О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ДЕЯНИЯХ ГЕТОВ

Комментарий

¹ Павел Орозий, Paulus Orosius, писатель начала V в., родом из Испании. Орозий был современником и последователем Августина (354—430), по указанию которого и написал сочинение типа всемирной истории. В заглавии труда Орозия — “Historiae adversum paganos” — выражены и идея, и цель произведения. Автор придерживается той точки зрения, что все исторические события объясняют причину гибели язычества и торжества христианства. Он писал для того, чтобы содействовать укреплению христианской церкви, получившей к этому времени официальное признание. Доведенное до 417 г. сочинение Орозия было популярнейшим руководством по всемирной истории в течение всего средневековья. Оно дошло до нас в сотнях разновременных рукописей, среди которых имеется, например, ценнейший кодекс VI в., хранящийся в библиотеке “Laurentiana” во Флоренции. В “Истории” Орозия особенно важны те части, в которых он описал близкие ему по времени исторические факты, не упомянутые другими авторами IV—V вв. Интересны также собранные им сведения о различных племенах и их передвижениях. Для более древних периодов источниками Орозия были общие исторические труды авторов IV в.: “Бревиарий” Евтропия и “История” Евсевия в латинском переложении Иеронима (ум. в 420 г.) Труд Орозия в целом отражает представление средневекового образованного человека о географии известного тогда мира и об общем ходе событий всемирной истории. Хронологические данные и последовательность явлений в рассказе Орозия не отличаются точностью.

   Иордан хорошо знал сочинение Орозия и пользовался им при составлении своих трудов. Несомненно, что в основе своей произведение Иордана опирается на “Историю” Орозия. На страницах “Getica” Иордан четыре раза (§§ 4, 44, 58, 121) называет имя Орозия, но черпает материал у него и без упоминания его имени. Думается, что многие части сочинения Орозия Иордан знал почти дословно. Изложение “Getica” — после предисловия, обращенного к Касталию, — начинается фразой, которая открывает текст и у Орозия (Get.: “maiores nostri, ut refert Orosius, totius terrae circulum...”; Oros.: “maiores nostri orbem totius terrae...”).

² Иордан повторил слово Орозия “triquadrus” (circulus) и пояснил его прилагательным “tripertitus” — разделенный на три части, тройной (ср.: Ducange, Glossarium media et infimae latinitatis: triquadrus — in tres partes divisus).

³ Шаг (passus) как мера длины брался вдвойне, т. е. являлся “двойным шагом” (в греческом определении βημα διπλοΰν — двойная стопа). Это — единица римского дорожного измерения, равная примерно 1,54 м (ср. прим. 4, 31, 100, 349, 433).

⁴ Миллиарий — придорожный камень или столб, отмечающий отрезки пути по тысяче шагов (mille passus). Миллиарием называлось также расстояние, равное одной тысяче шагов и укладывавшееся между двумя придорожными камнями. В таком смысле один миллиарий равен приблизительно 1,5 км (ср. прим. 3).

⁵ Киклады — в данном случае острова вокруг о. Делоса (современные Киклады), а вообще острова, расположенные в море по кругам; от слова κυκλάς — круговой, по кругу идущий.

⁶ Спорады — в данном случае не современные Спорады, острова между Самосом и Родосом, а вообще острова, рассеянные по морю; от слова σποράς — отдельный, разбросанный, рассеянный. Спорадами в древности называли разные группы островов.

⁷ Остров Гиппод, упоминаемый и в “Космографии” V в. н. э., которая приписывается Юлию Гонорию, не отождествляется с каким-либо определенным островом.

⁸ Остров Ямнесия, — вероятно, один из Балеарских островов на Cpeдиземном море, которые имели еще название “Gymnesiae”. Нельзя не отметить, что Помпоний Мела назвал castella Jamno et Mago, находящиеся на меньшем (Minorca) из этих островов. Однако, остров Ямнесию и “Космография” V в., и Иордан помещают в восточных водах (“in orientali plaga et Indico Oceano”). Нет ли здесь случайной путаницы, привнесенной, быть может, переписчиками, относительно островов Ямнесии и “Солнцем сожженного” (“Solis perusta”)? (см. следующее примечание).

