какие-то доказательства своего исправления, размышляя о беспорядочности своей жизни и горюя при этом душой». После того как Господь показал ей, что одобряет ее намерение, Гертруда полностью погрузилась в воспоминания о своих грехах, и ей показалось, что кожа ее в нескольких местах порвалась и как бы проткнута шипами; когда она потом показала свои раны и свое горе Отцу милосердному как мудрому и преданному врачу, Он с любовью наклонился над ней и сказал: «Я согрею ванну исповеди для тебя Своим

[252]

Когда подошло время исповеди, она взволновалась еще больше, чем раньше. «О Господь, - воскликнула она, - Твоя отеческая любовь знает, как я переживаю по поводу этой исповеди, зачем Ты позволил, чтобы меня мучило это испытание?» Господь ответил: «Те, кто принимает эту ванну, привыкли к тому, что их трут, чтобы лучше очистить от грехов: так и душевное беспокойство послужит для твоего очищения». Потом Гертруда увидела справа от Иисуса ванну, от которой шел густой пар, по другую сторону дивный сад, украшенный цветами. Самыми заметными среди них были прекрасные и благоуханные розы без шипов. Бог подал ей знак войти в этот сад, если она предпочитает его ванне, которой она так боялась. «Только не это, о Иисус, - воскликнула она, - а ванну, которую Ты согрел Своим небесным дыханием». Господь ответил: «Пусть она послужит вечному спасению твоей души!»

После этого Гертруда поняла, что сад олицетворял внутренние радости Небесной благодати, которые овевают преданную душу ветром сострадания и любви, орошают любовной росой слез и во мгновение ока делают ее белой как снег, обеспечивая ей не только прощение всех грехов, но даже увеличение достоинств. Она не сомневалась в том, что Господу более угодно, чтобы из любви к Нему она выбрала приносящее боль вместо приносящего утешение. После исповеди, удалившись для молитвы, она почувствовала, что Господь помогает ей. Так то, что казалось ей ранее тягостным, теперь было простым и легким.

Однажды, когда Гертруда слушала литургию, она почувствовала сильную усталость и сонливость, но звук колокола пробудил ее, и она увидела Иисуса с деревом в руке. Дерево это выглядело как только что спиленное возле самых корней и было покрыто прекрасными плодами, а листья его светились лучами как

[253]

Получив этот залог, она стала молиться за человека, который надоедал ей незадолго до этого, прося дать ей снова испытать уже перенесенные ею страдания, в результате чего этот человек получит от Господа более щедрые милости. Тотчас она увидела цветок изумительного цвета, распустившийся на вершине дерева и обещавший превратиться в плод, если она выполнит свое доброе намерение. Это дерево было символом милосердия, на котором растут не только множество плодов добрых дел, но также цветы доброй воли и яркие листья святых желаний. Поэтому жители рая очень радуются, если люди снисходят до своих братьев и сестер и изо всех сил стараются утешить их в их нуждах.

В этот же день Иисус явился ей в виде красивого юноши и попросил ее подняться на ветви дерева и собрать Ему орехов. «Но, мой сладчайший Иисус, - ответила она, - зачем Ты просишь меня сделать то, что намного превосходит мои жалкие достоинства и возможности моего пола и что Твоя снисходительность скорее склонна сделать за меня?» «Ни в коем случае, - ответил Он, - разве невеста не должна свободнее вести себя в ее собственном доме, чем жених, который бывает в нем лишь время от времени, навещая ее? Но если она разрешит что-нибудь своему скромному жениху, когда он у нее в гостях, то он не упустит сделать то же самое, когда она придет к нему». Из этого она поняла, какие бессмысленные отговорки находят те, кто говорит: «Если Бог хочет, чтобы я сделал то-то и то-то, Он окажет мне милость, необходимую для того, чтобы я это сделал». Важно, чтобы люди полностью подчиняли свою волю воле Господа и никогда не искали бы выгоды для себя - за это они потом получат вечное воздаяние.

Теперь Гертруда охотно влезла на дерево. Он тоже поднялся и сел рядом, велев ей очистить орехи, чтобы их можно было есть. Этим иносказанием Он учил ее, что недостаточно только преодолеть сильное нежелание делать доброе дело. Нужно еще и делать

[254]

Однажды Гертруда, прослушав проповедь о Божьей справедливости, была так испугана, что не смела подойти под причастие. Но Господь сказал ей: «Посмотри, в каком маленьком пространстве Я дарю тебе всю Свою Божественность и всю Свою человечность. Сравни размеры дароносицы с размерами человеческого тела и посуди о беспредельности. Ибо насколько тело человека многократно превышает по размерам маленькую гостию, настолько же Мое милосердие и любовь в причастии уменьшает Меня до этого состояния, так что любящая Меня душа в некотором роде больше Меня, как тело человека больше Моего Тела в виде гостии».

На следующий день, когда она приняла спасительную гостию, Господь обратился к ней с такими словами: «Смотри, давший ее тебе священник прикасается к ней прямо руками, а его риза из уважения ко Мне не закрывает руки его. Это должно научить тебя, что хотя Я с удовольствием принимаю все, что делается во славу Мне - молитвы, всенощные бдения, посты и другие благочестивые действия и обряды, но все же (не слишком умные этого не поймут) вера и доверие, с которыми избранные Мною обращаются ко Мне, волнуют и трогают Меня гораздо больше. Как видишь, Тело Мое ближе к рукам священника, чем к его ризе».

Однажды, когда Гертруда услышала колокол, зовущий ее к приобщению святых истин, и уже началось песнопение, она чувствовала, что еще недостаточно готова, и обратилась к Господу со словами: «Видишь, Господи, Ты приближаешься ко мне. Почему Ты не одарил меня истовой верой, чтобы я могла предстать перед Тобой лучше подготовленной к таинству?» Он ответил: «Жениха больше восхищает природная красота невесты, чем ее украшения. Так и Я полученной от Меня истовой вере предпочитаю достоинство скромности и смирения».

[255]

Однажды Гертруда, перед тем как подойти под святое причастие, выказала глубочайшее смирение и покорность в подражание Его унижениям, когда Он спускался с небес в преддверие ада. Затем, присоединившись к Нему в Его сошествии в ад, она опустилась до самого дна чистилища. Сойдя еще глубже, она услышала, как Господь сказал ей: «Я привлеку тебя к Себе в гостии у алтаря так, что ты потянешь за собой всех, кто почувствует благоухание твоего возвышенного желания».

Когда Гертруда в молитве предложила себя в жертву Господу и спросила, чем она должна заняться на этот раз, Он ответил: «Чти Мою Мать, сидящую рядом со Мной, и восхваляй ее». После этого Гертруда начала отдавать почести Царице Царства Небесного, читая стих «Рай наслаждений», и, превознося ее, начала просить Деву Марию дать ей сердце, украшенное столькими добродетелями, чтобы Господь мог найти усладу, поселившись в нем. Тогда Пресвятая Дева наклонилась над ней и посадила в душе ее самые разные цветы добродетели - розу любви, лилию девственности, фиалку смирения и послушания и многие другие.

Затем Гертруда так обратилась к ней: «Возрадуйся, образец благочиния», - восхваляя ее за то, что она распорядилась своими желаниями, суждениями и привязанностями лучше, чем все остальное человечество, с гораздо большей заботой и рассудительностью, и за то, что служила Господу, поселившемуся в ней, с таким почетом и уважением, что ни разу не причинила Ему боли или страдания в своих мыслях, словах или действиях. Когда Гертруда

[256]

Так как Гертруда привыкла адресовать все прекрасное и подходящее своему Возлюбленному, то когда она слышала или читала хвалу Пресвятой Деве или святым и чувствовала, что больше обычного этим взволнована, то душой возносилась к Господу, так что думала в этот момент больше о Нем, чем о том святом, которого поминали. Когда она слушала проповедь в праздник Благовещения, в которой говорилось только о Деве Марии и совершенно не упоминалось о воплощении Божества в Христе, она так опечалилась, что, проходя мимо алтаря Пресвятой Девы по возвращении с проповеди, не поприветствовала ее с обычным пылом, а скорее адресовала свое приветствие Иисусу, священному плоду ее чрева. Но затем она испугалась, что этим огорчила августейшую Царицу, пока Господь не успокоил ее такими словами: «Не бойся Гертруда, Моя возлюбленная; ибо несмотря на то, что ты адресовала чествования и хвалу, которые ты обычно возносишь Моей Матери, только Мне, для нее это не будет менее подходящим или угодным».