⁹ Остров “Солнцем сожженный” (Solis perusta) назван у Плиния (Plin. Nat. hist., VI, 85), у Помпония Мелы (Mela Chorogr., III, 71) и в “Космографии” V в. Возможно, что здесь у Иордана фонетическое осмысление имени Питиузских островов (лежащих к юго-западу от Балеарских островов в Средиземном море, — Pityussae insulae; Πιτυοΰσσα) от финикийского i-bûsîm, что значит “остров елей, сосен”. Как указано в предыдущем примечании, Иордан (как и Юлий Гонорий) помещает острова Ямнесию и “Солнцем сожженный” (а Помпоний Мела — только “острова Солнца”, — Mela, III, 71) в восточных водах, в Индийском океане. Все же вероятно, что переписчик перепутал порядок названий островов.

¹⁰ Остров Тапробана (Traprobane) — античное название острова Цейлона. Это название есть у Эратосфена, у Помпония Мелы, у Птолемея. Иордан (Get § 6) воспринял его, вероятно, у Орозия (Oros., I, 2, 13, 16), который сообщает также о десяти городах Тапробаны, или же непосредственно у античных географов.

¹¹ Иордан даже в отношении Цейлона употребил обычный для его времени термин “possessiones” (землевладения, поместья, мелкие участки земли).

¹² Остров Силефантина упоминается еще в “Космографии” V в.; местонахождение этого острова неизвестно.

¹³ Остров Терон, или Тер, хотя и упоминается в “Космографии” V в., но местоположение его неизвестно.

¹⁴ Поссессоры — землевладельцы вообще. По ряду упоминаний о поссессорах у Кассиодора видно, что он подразумевал под ними и крупных, и мелких владельцев земли в Италии. Ср., например: в Равенне забота о чистой воде для питья и для бань (подводимой, очевидно, из окрестностей города) возлагается на “поссессоров” (Var, V, 38; 523—526 гг.). В 537—538 гг. приказывали скупать вино, масло и пшеницу в Истрии не только у торговцев, но и у “поссессоров” (“tam а negotiatoribus quam а possessoribus emere”. Var., XII, 23). Ср. прим. 411.

¹⁵ Гадитанский, или Гадийский, пролив (fretum или fretus Gaditanum, Gaditanus) — античное название Гибралтарского пролива, рубежа между Европой и Африкой. Этот пролив именовался также “Геркулесовыми столпами” (“Herculis columnae”, ’Ηεράκλέους или ’Ηεράκλειαι στηλαι). Прилагательное “Gaditanus” произошло от названия города Гады, Gades (нын. Кадикс). У Орозия (Oros., I, 2, 10) говорится о западном пределе рубежа между Африкой и Европой, “то есть о горловине”, узком проходе, теснине Гадитанского пролива.

¹⁶ Острова “Блаженный” (“Beata”) и “Счастливый” (“Fortunata”) около Гибралтарского пролива, по-видимому, отождествляются с Канарскими островами в Атлантическом океане. Орозий (Oros., I, 2, 11) называет “Счастливые острова” (“insulae, quas Fortunatas vocant”) в связи с горой Атлантом (т. е. хребтом Атлас в южном Марокко), так что под ними надлежит подразумевать Канарские острова. Страбон сообщает, что “около мысов Маврусии (Мавритании), противолежащих мысам Гадейры, есть несколько островов, именуемых  островами   Блаженных”   (και μακάρων τινάς νήσους κατονομάζοντες; Geogr., III, 150). У Помпония Мелы, испанца по происхождению, говорится о “Счастливых островах”, “Fortunatae insulae” (Mela, III, 102), а Плиний совершенно точно отождествляет эти “Счастливые острова” (“Fortunatae insulae”) с островами Канарскими. Он пишет, что они расположены недалеко “от Гадов” (“а Gadibus”), и один из них называется “Canaria” “из-за множества собак огромной величины” (“а multitudine canum ingentis magnitudinis”, — Plin., VI, 202).