Однажды, когда из-за болезни Гертруда не смогла присутствовать на вечерне, она воскликнула: «Господь мой, разве Ты не был бы более прославлен, если бы я была в хоре общины и молилась вместе со всеми, выполняя требования устава, чем когда я здесь провожу время совершенно без пользы из-за этой болезни?» На что Он ответил: «Будь уверена, что жениху приятнее беседовать со своей невестой наедине в его доме, чем на людях, когда он представляет ее украшенной самыми богатыми украшениями». Она поняла, что душа ее появляется на людях в парадных одеждах, когда занята добрыми делами во славу Господа, но что отдыхает она в укромном месте со своим Женихом, когда сама Гертруда из-за слабости или болезни не может присутствовать на службах и обрядах. В этом состоянии или наряде она лишена удовлетворения от того, что действует по собственной воле или склонности, и оказывается полностью покинутой на волю Божию,

[257]

Однажды, когда Гертруда с большим пылом повторяла текст богослужения в праздник одного из святых, она увидела, что каждое ее слово вылетает как стрела из ее сердца прямо в Сердце Иисуса, глубоко проникая в Него и наполняя Его светлым блаженством. С конца каждой из этих стрел исходили лучи света как от звезд. Казалось, что этот свет попадает на всех святых, но в особенности на того из них, чей праздник был в этот день. На нижнем конце каждой стрелы образовались капли росы, которые, стекая, удобряли души живущих и освежали души в чистилище.

«Однажды, когда Гертруда пыталась придавать особый смысл каждой ноте и каждому слову своего песнопения, ей так мешала в этом слабость ее человеческой природы, что, в конце концов, она воскликнула: «Увы! Какую пользу могу я получить от обряда, если я так неуравновешена?» Но Иисус вручил ей Свое Священное Сердце в виде сияющего светильника и сказал: «Смотри, я даю глазам твоей души Мое любящее Сердце - это Сердце Святейшей Троицы, которое может исполнять все, что тебе не под силу, так что для Меня ты будешь выглядеть во всем совершенной. Ибо как верный слуга всегда готов выполнить любое приказание своего хозяина, так с этого момента Сердце Мое будет готово в любой момент исправить твои недостатки и упущения».

Гертруду очень удивила и напугала эта невероятная доброта. Ей казалось, что не подобает обожаемому Сердцу, сокровищнице Троицы и плодоносному источнику всего благого на свете постоянно оставаться рядом с таким ничтожеством, восполняя ее пороки и недостатки, как слуга для господина. Но Господь успокоил и ободрил ее, приведя такое сравнение: «Если у тебя красивый и мелодичный голос и тебе очень нравится петь, разве тебе понравится, когда другая, имеющая грубый и неприятный голос и не умеющая издавать правильные звуки, захочет петь вместо тебя и будет на этом настаивать? Так и Мое Священное Сердце, понимая всю бренность и непостоянство человеческой природы, страстно желает постоянно быть приглашаемым словами или какими-либо другими знаками, чтобы делать за людей то, что они

[258]

Однажды Господь сказал ей: «Я стану камнем, закрывающим врата твоих чувств, Я поставлю там Свои привязанности, чтобы они как солдаты охраняли этот камень, защищая душу твою от всего приносящего боль и вливая в тебя Небесное могущество для Моей вечной славы».

Однажды, испугавшись, что поспешно осудила одну из монахинь за какой-то поступок, она сказала: «О Иисус! Ты поставил солдат, чтобы охраняли вход в душу мою, но, увы! я боюсь, что они покинули ее, ибо я так сурово осудила ближнего своего». «Как можешь ты жаловаться, что они покинули тебя, - ответил ей Иисус, - если в этот самый момент ты ощущаешь их помощь? Ибо если они не могут быть довольны тем, что огорчает Меня, это знак того, что кто-то хочет соединиться со Мной».

Когда Гертруда принесла в жертву душу свою Господу с такими словами: «О Господь, возьми душу мою, отрешенную от всех живых существ. Я отдаю Тебе ее искренне и добровольно, умоляя Тебя омыть и очистить ее от греха, и украсить драгоценной кровью Твоего Сердца, и соединить с Тобой благоуханием милосердной любви», - Иисус явился ей в видении, вручая сердце ее Богу-Отцу, соединенным со Своим, в виде чаши, две половинки которой были склеены воском. Увидев это, Гертруда воскликнула пылко: «Окажи мне такую милость, Господин мой, чтобы сердце мое всегда было перед Тобой, как те сосуды, которыми пользуются государи, чтобы Ты мог промывать, заполнять и опустошать его, как Тебе нравится, как и когда пожелаешь». Благосклонно восприняв эту просьбу, Бог-Сын сказал Богу-Отцу: «О Предвечный Господь! Пусть эта душа изливает для Твоей вечной славы то, что Моя содержит в Моей человечности!» И с этого момента каждый раз, когда Гертруда вверяла свою душу Господу с упомянутыми словами, эта душа казалась ей столь переполненной, что через края ее переливались хвала и благодарение, увеличивая этим радость блаженных на небесах и украшая праведников на земле.

[259]

Однажды Гертруда предложила в жертву Предвечному Отцу одну свою трудную обязанность, говоря: «О Господь! Я предлагаю Тебе в жертву эту работу через Твоего Единственного Сына в лице Духа Святого для Твоей вечной славы». И ей дали понять, что это намерение сделало работу очень ценной, гораздо ценнее обычного человеческого труда, и что такая жертва весьма угодна Богу-Отцу. Точно так же, как предметы выглядят зелеными, если на них смотреть через зеленое стекло, и красными - через красное, так все, что предлагается Богу-Отцу через Его Сына становится более угодным и приемлемым для Него.

Гертруда спросила однажды у Господа, какую пользу от ее молитв получают некоторые из ее подруг, за которых она молится, ибо не заметно, чтобы они изменились от этого к лучшему. Иисус привел в ответ такое сравнение: «Если юноша вернулся от императора, получив от него в дар обширные владения, дающие большой доход, то те, кто видит в нем ребенка, плохо представляют себе, каким богатством он теперь обладает, а те, кто присутствовал при дарении, хорошо понимают, какую власть и какой вес это богатство придаст ему в будущем. Поэтому не удивляйся, если ты не видишь плодов своих молитв глазами телесными, ибо Я распоряжаюсь ими согласно Моей извечной мудрости так, чтобы получить наибольшую пользу. И знай, что чем больше ты за них молишься, тем счастливее они станут, ибо ни одна молитва, вознесенная с верой, не пропадает втуне, хотя мы и не знаем о том, какую пользу она принесет».

В размышлениях над словами Священного Писания Гертруда поняла из слов Исайи: «У тебя нет своих путей, и нет воли, чтобы сказать хоть слово», что тот, кто хорошо соразмеряет свои слова и поступки и воздерживается даже от тех, которые не противоречат закону, но бесполезны, получит тройную пользу: во-первых, он будет находить больше радости в Боге, по словам: «То будешь иметь радость в Господе» (Ис 58. 14), во-вторых, плохие мысли больше не будут иметь над ними такой власти, ибо сказано: «Я возведу тебя на высоты земли», и в-третьих, в вечности Бог-Сын

[260]

Слова пророка «воздаяние его пред лицем Его» (Ис 40. 10) открыли Гертруде, что сам Иисус Своей любовью есть воздаяние избранным Его, и Он проникает в их души с такой сладостностью, что они истинно должны говорить, что вознаграждены сверх всякой меры. «И творение Его перед Ним» - этим сказано, что если мы полностью отдаемся на волю Божественного Провидения и во всем стремимся только к исполнению воли Божией, то благодать уже сделала нас совершенными в глазах Господа.

Из слов «Пойте Господу песнь новую» (Пс 149. 1) она поняла, что тот поет новую песнь, кто поет с истовой верой, ибо когда он получает от Господа милость понимания того, что он поет, его пение становится угодным Господу.

Когда пели антифон: «Если кто хочет идти за Мною, отвергни себя и возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф 16. 24), Гертруда увидела Иисуса идущим по дороге, казавшейся красивой из-за лавров и цветов по сторонам ее, но все же она была узкая и заросла терновником. Потом она увидела крест, который двигался впереди Его и раздвигал колючие кусты, делая дорогу шире и облегчая путь. Время от времени Спаситель оборачивался к тем, кто следовал за Ним, и лицо Его озарялось нежной любовью. Он подбадривал их словами: «Пусть тот, кто придет после Меня, возьмет этот крест и отречется от себя, и последует за Мной». Из этого она узнала, что борьба с нашими соблазнами и искушениями суть крест наш. Например, для одного крест в том, чтобы выполнять то, что ему не нравится, для другого - ограничение его желаний. Каждый должен нести свой крест, то есть желать выполнить все, что ему предначертано, в то же время не упуская ничего, что могло бы послужить во славу Господа.

Когда хор пел стих: «Дела беззаконий превозмогают меня» (Пс 64.4), она узнала, что если любого, кто согрешил по слабости человеческой, слишком сурово осуждают за это другие, то эта излишняя суровость навлекает на него милость Божию и увеличивает его достоинства.

[261]

В один из дней поста, когда Гертруда не могла петь из-за сильнейшего недомогания и головной боли, она спросила у Господа, почему Он допускает, чтобы эти хвори так часто преследовали ее именно в праздники. Иисус ответил: «Чтобы не дать тебе раствориться в удовольствии от мелодичного песнопения, а значит, более расположить тебя к получению Божьих милостей». Она спросила: «Но не может ли милость Твоя предотвратить эту беду?» На это Иисус ответил: «Человек получает большую пользу от того, что именно недуги устраняют повод для грехопадения, ибо тогда он получает двойное достоинство - терпения и смирения».