¹⁷ Галлиция (Gallicia), правильнее Галлеция (Gallaetia), — нын. Галисия, провинция Испании в северо-западной части Пиренейского полуострова.

¹⁸ Лизитания (Lysitania), правильнее Лузитания (Lusitania), — провинция Испании, соответствующая нын. Португалии.

¹⁹ Монумент Сципиона (monumentum Scipionis) — неточное определение Иорданом сооружения, воздвигнутого не Сципионом, а Цепионом. Monumentum Caepionis у Помпония Мелы (Mela, III, 4), или ό Καιπιώνιος πύργος; — Цепионова башня — у Страбона (Geogr., III, 140), представлял собой укрепленный маяк на скалистом мысу близ устья реки Бэтиса (нын. Гвадалквивир) в Испании, на берегу Атлантического океана, недалеко от города Gades (нын. Кадикс). Монумент-маяк был поставлен римским полководцем Квинтом Сервилием Цепионом в честь победы (достигнутой, правда, путем предательства) над Вириатом, вождем лузитанских и иберских племен, восставших против римского завоевания. Лузитанская война длилась с 154 по 138 г. до н. э. Ко времени Кассиодора и Иордана (или того источника, из которого они взяли указание на “монумент Цепиона”) памятник победы римлян над населением западной Испании уже разрушился, но развалины его еще сохранились. Этим и объясняются слова, что он “еще виден до сих пор” (“adhuc conspicitur”). Иордан ошибочно считает два указываемых им мыса (promuntoria) — один с храмом Геракла, другой с монументом Цепиона — “оконечностью земли Галиции” (“extremitatem Galiciae terrae”). Мыс при впадении Гвадалквивира в Атлантический океан находится гораздо южнее северо-западного выступа Пиренейского полуострова, который занимала провинция Галлиция (современная Галисия).

²⁰ Балеарские острова даны здесь Иорданом под наиболее распространенным их названием: “insulae Baleares”. Орозий среди островов Средиземного моря указывает на Балеарские острова, бóльший и меньший. Сведения (Орозия восходят к данным Помпония Мелы о “Балеарских островах, расположенных против Тарраконских берегов” (“Baliares in Hispania contra Tarraconensia litora sitae”, — Mela, II, 124).

²¹ Остров Мевания (Mevania, по-видимому, Menavia) — остров Мэн, Isle of Man, в Ирландском море. У Орозия (Oros., I, 2, 82) Мевания близ Гибернии (Ирландии) населена, как и Гиберния, скоттами.

²² Оркадские острова (Orcades), ныне Оркнейские, расположены у северной оконечности Шотландии. Всего насчитывается 67 островов, из них населены 28. Иордан отмечает только 33 острова, из которых не все обитаемы: “quamvis non omnes excultas”. Он следует тексту Орозия: “Бриттания имеет сзади (“а tergo” — букв. “со спины”), там где она открыта бесконечному океану, Оркадские острова, из которых 20 пустынны, а 13 обитаемы (Oros., I, 2, 78). По-видимому, “excultae” у обоих авторов означало заселенность островов, а не обработанность земель. Однако и перевод этого слова как “возделанные”, “обработанные” оправдан. В другом случае Орозий указывает, что Оркадские острова находятся в океане по ту сторону Британии (Oros., VII, 6, 10).

Написание имени “Бриттания” через два т объясняется тем, что в VI и предыдущих веках Британию представляли как страну племени бриттов. У Иордана часто встречается написание через два n: Britannia. (В дальнейшем в “Комментарии” — Британия.)