Как-то раз Гертруда в отчаянии воскликнула: «О мой Спаситель! Почему я не способна пылать таким сильным пламенем веры, чтобы сердце мое расплавилось в нем, и я могла бы целиком влить его в Тебя?» «Твоя воля, - ответил Господь, - будет для тебя тем пламенем, которого ты столь страстно желаешь». Из этого она узнала, что силой воли своей человек может исполнить все, что он захочет сделать во славу Господа.

Однажды проповедник сказал в своей проповеди, что никто не может спастись, не любя Господа, и что в душе должно быть хотя бы столько этой любви, чтобы она заставила его раскаиваться в совершенных грехах и воздерживаться от новых грехов. Гертруда начала размышлять о том, что многие перед смертью каются больше из-за боязни попасть в ад, а не из любви к Господу. На это Иисус сказал ей: «Если Я вижу, что перед смертью человек думает обо Мне с радостью, и что он совершал дела, достойные воздаяния, то Я появляюсь перед ним в его смертный час с ликом,

[262]

Однажды, когда Гертруда размышляла о своей греховности и порочности, она снова стала удивляться тому, как она могла оказаться угодной Господу, который, наверное, видит тысячу недостатков там, где она сама видит только один. Но Иисус утешил ее таким ответом: «Любовь все делает угодным». И она узнала, что уж если на земле любовь обладает силой, делающей привлекательным даже уродство, то насколько же легче Господу, который есть Любовь, сделать Своей любовью угодными Себе всех, кого Он любит!

Когда Гертруда однажды сокрушалась в душе своей о том, что она не способна так пылко мечтать об увеличении славы Божией, как это следовало бы, Господь объяснил ей, что Он вполне удовлетворяется нашими желаниями и устремлениями, если мы просто не способны на большее, и что они тем возвышеннее, чем лучшими мы хотим их видеть. Поэтому, если душа наша рождает мечту или устремление или хочет иметь такую мечту, то Господь с такой же радостью поселяется в ней, как человек в доме, в котором весной распускаются цветы.

Когда однажды Гертруда почувствовала приближение тяжелой болезни прямо накануне одного из праздников, ей захотелось, чтобы Господь сохранил ей здоровье до окончания праздника или хотя бы оставил ей достаточно сил, чтобы присутствовать на богослужениях. Однако она полностью отдалась в этом на волю Бо-жию и получила от Него такой ответ: «Тем, что ты просишь Меня об этом, но в то же время полностью полагаешься на Мою волю, ты вводишь Меня в сад наслаждений, украшенный цветами, что в высшей степени угодно Мне. Но Я знаю, что если дам тебе то, что ты просишь, и позволю присутствовать на праздничных богослужениях, значит, Мне придется идти туда, где нравится тебе. А если откажу в просьбе, но ты сохранишь при этом терпение, то пойдешь за Мной туда, где нравится Мне, ибо Я нахожу в тебе больше радости, если у тебя появляются благие намерения в болезни и страданиях, чем если ты ревностно служишь, но одновременно получаешь удовольствие».

[263]

Однажды Гертруда, подавленная слабостью своей, сказала: «О Иисус! Что со мной будет, и что Ты решил сделать со мной?» Он ответил: «Я утешу тебя, как мать утешает дитя свое». Потом добавил: «Разве ты никогда не видела, как мать ласкает дитя свое?» Поскольку она не ответила, ибо не помнила такого случая, Иисус показал ей мать, ласкающую ребенка, и заставил ее отметить три вещи, которые она не заметила сразу.

Первое: мать часто показывала ребенку, что хочет обнять его, и он вставал и топал к ней, хотя был еще слабеньким и почти не умел ходить. И добавил, что именно так она должна заставлять свою любовь к созерцанию «подниматься на ноги», чтобы познавать радость созерцания Обожаемого Объекта ее любви.

Второе: мать часто испытывала ребенка, спрашивая его, не хочет ли он того или другого, но не давая ему желаемого. Так Бог иногда испытывает человека, допуская, чтобы тот боялся бед и несчастий, которые никогда с ним не случатся, и все же, если человек безгранично покоряется воле Божией, Господь бывает доволен смирением и награждает его вечным воздаянием.

[264]

Однажды Гертруда спросила Иисуса, чем ей сейчас заняться. «Я хочу, чтобы ты поучилась терпению», - ответил Он, ибо в тот момент она была сильно возбуждена. «Но как, - спросила она, - могу я научиться этому, каким способом?» Тогда Иисус, как добрый учитель, который обучает маленьких детей, начал учить ее трем азам, с помощью которых она может научиться терпению. «Во-первых, учти, что царь дарит свою дружбу тому, кто больше других походит на него, и пусть это тебя научит, что Моя любовь возрастает, если из любви ко Мне ты терпишь такое же неуважение к себе, какое когда-то испытал Я. Во-вторых, пойми, что двор тоже очень уважает того, кто больше всех похож на царя и более других дружен с ним, и посуди о том, какая слава приготовлена тебе на небесах в воздаяние за твое терпение. В-третьих, подумай о том, какое утешение получает человек, видя нежное сострадание от друга своего, и пусть это научит тебя, какое сострадание к тебе Я испытываю на небесах даже за малейшую мысль, заставляющую тебя страдать на земле».

Когда пели псалом Sicut cervi в заупокойной службе, Гертруда, услышав слова «душа моя жаждет», попыталась оживить в себе пылкую веру и сказала Иисусу: «Увы, Господь мой! Как слабы мои устремления к Тебе, моему единственному и истинному Благу! И как редко я могу сказать Тебе: «Душа моя жаждет Тебя!» «Ты говоришь Мне, - ответил Господь, - не редко, но непрестанно, что душа твоя жаждет Меня, ибо безграничная любовь, которая заставляет Меня добиваться спасения человечества, заставляет Меня также верить, что во всем том благе, которого желают мои избранницы, они стремятся ко Мне, ибо все благо исходит от Меня. Например, если люди ждут здоровья, мудрости, отдыха, различных удобств или любых других благ, то добротолюбие заставляет Меня верить, что во всем этом они ищут Меня и устремляются ко Мне, чтобы Я мог воздать им впоследствии, кроме случаев, когда они преднамеренно отвращают от Меня свои намерения, например,

[265]

Однажды Гертруда спросила: «Скажи, о Господь, почему мои молитвы часто не бывают действенны?» Иисус ответил: «Представь, что царица хочет, чтобы слуга подал ей нитку, которая, как ей кажется, висит у нее на левом плече. Но она не может видеть того, что делается у нее за спиной, а эта нитка на самом деле справа. Разве слуга не в точности выполнит ее желание, если подаст нитку так, как будто та действительно была слева? Так и здесь - если Я не слышу ваши молитвы так, как вы этого хотите, то делаю так, как лучше для вас, хотя по бренности человеческой вы не можете этого видеть».

В ночь перед воскресеньем, готовясь к причастию, Гертруда почувствовала такую слабость, что испугалась, что не сможет причаститься. Она обратилась к Господу, чтобы узнать, что будет более угодно Ему. Он ответил: «Если жених уже отведал различных блюд, то он предпочтет побыть наедине со своей невестой, а не сидеть с ней за столом. Я предпочел бы, чтобы ты воздержалась от причастия из благоразумия на этот раз, вместо того чтобы принимать его». - «А как, о мой верный Господин, Ты можешь сказать, что уже насытился?» Иисус ответил: «Я насытился твоей умеренностью и сдержанностью в разговоре, твоей властью над чувствами, всеми твоими устремлениями, всеми твоими молитвами, всеми добрыми и радостными чувствами, которые ты испытала, когда готовила себя к принятию Тела Моего и Крови Моей, - все это для Меня как самая вкусная пища и подкрепление».

Однажды Гертруда спросила Господа: «Как Ты воспринимаешь религиозный пыл, с которым некоторые относятся к Твоему изображению на распятии?» Иисус ответил: «Я принимаю это хорошо, тем не менее привязанные к этому изображению, но не следующие Моему примеру уподобляются матери, которая потворствует самой себе и для хорошей репутации богато украшает дочь, грубо отказывая ей в том, что та хочет иметь больше всего. А

[266]

Однажды, когда Гертруда болела лихорадкой, которая то усиливалась после сильного потения, то снова ослабевала, в одну из ночей, вся мокрая от пота, она захотела узнать, будет ли ей после этого хуже или лучше. Тогда Иисус явился ей в видении, сияя красотой и неся в одной руке здоровье, а в другой болезнь. Он предоставил ей право выбора между ними. Но Гертруда отказалась и от того и от другого и, бросившись в объятия Иисуса, прижалась к Его любящему Сердцу, в котором заключено все добро на свете, чтобы узнать Его сладостную для нее волю. Иисус принял ее с большой нежностью, любовно обнял, позволяя отдохнуть у Него на груди. Но она отвернула от Него свое лицо, склонив голову набок, и воскликнула: «Я отворачиваюсь от Тебя и умоляю Тебя от всего сердца, не считаясь ни с какими моими склонностями и желаниями, исполнять лишь Твою Божественную волю во всем, что касается меня».

После этого Господь влил в грудь Гертруды две струи живой воды, вытекавшей с двух сторон из Его Сердца как из мистического сосуда, и сказал ей: «Раз ты отвернулась от Меня и отказалась от своей воли во всем, Я низвергну на тебя всю нежность Своего Божественного Сердца».

Однажды ночью, когда Гертруда говорила со своей совестью, она обнаружила у себя привычку повторять: «а Бог его знает», не задумываясь и по всякому поводу. Сурово осудив себя за это, она попросила, чтобы Господь больше никогда не позволял ей называть Имени Своего всуе. На что Иисус с любовью ответил: «Зачем лишать Меня славы, а себя награды, которую ты получаешь каждый раз, когда обнаруживаешь у себя подобный грех и всерьез решаешь покончить с ним? Ибо когда любой человек в поте лица своего борется с грехами и недостатками из любви ко Мне, он предъявляет Мне такое же свидетельство верности и уважения, как солдат своему капитану, мужественно отражая

[267]

Когда Гертруда после поста некоторое время истекала кровью, можно было часто слышать, как она вполголоса бормотала такие слова: «О самый прекрасный из царей! О сверкающий великолепием принц!» и другие, столь же возвышенные. Придя в себя однажды утром, она сказала Господу: «О самый верный и нежный Господин мой! Что я должна сделать с этими словами, которые столь часто приходят мне на ум и просятся на язык?» Тогда Иисус показал ей золотое ожерелье из четырех частей, которое Он держал в руках. Но так как Гертруда не знала, что означают эти четыре части ожерелья, то Он дал ей понять в духе, что первая часть олицетворяет Божественность Христа, вторая - Душу Его, третья - каждую преданную душу, с которой Он обвенчался Своей Собственной Кровью, и четвертая - чистое и беспорочное Тело Его. Так она узнала, что верную душу поместили в это ожерелье между Душой и Телом Иисуса, чтобы показать этим, какой прочной любовью Спаситель соединил с ними верную душу. И внезапно на нее нашло наитие свыше, и в экстазе при виде этого ожерелья она услышала такие слова:

«Ты - жизнь моей души! Пусть все желания моего сердца соединятся с Тобой пламенной любовью! Пусть они засохнут и погибнут, если обратятся на кого-либо другого или на что-либо другое, кроме Тебя. Ибо Ты - красота всех цветов, сладость всех вкусов, благоухание всех запахов, гармония всех звуков, прелесть всех объятий!

В Тебе радость всех наслаждений, из Тебя истекает бурный поток любви, к Тебе всех влечет неотразимая красота, через Тебя все ощущают сладостное веяние любви! Ты - переполненная бездна Божественности!

О Царь всех царей! Самый великий из всех Повелителей! Прекрасный Принц, Миролюбивый Правитель, Верный Защитник! Ты - животворящая жемчужина человеческого благородства с самыми благими чувствами! Ты - самый искусный работник, самый снисходительный хозяин, самый мудрый советчик, самый добрый защитник, самый верный друг! Ты - сладкий аромат всех наслаждений!

[268]

Я предпочитаю Тебя любому из существ, для Тебя я отказываюсь от всех удовольствий, ради Тебя я сама ищу горести, печали, болезни, и во всем этом я желаю лишь Твоей славы.

Душа моя и уста мои подтверждают, что Ты поощряешь и ускоряешь все доброе. Благом Твоей Любви я соединяю страстное духовное горение с добродетельностью молитв Тебе, чтобы сила этого священного союза могла поднять меня до высшей степени совершенства, и да успокоится во мне любой шелохнувшийся в душе протест».

Однажды Христос явился Гертруде в видении и, показав ей сердце Свое, сказал: «Возлюбленная моя, дай мне твое сердце». Когда она протянула Ему сердце свое с глубоким уважением, ей показалось, что Он соединил их сердца каналом, и по этому каналу потек мощный поток Его нескончаемых милостей. Он сказал ей: «С этого момента Я буду пользоваться твоим сердцем как каналом, по которому из Моего любящего Сердца будут истекать мощные потоки милосердия и утешения на всех тех, кто будет готов принять их, обратившись к тебе с верой и смирением».

Однажды, когда монастырь сильно задолжал, Гертруда молила Господа с большим, чем обычно, пылом о том, чтобы келариссы* монастыря смогли уплатить долги. Он же ответил ей с нежностью: «Какую пользу Я получу, если помогу им в этом?» Гертруда ответила: «Тогда они смогут с большим рвением и собранностью выполнять свои духовные обязанности». «А какая выгода будет от этого Мне, - продолжал Иисус, - ведь Мне не нужны от вас никакие товары, и мне совершенно безразлично, каким именно трудом вы занимаетесь, лишь бы только он был посвящен Мне? Ибо если бы Мне нравились только духовные труды и упражнения, Я бы так изменил природу человека после его падения, что

*Келарисса - от слова келарь - хранитель и распорядитель монастырских припасов.

[269]

После этого Гертруде явилась в видении женщина, которая управляла всеми земными делами и заботами монастыря, сидящей по левую руку Иисуса. Она часто поднималась с превеликим трудом и предлагала Ему слиток золота с драгоценным камнем. Тогда Господь сказал Гертруде: «Знай же, что если Я облегчу заботы той, о которой ты молишься, то лишусь столь прекрасных драгоценных камней, и она получит потом меньшее воздаяние, ибо тогда она сможет предложить только этот слиток золота без украшений. Слиток золота подает тот, кто, не терпя при этом никакого горя и напасти, посвящает все свои действия Господу в согласии с Его волей. Но тот, кто постоянно испытывает страдания и невзгоды, но по-прежнему отдается на волю Провидения, предлагает мне золото, украшенное драгоценными камнями».

В другой раз, когда Гертруда снова молилась о том, чтобы преданная работница получила полное воздаяние за свои причиняющие ей столько беспокойств и хлопот труды для земного благосостояния общины, Христос сказал ей: «Ее тело, уставшее от стольких трудов для Моего блага, подобно сокровищнице, в которую Я кладу серебряные монеты по количеству движений, которые делают ее члены в выполнении обязанностей, а душа ее как ковчег, в который Я откладываю в запас столько золотых монет, сколько у нее мыслей о том, чтобы из любви ко Мне со всей заботливостью обеспечивать тех, кто на ее попечении». Тогда Гертруда удивленно воскликнула: «Мне кажется, о Господин мой, что она не столь

[270]

Когда Гертруда молилась за высших церковных сановников, она поняла, что Господь требует от них, чтобы они как бы не чувствовали, что обладают этой властью, - то есть чтобы пользовались ею так, как если бы их наделили властью на день или даже на час, - и чтобы в любой момент были готовы уйти со своего поста, в то же время не прекращая делать все, что в их силах во славу Господа, постоянно твердя себе в глубине души: «Мужайтесь! Давайте делать все, что в наших силах для увеличения славы Господа нашего в этих делах, чтобы мы могли, наконец, сбросить с себя эту ношу без страха и упрека, увеличив и славу Его и благо ближнего».

Когда Гертруда молилась за одну из монахинь, то узрела в видении духовную жизнь этой женщины: будто та перед престолом Господа занята сооружением величественного престола из драгоценных камней, скрепляемых чистым золотом вместо цемента. Иногда она отдыхала на этом троне, потом вставала и продолжала свою работу с еще большим рвением. Гертруда поняла, что драгоценные камни олицетворяют различные недуги, скорби и печали, посредством которых в душе этой монахини сохранялась и укреплялась милость и благодать Божья, ибо Господь ведет избранных своих в этой жизни трудными и каменистыми путями. Скреплявшее эти камни золото олицетворяло природную добродетель, которая была свойственна этой душе. Так, будучи сильна

[271]

Когда Гертруда молилась за другую монахиню, жизнь той была ей представлена таким образом: перед престолом -Величия Небесного росло очень красивое дерево, ствол и ветви которого были зелены и покрыты цветами, а листья сверкали как золото. Та, за которую она молилась, будто бы залезла на это дерево и срезала несколько небольших веточек, которые начали увядать. Но как только она это сделала, столько же веточек выросли в разных местах из престола Господня, и Он предложил их ей взамен срезанных. После прививки их на ее дереве они дали красные плоды, которые она собрала и вручила Господу, и Он принял их с большой радостью.

Дерево олицетворяло собой монашескую жизнь, которую эта девственница выбрала, чтобы служить Господу, листья цвета золота - ее добрые дела в своем монастыре. Инструмент, с помощью которого она обрезала вянущие ветки, олицетворял признание ее недостатков и пороков, помогающее избавиться от них покаянием. Ветви, которые выросли из престола Господа, чтобы заменить обрезанные, олицетворяли праведную и святую жизнь Иисуса, который всегда был готов восполнить ее порок». И, наконец, плоды, которые она собрала и вручила Господу, олицетворяли ту добрую волю, с которой она должна была исправлять свои недостатки и пороки, и плоды эти были более всего угодны Господу, который больше думает о доброй воле искреннего сердца, чем о великих делах без чистого намерения.