²³ Остров Туле (Thyle) или Фуле — либо Ирландия, либо один из Шетландских островов (к северо-востоку от Оркнейских островов), либо, может быть, северные берега Норвегии, но во всяком случае не Исландия, которая была открыта лишь в IX в. Иордан, цитируя “Мантуанца”, т. е. Вергилия (Georg., I, 1, 30), указывает на крайнее положение острова, считавшегося в средние века пределом суши на западе. Иногда его местоположение предполагают где-то к западу от Ирландии. Орозий говорит об “insula Thyle” (Oros., I, 2, 79) непосредственно после Оркадских островов и сообщает, что Туле отделен от других островов бесконечным пространством и лежит по направлению к северо-востоку “посреди океана” (“medio sita oceani”). Современник Иордана Прокопий передает подробный рассказ об острове Θούλη и его обитателях Θουλΐται, подразумевая под этим островом Скандинавский полуостров (Bell. Goth., II, 15, 5—15).

²⁴ Об острове с именем “Scandza” (или “Scandia”), т. е. о Скандинавии, Иордан подробно рассказывает ниже, начиная с § 16.

²⁵ О готах, пришедших с острова Скандзы, Иордан говорит как о “пчелином рое” (“examen”). Образ племени, сходного по многочисленности и стихийному налету с роем, отразился у многих писателей. Подобное сравнение племени с пчелиным роем употребил один из первых христианских писателей и ораторов — Тертуллиан (ум. в 230 г.), который писал: “пролетели рои (examina) переливающихся через край племен” (Tert., Liber de pallio, II). Иероним (ум. в 420 г.), знаменитый яркостью своего литературного языка не меньше, чем Тертуллиан, применил этот же образ в описании появления гуннов: “от крайних мэотийских рубежей... вырвались рои (examina) гуннов, которые, летая здесь и там на быстрых конях, наполнили все места убийством и ужасом” (Hieron. Epist., 77, 8, от 399 г.).

²⁶ Ниже, начиная с § 16.

²⁷ О написании слова “Бриттания” см. прим. 22.

²⁸ Иордан постоянно употребляет в отношении Испании и Галлии форму множественного числа. Очевидно, что и в его время, когда эти части Римской империи были уже заняты варварскими королевствами, их все еще представляли римскими провинциями, причем было несколько Галлий (Lugdunensis, Narbonensis) и несколько Испаний (Taraconensis, Carthaginensis). Когда новые племена вторгались в пределы Галлии, Иероним восклицал: “Бесчисленные свирепейшие племена заняли все Галлии. Все, что лежит между Альпами и Пиренеем, что заключено между Океаном и Рейном, все разорили...” (“Innumerabiles et ferocissimae nationes universas Gallias occuparunt. Quidquid inter Alpes Pyraeneum est quod Oceano er Rheno includitur... vastarunt”, — Hieron. Epist., 122, от 409 г.).

²⁹ Тацит сообщил, что из древних писателей именно Тит Ливий в не дошедшей до нас части своего фундаментального труда сравнил форму Британии с продолговатым блюдом или с обоюдоострой секирой (“oblongae scutulae vel bipenni adsimilavere”) и что впервые только римский флот, обойдя вокруг Британии, подтвердил, что она представляет собой остров (Agricola, 10).

³⁰ Юлий Цезарь совершил два похода в Британию, в 55 и 54 гг. до н. э.; они не привели к закреплению острова за римлянами.

³¹ Стадий (στάδιον) — не вполне устойчивая мера длины (от 178 до 210 м); в среднем стадий равен приблизительно 200 м. Таким образом, по Иордану, в точности заимствовавшему эти данные у Диона Кассия (Dio Cass. Hist. Rom., LXXVI, 12), ширина Британии достигала примерно 462 км, а длина — 1427 км. В “Схолиях к землеописанию Дионисия” (Дионисий писал во II в. н. э.) сообщается, что стадий имеет длину ипподрома и что семь с половиной таких стадиев “составляют один милион” (ποιοΰσι μίλιον έν), т. е. одну римскую милю, миллиарий, равный тысяче шагов (около 1,5 км). (Ср. прим. 3, 4, 101, 349, 433).