Когда однажды Гертруда молилась за одну ученую женщину, Господь сказал: «Я подниму ее с Моими апостолами на гору нового света. Пусть она, следя за своим поведением, руководствуется именами апостолов, которых Я привел на эту гору. По мнению комментаторов и переводчиков, имя Петр означает «знание» -

[272]

Следующий наказ был дан женщине, которая сокрушалась, что не может молиться, как того желает, так как ей мешают обязанности в монастыре. «Я выбрал ее не для того, чтобы она служила Мне по часу в день, а для того, чтобы она все время была со Мной, то есть чтобы могла выполнять все, что ей поручено во славу Мою, и с тем же настроем, с каким она хочет молиться. Пусть она проявляет эту преданность во всех своих заботах, связанных с тем, что она делает, а именно: пусть постоянно желает того, чтобы те, кто пользуется плодами ее труда, не только чувствовали телесное подкрепление, но чтобы они побуждались при этом любить Меня душой и укрепились бы во всех добродетелях. И каждый раз, когда она так поступает, труды и заботы ее будут для Меня как самое дорогое и изысканное угощение».

Однажды Гертруда услышала, как священник, читавший проповеди, сказал, кроме прочего, что любовь - это золотая стрела, которая завоевывает все, чего ни коснется, и можно называть ослом того, кто охотится с этой стрелой за земными удовольствиями, когда мог бы получать с ее помощью радости вечные. Тогда Гертруда воскликнула в порыве любви: «О, как счастлива была бы я, имея эту золотую стрелу! Ибо тогда я бы пронзила ею Тебя, мой Возлюбленный, чтобы обладать Тобою вечно». Едва произнеся это, она увидела в духе Иисуса Христа с золотой стрелой в руке, и

[273]

В праздник благословенного Мартина Турского, когда пели ответствие «Beatus Martinus», Гертруда воззвала к Иисусу: «О Господин мой! Когда Ты и мне окажешь такую честь?», имея в виду свою кончину. На что Он ответил: «Скоро Я возьму тебя к Себе». Эти слова возбудили у нее сильнейшее желание раствориться в Христе.

Через несколько дней, во время причастия, она услышала, как Иисус говорит ей: «Подойди ко Мне, Моя избранница, чтобы Я мог воссесть на престол в душе твоей». И она поняла, что приближается час, о котором Иисус говорил. Потом Он сказал: «Не живи для себя то короткое время, которое тебе осталось, а полностью посвяти себя увеличению славы Моей по желанию твоему».

Однажды, когда Гертруда была занята подобными мыслями, Иисус сказал ей: «Если бы Я в момент смерти твоей даровал тебе исполнение всех твоих святых желаний, это было бы очень мало по сравнению с тем, что Я собираюсь даровать тебе. Выбирай, - продолжил Он, - или ты умрешь прямо сейчас, или сперва будешь долго болеть, чтобы познать колебания духа во время продолжительной болезни». Гертруда ответила: «Пусть будет на то Твоя святая воля, о Господь!» Он ответил: «Ты правильно делаешь, подчиняясь Моей воле, и если ты согласна из любви ко Мне побыть еще некоторое время в теле своем, то Я построю Мою обитель в сердце твоем, как голубь вьет гнездо, и в то же время Я спрячу тебя в Моем Сердце, откуда поведу в рай».

С этого момента ее желание покинуть этот мир стало слабее, и в душе своей она постоянно слышала слова: «Голубица моя в

[274]

Во время болезни Гертруды монахиня, которой особенно часто являлись небесные видения, горячо молилась за нее и услышала: «Я с невыразимой радостью ждал этого момента, когда смогу увести Свою избранницу в уединение и там поговорить с душой ее. Я не был разочарован в своих ожиданиях, ибо она во всем выполняет волю Мою и подчиняется Мне так, как это наиболее нужно». Монахиня поняла, что под уединением Господь имел в виду болезнь Гертруды, и что именно там Он обращался к душе своей возлюбленной, а не к слуху ее, ибо язык Его невозможно понять обычным путем, и то, что говорится для души, человек скорее чувствует, чем слышит.

После этого Гертруда получила еще одно ясное свидетельство того, чего сначала не могла до конца понять: в переносимых страданиях отсутствие утешения значительно увеличивает достоинства страдающего. Однажды, накануне Троицына дня, когда она испытывала столь сильную боль в боку, что бывшие рядом с ней решили уже, что наступил ее последний час, ее Возлюбленный, истинный Утешитель души ее, покинул ее и этим увеличил ее страдания, хотя внимание и забота окружавших ее удвоилась. Когда за ней ухаживали меньше, Господь был ближе к ней, уменьшая боль Своим присутствием и давая понять, что когда мы лишены человеческого утешения, Небесная благодать становится к нам благосклоннее.

К вечеру, когда Гертруда была совсем измучена острыми болями, она решила попросить Господа успокоить боль, но Он поднял правую руку и показал ей ту боль, которую она терпела весь день, в виде драгоценного украшения на груди Его. А так как это украшение выглядело столь совершенным во всех деталях, то она обрадовалась, решив, что теперь ее страдания прекратятся. Но Иисус ответил: «Если еще претерпишь, это украшение засияет еще ярче. И действительно, хотя оно было отделано драгоценными камнями,

[275]

На исходе одиннадцатого дня сорок первого года жизни у нее сильно обострилась болезнь, которую обычно называют малой апоплексией. Для нее эта болезнь означала близость долгожданного ухода и соединения с Возлюбленным, но сердца ее монахинь наполнились безграничной печалью. Они не могли не чувствовать, что вот-вот потеряют наставницу, и в горячих молитвах просили о ее выздоровлении. Господь же убедил их в том, что приближающаяся кончина их матери-настоятельницы для нее самой является началом ее счастья, утешил их и сделал так, чтобы они смогли разделить ее радость.

Так как Гертруда с каждым днем все острее осознавала, что уже не может выполнять возложенные на нее обязанности, она стала думать о том, чтобы сложить их с себя, но даже это желание ей не хотелось исполнять до появления полной уверенности, что такова воля Господа. Боясь, что ее собственное намерение может обмануть ее, помешав правильно истолковать посланные свыше видения, она попросила ту монахиню, которую любила больше других, попросить за нее совета. Господь ответил: «Этой болезнью Я освящаю свою избранницу, чтобы сделать душу ее подходящей для Себя обителью, как освящается церковь молитвой священника. И как запирают церковь, чтобы в нее не могли проникнуть недостойные, так и Я этой немощью запираю душу ее, чтоб ее не занимали внешние проявления веры. Эти обязанности, от которых иногда не бывает никакой пользы, тревожат ее душу и отвлекают внимание от Меня».

В праздник св. Лебуэна сестры молились все вместе за выздоровление своей матери-настоятельницы. Когда они стали обращаться к святому, праздник которого отмечали, он ответил им: «Когда царь со своей царицей заняты важным делом, то совсем не подобает солдату царицы обращаться к государю с просьбой позволить его семье лицезреть царицу, дабы получить от этого радость и утешение. Так же совершенно не подобает никому молиться о выздоровлении другого, даже если это его жена, когда больной связан терпением и доброй волей с самим Царем Небесным».

[276]

«Обитая в ней, Я настолько сблизил и слил ее дух со Своим, что она теперь видит в каждом существе только Меня, и во всех словах, ответах и молитвах она упоминает обо Мне, в Ком живет ее дух. И каждый раз, когда она делает так, все Небесное воинство знает, что она ищет Меня одного, и что за это ей будет вечная слава на небесах».

Гертруда продолжала очень внимательно слушать, если кто-нибудь говорил ей о Боге. Ее духовное рвение было столь велико, что она велела ежедневно переносить ее, чтобы она могла присутствовать при исполнении причастия, хотя одна рука у нее совершенно не действовала, другая была в таком состоянии, что самое легкое прикосновение к ней вызывало острую боль. Но она всячески старалась скрывать свое состояние и избегала делать жесты или движения, которые показали бы, что ей больно, чтобы не быть лишенной высшего утешения.

Когда наступил счастливый день освобождения, которого Гертруда ждала так долго и с таким нетерпением, Господь явился ей в видении, и лик Его лучился радостью. Справа от Него стояла Пресвятая Богородица, а слева любимый ученик Иоанн. Его сопровождало множество святых мучеников и дев. Иисус приблизился к постели умирающей, и когда читали страсти Господни, то на словах «И, преклонив главу, предал дух» (Ин 19. 30) Христос склонился к своей возлюбленной и широко распахнул Свою изумительную душу, как бы будучи вне Себя от любви, изливая на Гертруду свою нежность.

Гертруда находилась в агонии весь день. Духи Небесные тоже окружили ее постель, и она видела, как они приглашают ее в рай, и все время слышала их небесное пение: «Приди, приди, о дева! Тебя ожидает райское блаженство. Аллилуйя! Аллилуйя!»

Наконец, наступил момент освобождения, и Гертруда вошла в вечные объятия своего Жениха. Безымянная монахиня, оставившая столь замечательные откровения, услышала, пребывая в молитве, как Иисус обращается к Гертруде со словами: «Теперь ты

[277]

Когда монахини перенесли тело усопшей в часовню, они увидели ее душу. Сияя славой, она стояла перед Троном Святой Троицы и молилась за спасение душ всех, кого опекала на земле.

[278]

ЗАПИСАННЫЕ ЕЮ САМОЙ

Пусть Бездна Извечной Мудрости вызовет Бездну Духовного Горения, чтобы прославлять и восхвалять Твою удивительную любовь, о пресветлый Господь моей жизни и единственная Любовь души моей. Через беспредельное милосердие Твое эта любовь провела Тебя по безводному пустынному бездорожью - через то великое множество препятствий, воздвигнутых мною на пути Твоего милосердия, - и позволила Тебе спуститься в долину моих невзгод и несчастий.

Мне шел двадцать шестой год, когда в понедельник 2 февраля - перед праздником Сретения Господня - в счастливый для меня час после вечерни на закате Ты, Свет Истины, что ярче любого света и глубже любой бездны, решил рассеять тьму моего невежества и осторожно и нежно начал мое обращение, устранил беспокойство, возбуждаемое Тобой в моей душе уже больше месяца и которое, видимо, использовал, чтобы разрушить крепость моего тщеславия и любопытства. Эту крепость моя гордость воздвигла в душе моей, ибо хотя я называлась верующей и имела все привычки верующей, но не имела никакой определенной цели. Ты решил использовать это средство, чтобы показать, как спасешь меня.

В то время я находилась в нашей спальне, преклонив колени перед одной из старых монахинь, как было принято у нас в монастыре, когда, подняв голову, увидела Тебя, моя восхитительная Любовь и мой Спаситель, превосходящий по красоте всех детей человеческих, в виде шестнадцатилетнего юноши, прекрасного и приветливого. Этот юноша привлек мое сердце и глаза беспредельным светом Своей славы, который Ты милосердно уменьшил сообразно слабости моей природы. Став передо мной, Ты произнес полные

[279]

Потом я услышала, как Ты говоришь: «Ты была повержена в прах вместе с Моими врагами и собирала мед среди шипов, но теперь вернись ко Мне - и Я приму тебя и утолю твою жажду потоком Моих неземных наслаждений». При этих словах я почувствовала, что душа моя тает во мне, а когда захотела приблизиться к Тебе, то увидела между нами забор такой длины, что не было видно краев его, а поверху он был утыкан шипами, и я не нашла, как вернуться к Тебе, единственное утешение души моей.

Тогда я остановилась и расплакалась над моими провинностями и грехами, которые безусловно олицетворял этот разделивший нас забор. Меня охватили страстное желание быть с Тобой и чувство ужасной слабости моей, когда Ты, о милосердный Отец всех нуждающихся, одаряющий милосердием все Свои творения, взял меня за руку и мгновенно поставил рядом с Собой без всякого труда, и когда я взглянула на эту дорогую мне руку, которую Ты протянул мне как залог выполнения Твоих обещаний, я узнала, о сладчайший Иисус, Твои сияющие Раны.

Этим и другими разъяснениями Ты просветил и смягчил ум мой, с силой отвращая меня внутренним пылом от моей необычной любви к чтению и от всего суетного во мне, так что я стала презирать то, что ранее доставляло мне удовольствие. И все, кроме Тебя, о Господь сердца моего, стало казаться мне грешным и отвратительным. Только Ты стал радостью души моей. И я восхваляю, благословляю, обожаю и благодарю из самой глубины души, как только могу, но не так, как должна бы, Твое мудрое милосердие и Твою милосердную мудрость за то, что Ты, мой Создатель и Спаситель, так любовно стремился подчинить мое непокорное самомнение, надев на меня сладостное ярмо, что составлял напиток согласно моему темпераменту, и этот напиток влил новый свет в мою душу. И я устремилась на аромат Твоего елея. Твое ярмо стало сладостным, Твое бремя легким, хотя совсем недавно все это казалось тяжелым и едва переносимым.

Аве, спасение и свет моей души! Пусть все в небесах, на земле и в пучине благодарит Тебя за ту необычайную милость, от которой душа моя узнала и поняла, что происходит в моем сердце. Ведь прежде я заботилась об этом не более, чем о том, что происходит с моими руками и ногами. Но когда в меня влился поток Твоего сладчайшего света, я увидела в сердце своем многое, что оскорбляло Твою чистоту, и даже смогла понять, что все во мне столь беспорядочно и смятенно, что Ты не мог там поселиться.

Но ни один из моих грехов и недостатков, как и то, что я совершенно этого недостойна, не помешал Тебе оказать мне честь видеть Тебя воочию почти каждый раз, когда я вкушала дарующие жизнь Кровь и Тело Твое, хотя я видела Тебя смутно и неотчетливо, как на рассвете. Этой нежной уступчивостью Ты стремился привлечь душу мою так, чтобы она могла в .будущем полностью слиться с Тобой, чтобы я узнавала Тебя лучше, чтобы моя радость от встреч с Тобой становилась все более полной. И когда я была готова к тому, чтобы трудиться для получения этих Твоих милостей в праздник Благовещения Божией Матери, когда Ты соединился с нашим естеством в ее девственном чреве - Ты, который сказал: «Я здесь», прежде чем я позвала Тебя, Ты предвосхитил этот день, одарив меня, недостойную, в канун праздника Своим благословением, приносящим такую радость. Это произошло на собрании капитула, которое состоялось после заутрени по поводу следующего воскресенья.

Но так как я не способна описать, как именно Ты посетил меня, то из чувства сострадания, милосердия и доброты позволь мне, о сверкающая жемчужина небес, о дары приносящий, вознести Тебе жертву благодарения на алтаре моего сердца, чтобы получить для себя и всех, кто избран Тобой, благословение испытывать это единение радости и радость единения, которые ранее я ни разу не испытывала. Ибо когда я размышляю, какую жизнь я вела раньше и какую после этого, я и вправду торжественно заявляю, что это - чистое влияние милости, оказанной мне Тобою, хотя я этого не заслуживала и у меня не было никаких достоинств.

[281]

В то время как Ты так любовно обращался со мной и не прекращал попыток отвратить душу мою от самолюбования и обратить ее к Тебе, в один из дней, между праздниками Воскресения Христа, я вышла во двор монастыря перед заутреней и в размышлении присела у фонтана. Я думала о красоте этого места, которое очаровывало меня чистыми струями потока, зеленью окружающих фонтан деревьев, полетом птиц, и в особенности голубей, - и прежде всего сладостным покоем. Кроме всего прочего я размышляла о том, что могло бы сделать это место еще и приносящим мне наибольшую пользу, и пришла к выводу, что это могла быть дружба милой и близкой подруги, которая скрасила бы мое одиночество или сделала бы его полезным для других. Тогда Ты, Господин и Господь мой, поток непередаваемой радости, внушив мне первый порыв такого желания, захотел, чтобы он был и последним. Для этого Ты внушил мне мысль, что если постоянным выражением благодарности я буду возвращать Тебе Твои милости, как поток возвращается к своему истоку; если, становясь способной все сильнее любить добродетель, я, словно дерево, буду давать цветы добрых дел; если я, презрев земную суету, воспарю свободно ввысь, как это делают птицы, и так же освобожу свои чувства от всех внешних влияний, - то моя душа опустеет, а сердце станет для Тебя желанной обителью.

Когда в тот же день после вечерни я вспоминала эти мысли, преклонив колени для молитвы перед сном, на ум внезапно пришло место из Евангелия: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин 14. 23). При этих словах мое недостойное сердце почувствовало, что Ты в нем, о мой сладчайший Господь и

[282]

Твоя безграничная доброта заставляет меня верить, что видя мои недостатки и грехи, Ты испытываешь не гнев, а скорее страх увидеть мою погибель. Ты даешь понять, что терпение Твое, с которым Ты до сих пор переносишь мои грехи и остаешься столь добрым ко мне, больше, чем та доброта, с которой Ты выносил вероломного Иуду в Твоей земной жизни. И хотя ум мой находит удовольствие в удивлении преходящему и в муках от бренного, но все же, когда через несколько часов, дней и, увы! я должна добавить, что иногда через несколько недель, когда я возвращаюсь в сердце свое, я нахожу Тебя в нем. Так что не могу пожаловаться, что Ты покинул меня хоть на мгновение с того момента и до этого года, девятого с того дня, когда ты одарил меня этой милостью, за исключением одного случая. Я почувствовала, что Ты покинул меня на одиннадцать дней перед праздником св. Иоанна Крестителя. Мне показалось, что это случилось из-за одной суетной беседы в предшествующий четверг. Ты отсутствовал до кануна праздника св. Иоанна Крестителя, когда служат литургию Ne timeas, Zacharia. («Не бойся, Захария, твоя молитва услышана»). Твое беспредельное милосердие и сострадание побудили Тебя искать меня, когда я уже дошла до такого сумасшествия, что больше уже не думала о том, какое сокровище я потеряла, и не помню, чтобы в тот момент испытывала горе или печаль по поводу этой потери: у меня даже не было желания вернуть его.