³² Страбон (род. ок. 50 г. до н. э., ум. в конце царствования императора Тиберия, 14—37 гг.) — знаменитый греческий географ и путешественник. Его сочинение “География” в 17 книгах (написана не ранее 18 г. н. э.), наряду с географическим трудом Птолемея, пользовалось большой известностью в течение средних веков.

³³ Корнелий (у Иордана) — Корнелий Тацит (ок. 55—ок. 120). В данном месте Иордан ссылается на основное и наиболее совершенное его произведение “Анналы”, заключавшее в себе историю Римской империи за 14—68 гг., от смерти Августа до смерти Нерона. Из средневековых авторов Корнелием называл Тацита не один Иордан. См., например, перечисление имен древних историков в прологе к Хронике Оттона Фрейзингенского (Ottonis episcopi Prisingensis Chronica sive Historia de oluabus civitatibes. Prologus libri primi, ed. Hofmeister — Zammers, Berlin, 1960, р. 10).

³⁴ Это не совсем ясное место (§ 13) о течении рек в Британии повторяет сообщение Помпония Мелы (Mela, III, 51): “praegrandia flumina, alternis motibus modo in pelagus modo retro fluentia et quaedam gemmas margaritasque generantia” (“превеликие реки, текущие переменным движением то в море, то обратно и порождающие драгоценные камни и жемчужины”). Здесь подтверждается мысль о перемене направления течения британских рек — вперед и вспять. Не отразилось ли в этом рассказе наблюдение над явлением приливов, усиливаемых воздействием ветров с моря?

³⁵ Каледония — нын. Шотландия.

³⁶ На средневековых картах и даже на карте Птолемея остров Британия иногда настолько вытянут к западу, что оказывается противолежащим северному побережью Испании. Это место в произведении Иордана свидетельствует, что автор руководствовался какой-то картой для написания географических частей своего труда.

³⁷ Здесь и в дальнейшем племенные предводители, названные у Иордана “reges”, передаются в русском переводе как “короли”, хотя терминологически это неточно. Иногда для обозначения племенных вождей употребляется слово “рикс” (ρήξ, rex), не нашедшее, однако, всеобщего признания в научной литературе по эпохе “переселения народов”.

³⁸ Дион Кассий — греческий историк и государственный деятель (ок. 150 — после 229 г.); среди его должностей — проконсулаты Африки, Далмации, Паннонии. К концу жизни, удалившись на родину в Вифинию, в город Никею, Дион написал “Римскую историю” в 80 книгах, доведенную до 229 г. н. э. Из этого сочинения до нашего времени сохранились целиком лишь книги 36—60 (в них описано время от 68 г. до н. э. до 47 г. н. э.) и фрагменты остальных книг. Произведение Диона является серьезным и достоверным источником. Иордан ссылается на него дважды (§§ 14, 150).

Кроме Диона Кассия, Иордан пользуется произведением Диона Хризостома, написавшего историю гетов (ср. прим. 129).