[283]

Как тогда, когда мне дарованы были первые милости, хотя я этого совершенно не заслуживала, так и теперь, когда я допустила второе падение, гораздо серьезнее первого, которое делает меня еще более недостойной Тебя, Ты снизошел до меня и дал мне радость Твоего постоянного присутствия в сердце моем, да будет вечная слава и признательность Тебе, источник всех добродетелей. А чтобы Тебе захотелось сохранить во мне эту драгоценную милость, я возношу Тебе чудесную молитву, которую с удивительной страстью Ты произносил, истекая кровью в предсмертной агонии, и которую горячая любовь и чистая преданность Твои сделали столь действенной. Умоляю Тебя этой самой совершенной молитвой - привлеки меня к Себе и совершенно слей с Собой, чтобы я всегда оставалась неразрывно связанной с Тобой, даже когда буду вынуждена выполнять внешние обязанности на благо своих ближних. И чтобы по возвращении, когда выполню свои обязанности во славу Твою как можно лучше, я всегда находила Тебя в себе, - как ветра, вызванные бурей, снова затихают по ее прекращении, и воцаряется безветрие. Пусть Ты всегда будешь видеть, что я неустанно тружусь для Тебя с таким же рвением, с каким усердием Ты помогал мне, и так подними меня до такой степени совершенства, до какой справедливость Твоя позволит милосердию Твоему возвысить столь плотскую и непокорную тварь Твою! Так, чтобы Ты мог принять мою душу в руки свои, когда я испущу последний вздох, и отвести с поцелуем мира туда, где обитаешь Ты, вечно и безраздельно правящий с Отцом Небесным и Духом Святым уже нескончаемые века. Аминь.

Кажется, это случилось зимой первого или второго года с того дня, когда я начала получать эти милости. В требнике мне встретилась такая молитва:

[284]

Я с удовольствием выучила эту молитву и часто ее повторяла, и Ты, не оставляя без внимания молитв простых людей, услышал мое ходатайство: вскоре после этого, той же зимой, когда я была в трапезной после вечерни, собираясь ужинать, я сидела рядом с монахиней, которая знала мой секрет. Я рассказываю такие вещи тем, кто может прочесть написанное мною, ибо часто чувствую, что моя преданность возрастает после этого. Но в точности не знаю, о Господь мой, что заставляет меня так поступать - Твой дух или влияние людей, хотя я и слышала от опытных в таких делах, что всегда лучше не скрывать такие тайны. Конечно, их нужно раскрывать не кому попало, а только тем, кто не только друг, но кого мы обязаны почитать. Поскольку я сомневалась, то доверила все Твоему верному Провидению, дух которого слаще меда. Если пыл моей преданности возрастает под влиянием кого-нибудь из людей, то тем более должно быть за это глубоко признательной, ибо Ты снизошел до того, чтобы объединить грязь моей греховности с драгоценным золотом Твоего милосердия, чтобы драгоценные камни Твоей благодати оказались заключенными во мне.

Я сидела в трапезной, как сказано выше, и размышляла над этим и вдруг почувствовала, что получила милость, которую вымаливала, хотя и была ее недостойна. Я почувствовала в духе своем, как Ты запечатлел в глубине моего сердца достойные обожания знаки Священных Ран, какие есть на Теле Твоем. Ты исцелил душу мою, впечатав в нее свои Раны, и для утоления жажды души моей дал ей испить драгоценного напитка Твоей любви.

[285]

Ты исполнил и другую мою мольбу - а именно, чтобы я могла прочесть одновременно Твою скорбь и Твою любовь. Но, увы! Это продолжалось недолго, хотя не могу обвинить Тебя в том, что Ты забрал это у меня, - я жалуюсь, что потеряла это сама, по собственной небрежности и легкомыслию. По Твоей безграничной доброте и милосердию Ты спрятал это Сам от Себя и наградил меня, совершенно незаслуженно, самым великим своим даром - я стала ощущать Твои Раны. Да будет Тебе во веки веков слава, честь и хвала, власть и благодарение!

Через семь дней, незадолго до Рождественского поста, по Твоему повелению, о источник всех добрых дел, я убедила одного человека каждый день произносить за меня перед распятием такую молитву: «О Господь мой, имеющий самую любящую душу, пронзенным сердцем своим пронзи сердце ее стрелой Твоей любви

[286]

Когда я получила причастие и вернулась туда, где обычно молюсь, то увидела, как у распятия на возвышении из раны в правом боку исходит пучок света в форме стрелы. Некоторое время он то приближался, то удалялся, вызывая у меня нежные чувства к этой ране. Но этим желание мое не было полностью удовлетворено до следующей среды, когда после литургии монахини размышляли о Твоем восхитительном воплощении в Иисусе Христе и о Благовещении. Я тоже присоединилась к ним, хотя размышление мое было далеко от совершенства. Внезапно Ты появился предо мной и впечатал рану в мое сердце со словами: «Пусть же будет высоким прилив твоей любви, чтобы всю твою радость, надежду, наслаждение, горе, страх и все остальные чувства поддерживала Моя любовь!» И я сразу вспомнила, что слышала, что такую рану нужно промывать, смазывать и перевязывать. Но в тот раз Ты не научил меня делать это, ибо отложил до другого раза, пока мне, наконец, не рассказала об этом другая монахиня, слух души которой был более тонок и мог различать тихие слова Твоей любви много лучше моего.

Эта монахиня посоветовала мне с преданностью поразмышлять о любви в Твоем Сердце, когда Ты был распят на кресте, испить из этого родника воды истинной верности и смыть ею все обиды, взять из обряда помазания мазь благодарности, созданную нежностью этой неизмеримой любви как лекарство от всех напастей и превратностей судьбы, и с помощью действенного милосердия и

[287]

Ты знаешь, о Господь мой, для Которого нет ничего тайного, я потому написала все это, хотя мне очень не хотелось, что знаю - я так мало извлекла пользы из Твоей щедрости, что просто не могу поверить, что эти милости и добродетели Ты дал мне только для меня самой, ибо Твою извечную мудрость невозможно обмануть. О дары приносящий, так щедро и неограниченно наделивший меня ими, пусть же тогда каждый, кто это прочтет, почувствует нежность и сострадание к Тебе. Страстность, с которой Ты стараешься спасти наши души, вынудила Тебя столь долго держать эти царские драгоценности в моем порочном сердце. Зная это, пусть они прославляют, обожают и превозносят Твое милосердие, произнося и губами, и сердцем своим: «Честь, хвала, слава и благодарение тебе, о Бог-Отец, начало всех вещей», чтобы так восполнить мои недостатки.

О недостижимая высота непревзойденного совершенства! О глубокая бездна непостижимой мудрости! О безмерное пространство самого желанного милосердия! Какими мощными, бьющими ключом изумительными потоками Твоя сладчайшая Божественность омывает меня, грешного червя, который ползает в своих грехах и в своем легкомыслии! С тех пор, как мне позволено, даже скитающейся в изгнании, в силу моих скудных способностей

[288]

Это была самая священная ночь, когда сладкая роса Божественной благодати упала на весь мир, и сладость лилась с небес. Душа моя, открытая небу, как мистическое руно во дворе монастыря, после того как в размышлении на нее пролился этот небесный дождь, готовилась помогать при том святом рождении, когда Пресвятая Дева родила Сына, истинного Бога и Человека, как звезда испускает луч света. Как я думаю, в ту ночь душа моя вдруг увидела перед собой нежное дитя, только что родившееся, в котором был скрыт великий дар совершенствования. Я почувствовала, что этот младенец поселился в моей груди, испытав при этом нежнейшую к нему привязанность. В этот момент мне показалось, что цвет лица моего стал таким же, как у этого небесного младенца, если нам будет разрешено назвать цветом то, что невозможно сравнить ни с чем видимым человеческим глазом.

Тогда я поняла значение этих ласковых слов, которые нельзя произносить всуе: «Да будет Бог все во всем» (1 Кор 15. 28); и душа моя, обогатившаяся присутствием в ней моего Возлюбленного, вскоре узнала по охватившей ее радости, что в ней поселился ее Жених. После этого она с жадностью впитала в себя следующие слова, которые влились в нее как чудесный напиток для утоления иссушающей жажды: «Как Я являюсь символом сущности Бога-Отца в Его Божественности, так и ты станешь символом Моей сущности в Моей человечности, в твою обожествляемую душу будет вливаться Моя Божественность, и душа будет принимать ее так, как воздух принимает сияние солнечных лучей, чтобы лучи эти так глубоко проникли в тебя, что подготовили бы тебя к самому глубокому единению со Мной».

О благородный бальзам Божественности, изливающийся как океан милосердия, вечно расцветающий и дающий ростки, распыляющий себя до скончания века! О непобедимая рука Всевыш-

[289]

В день Сретения Господня, когда я была прикована к постели после тяжелой болезни и перед восходом солнца мучилась беспокойными мыслями, так как боялась, что телесная немощь лишит меня посещения Господа, так часто утешавшего меня, - в этот самый день августейшая утешительница, Мать Господа нашего, истинного Утешителя, успокоила меня словами: «Ты еще не испытывала таких телесных мук, как в этой болезни. Но знай, что ты еще никогда не получала от Сына Моего таких чудесных даров, какие получишь теперь. Эти страдания подготовили тебя к ним».

Это меня очень утешило, и получив Пищу, дарующую жизнь, сразу после Крестного хода я стала думать только о Боге и о себе. Я узрела душу свою в виде размягченного пламенем воска, печать из которого была приложена к груди Господа. Вдруг я увидела, как этот воск окружил и частично проник в ту сокровищницу, в которой телесно обитает дарующая вечный мир Троица в безграничной Божественности, и засверкал на ней во всем великолепии.

О жаркое пламя Господа моего, которое заключает в себе, создает и запечатлевает ту пылкую страсть и тот жар, который притягивает к себе влагу моей души и осушает потоки земных радостей, а потом смягчает мое самомнение, которое время сделало таким жестким! О всепоглощающий огонь, который даже среди жарких языков пламени наполняет душу миром и сладостью! Именно в Тебе, и ни в ком другом, получаем мы эту милость возврата к тому образу и подобию, в котором мы были созданы. О пылающее горнило, в котором мы находим истинное видение мира и покоя и которое испытывает и очищает золото избранных, и даже Тебя самого, в Твоей вечной истине.

В следующее воскресенье, когда исполнялась литургия Esto mini (Входная песнь литургии Quinquagesima в воскресенье), Ты воспламенил дух мой и усилил мое желание получать от Тебя еще более чудесные дары, уготованные Тобой. Особенно подействовали на меня и глубоко тронули мою душу слова антифона

[290]

«Tibi enim et semini tuo dabo universas regiones has» - «Потомству твоему отдам Я землю сию» (Быт 12. 7). Ибо потом Ты показал мне, что это были за земли, обещанные мне Твоей безграничной щедростью. О блаженная страна, где счастливые дары так и текут рекой, одни за другими! О поле наслаждения, где одно зерно способно утолить голод, который любой из избранных может испытывать по вещам, названным человеческим сердцем желанными, восхитительными, любезными, сладкими и радостными. Когда я внимала и смотрела как могла лучше, но, конечно, не так хорошо, как была обязана, я познала нежность всепрощения Спасителя моего. Это был не акт справедливости, ибо я далеко не заслуживала таких милостей, но акт его неописуемого милосердия, укрепивший меня в вере, ибо дал почувствовать всепрощение, что позволило такой грешнице - совершенно недостойной, жалкой и внушающей отвращение, как я, согласиться на еще более сверхбожественное и несказанное соединение с Ним. Но, Господь мой, как я могла заслужить этот неоценимый дар от Твоей справедливости? Конечно, это благодаря той любви, которая не подчиняется никаким правилам и законам - той пылкой любви, которая не ограничена разумом и которая опьяняет Тебя, если я смею так выразиться, мой сладчайший Властелин, заставляя Тебя, словно Ты потерял мудрость, соединять несоединимое. Или, точнее, это нежность Твоей безграничной доброты и Твоя природа под влиянием внутреннего импульса Твоего сладчайшего милосердия, заставляющая Тебя не просто любить, но быть воплощенной любовью, поток которой Ты направил на спасение человечества, склонили Тебя к извлечению из бездны страданий и невзгод самую жалкую из Твоих тварей, лишенную всех добродетелей, и возвышению ее до того, что она стала частью Твоего Царства, или, вернее, Твоего Небесного Величия, чтобы этим укрепить доверие всех, кто пребывает в лоне Церкви. Поэтому я надеюсь на лучшее для всех христиан и верю, что не будет ни одного, кто оскорбит дары Божьи, как это сделала я, или введет в такой соблазн ближнего своего.

Но поскольку мы в некоторой мере способны понять незримое Божественное посредством зримого, то я увидела, пытаясь

[291]

О вечное солнцестояние! Надежный дом, где есть все, что можно пожелать! Рай неизменных наслаждений, вечно бьющий источник невыразимого блаженства, где царит вечная весна, ласкающая слух сладкозвучной песней или, скорее, нежными и услаждающими ум мелодиями, радующая воскрешающими благоуханиями, опьяняющая нежной сладостью мистических напитков, и преобразующая своими тайными ласками!

Трижды благословен, трижды счастлив и, если можно так выразиться, сотни раз свят ведомый этой благодатью, а также тот, кто, имея чистые руки и сердце и губы без единого пятнышка, заслуживает подобного слияния со своим Господом! Чего только он не увидит, не услышит, не ощутит на вкус и не почувствует! Как я могу выразить это своим корявым языком?

Ибо хотя Небесное милосердие позволило мне это испытать как особую милость, но мое упорство в грехе и толстый слой легкомыслия, который покрывает меня, не позволяют мне полностью понять это. Ибо если даже объединить все познания людей и ангелов, они не позволят нам понять - даже в малой степени - все величие столь возвышенного предмета.

Вскоре после этого, во время адвента (Великого Поста), когда я вновь была прикована к постели тяжелой болезнью, а остальные сестры были чем-то заняты, однажды утром я оказалась оставленной ими. И Господь, который никогда не бросает лишенных человеческого утешения, явился мне, чтобы подтвердить слова пророка: «с ним Я в скорби» (Пс 90. 15). Он повернулся ко мне правым боком, и из самой глубины Его благословенной души начал

[292]

О величие ничтожно малой пылинки, которую Божественный Возлюбленный поднял из грязи, чтобы обрамить своими алмазами! О совершенство маленького цветка, который луч Бога-Солнца вытащил из болота, чтобы сделать столь же прекрасным, как Он Сам! О счастье блаженной и облагодетельствованной души, к которой славный Господь проявил такое уважение, что хотя Он может создать все, что пожелает, но нежно привлекает ее к Себе и делает ее прекрасной, соединяя с Собой! Я думаю, что эта душа, хотя она и украшена Его образом и подобием, тем не менее столь же далека от Него, как тварь от своего Создателя. Поэтому тысячекратно благословен тот, кому оказана милость оставаться в этом состоянии, которого, увы! я боюсь никогда не достигнуть даже на краткий миг.

О дар, превосходящий все дары - довольствоваться сладостью Божественности и беспредельно опьяняться Небесным милосердием в том тайнике, где хранятся его запасы, так что ноги наши более не могут свободно бродить там, где не ощущается Божественный аромат этого милосердия, кроме случаев, когда, движимые милосердием, они раздают другим сокровища Божественной верности и делают их способными почувствовать всю сладость этих сокровищ.

Я надеюсь, Господь мой и Властелин, что Ты, чья любовь столь милосердна, даруешь мне эту милость, ибо Ты, Всемогущий, можешь наделить ею любого из избранных Тобою. Конечно, лишь Твоя непостижимая мудрость знает, как Ты можешь это сделать, хотя я этого недостойна. Но я почитаю и прославляю Твое мудрое

[293]

Я считала настолько неподобающим обнародовать свои записи, что совесть не позволяла мне это сделать, потому я откладывала это вплоть до праздника Воздвижения Креста Господня. В этот день, когда я решила перед литургией заняться другими делами, Господь победил упрямство моего разума, сказав мне: «Будь уверена, что не освободишься от тюрьмы своей плоти, пока не уплатишь этот долг, который связывает тебя». А так как я считала, что уже использовала данные мне Господом способности, чтобы научить чему-нибудь ближних своих если не записями, то хотя бы словами, то Он сказал мне слова, уже слышанные мною во время предыдущей заутрени: «Если бы Бог хотел обучить своей доктрине только присутствующих здесь, Он учил бы только словом, не прибегая к письму. Но теперь это записано для спасения многих». Далее он добавил: «Я хочу, чтобы труды твои были неоспоримым свидетельством Моей небесной добродетели в эти последние века, чем хочу сделать добро многим».

Так как эти слова меня угнетали, то я начала внутренне рассуждать о том, как трудно и даже невозможно будет найти мысли и слова, чтобы объяснить все это уму человеческому, не вводя его в соблазн. Но Господь избавил меня от этого малодушия, окропив мою душу обильным дождем, мощные потоки которого пригнули меня к земле как молодое и слабое растение, о я, грешница! вместо того, чтобы поливать меня осторожно и таким способом сделать меня более совершенной. И я не смогла извлечь из этого никакой пользы, кроме нескольких тяжеловесных слов, смысл которых не смогла до конца постичь. Поэтому, чувствуя себя еще более подавленной, я спросила, какая польза будет от этой писанины, и добродетель Твоя, о Господь мой, рассеяла мои опасения с обычной ласковостью, освежив душу ответом: «Если этот ливень кажется тебе бесполезным, то смотри - Я приближаю тебя<