³⁹ О племенах, разрисовывавших свои тела, говорит Вергилий в “Энеиде” (Aen., IV, 146), называя их агафирсами, и в “Георгиках” (Georg., II, 115), называя их гелонами. Помпоний Мела в обстоятельном рассказе (Mela, II, 10) сообщает, что агафирсы разрисовывают лица и тела (“ora artusque pingunt”) в большей или меньшей степени в зависимости от древности рода, и узоры эти невозможно смыть (“et sic ut ablui nequaeant”). Интересен комментарий к Вергилию, составленный грамматиком IV в. Мавром Сервием Гоноратом. Первое из указанных выше мест (из “Энеиды”) он объясняет так: “„разрисованные агафирсы“ („pictique Agathyrsi“) являются племенами Скифии, а слово „picti“ в данном случае не означает „имеющие наколы“ („picti autem non stigmata habentes“) подобно народу в Британии [который такие наколы имеет]”. Этот текст, не разъясняя до конца понятия “picti”, содержит ценное указание (причем, автора IV в.), что жители Британии делали себе наколы, разрисовывая кожу. Второе из указанных мест (из “Георгик”) комментатор объясняет иначе: “и разрисованных гелонов” („pictosque Gelonos“) [а именно] — „имеющих наколы“ („stigmata habentes“), это — племена Скифии, как и разрисованные агафирсы”. Здесь подкрепляется представление, что глаголом pingere определяли какую-то татуировку. В V в. Клавдиан упоминал о “разрисованных железом щеках” (“ferro picta genas”, — Claud., De laude Stilichonis, 2, 247) и о гелонах, которые вообще любили разрисовывать железом части своего тела (“membraque qui ferro gaudet pinxisse Gelonus”, Claud., In Rufinum, I, 313). Итак, приведенное выше место Иордана свидетельствует об обычае каледонцев и меатов — жителей нынешней Шотландии — накалывать кожу металлическим острием для нанесения на нее рисунка.

⁴⁰ Эсседы — кельтское обозначение двухколесных колесниц, применявшихся в бою галлами, белгами и бриттами, о чем свидетельствуют Цезарь, Вергилий, Ливий. Помпоний Мела (Mela, III, 52) рассказывает, что жители Британии воюют не конными и не пешими, а на колесницах, которые вооружены по галльскому способу (“bigis et curribus Gallice armatis”) и называются “ковиннами”; на этих колесницах применяются косы, прикрепленные каждая к выступающему концу оси (“covinnos vocant, quorum falcatis axibus utuntur”).

  ⁴¹ Птолемей (Claudius Ptolemeus) — знаменитый александрийский ученый — астроном, математик и географ (II в. н. э.). “География” (или “Наставление в географии”, Γεωγραφικη υφήγησις) Птолемея в течение ряда веков была важнейшим источником сведений о земле и ее странах. Иордан называет Птолемея “orbis terrae descriptor egregius” и дважды на него ссылается (§§ 16 и 19). В большинстве рукописей с текстом “Getica” имя Птолемея (Πτολεμαΐος) написано неправильно: Ptolomeus, но иногда (Get, § 19) — встречается правильное написание: Ptolemaeus.

⁴² В данном случае Иордан опирается на запись Птолемея о четырех островах около Кимврского (нын. Ютландского) полуострова, называвшихся Скандиями (Σκανδίαι); самый восточный и наибольший из них находится, по словам Птолемея, около устьев реки Вистулы (Вислы) и тоже называется Скандией: μία δε μεγίστη και ανατολικωτάτη κατα τας εκβολας Ουιστούλα ποταμοΰ καλεΐται δε ιδίως και αύτη Σκανδία (Ptol., II, 11, 33—35).

   ⁴³ Помпоний Мела — римский географ I в. н. э., родом из провинции Бэтики в Испании. Он написал в 40—41 гг. сочинение в трех книгах, обычно называемое “De chorographia” или же, по начальным словам текста: “De situ orbis”. Иордан назвал имя Помпония Мелы всего один раз (§ 16), но, хорошо зная его труд, иногда использовал приводимые им данные по памяти, не упоминая имени автора. Таковы, например, сведения об истоках и течении Днепра (Get., § 46; Mela, II, 1, 6—7), о величине Дуная (Get., § 75; Mela, II, 1, 8) и др.

⁴⁴ Соответственно сообщению Помпония Мелы (Mela, III, 31, 54), Иордан пишет о Скандзе как об острове, расположенном в Коданском заливе (Codanus sinus), под которым, по-видимому, подразумевает Балтийское море, главным образом его южную часть (судя по сохранившемуся до наших дней названию “Гданьск”), вместе с крупными островами у нынешних шведских, датских и германских берегов. Один раз Помпоний Мела говорит о Коданском заливе в связи с рекой Эльбой и островами (Mela, III, 31). Вторично упоминая Коданский залив, Мела соединяет с ним “замечательную Скадинавию” (“eximia Scadinavia”, Mela, III, 54). Ср. прим. 63.

⁴⁵ Следуя Птолемею, Иордан пишет о расположении Скандзы против расходящейся тремя рукавами (trisulcus) Вислы. (Ср. прим. 42.)

⁴⁶ Сарматские горы (Sarmaticae montes) — Карпаты.

⁴⁷ Трудно предположить, чтобы водное пространство, — по Иордану “обширнейшее озеро”, — к востоку от Скандзы (Скандинавии) было чем-либо иным, кроме Балтийского моря (ср. следующее примечание).

⁴⁸ Река Ваги (или Ваг? “Vagi fluvius”) до сих пор не поддается определению. К этому загадочному имени Моммсен не дал никаких разночтений. В “обширнейшем озере”, изливающемся рекой Ваги, можно предположить не только Ладожское озеро и Неву, но и заливы Балтийского моря — Финский и Рижский. Один из исследователей “Getica” Иордана Л. Вейбулль писал, что идентификаций этого озера и реки Ваги масса: “Die Identifizierungen des Sees und des Flusses sind Legio” (L. Weibull, Skandza und ihre Völker. S. 218). Сам же он предположил следующее: так как Иордан или его предшественники должны были, составляя свои географические описания, смотреть на карту, то к востоку от Скандзы они могли отчетливо различить лишь Каспийское море, вдающееся с севера в сушу в виде глубокого залива из океана (по древним представлениям, Каспийское море соединялось с океаном; так у Эратосфена, у Помпония Мелы, у Орозия). Поэтому “обширнейшее озеро”, по мнению Л. Вейбулля, может быть только Каспийским морем. Относительно же Ваги он подозревает неправильное прочтение неразборчивого римского курсива, которым, как думал Моммсен, были написаны первоначальные экземпляры “Getica”. Помпоний Мела писал, что Каспийское море узким и длинным проливом “прорывается в сушу наподобие реки” (“quasi fluvius inrumpit”, — Mela, III, 38). Слово quasi, написанное римским курсивом, было легко прочесть как vagi (см. у Вейбулля, стр. 223, и ссылки на палеографические таблицы, на основании шрифтов которых автор сближает написание quasi и vagi).

⁴⁹ Сравнение “Германского моря” с выступающей из океана рукой указывает на то, что автор имел перед глазами карту с очертаниями морей и островов. Так, в § 11 он говорит о форме острова Британии; в § 30 — о форме Каспийского моря (ср. прим. 84). “Германский океан” упомянут Иорданом еще в § 120 в связи с эстами (литовское племя), сидящими на его берегах. Следовательно, “Германское море” или “Германский океан” может обозначать скорее всего нынешнее Балтийское море.

⁵⁰ У Птолемея (Ptol., II, 11, 35) названы на западе хедины, на востоке — фавоны и фиресы, на севере — финны, на юге — гуты и давкионы, посредине — левоны. Иордан в описании племен, населяющих Скандзу, приводит не эти, а другие этнические названия.

⁵¹ “Медоносный пчелиный рой” отмечен автором явно потому, что мед составлял необходимый ингредиент питания. Мед добывался в лесах. Страны, лишенные меда, представлялись особенно суровыми.

⁵² Описывая население Скандзы, Иордан приводит до трех десятков этнических названий. Понятно, что данные автора VI в. о племенах отдаленного от него севера Европы могли быть очень неопределенными, а то и вовсе недостоверными. Разобраться в перечисляемых Иорданом племенных названиях очень трудно. Попытки в этом направлении делались многими учеными, преимущественно на основе лингвистики. Попытку же исторического осмысления сведений о жителях Скандзы сделал Л. Вейбулль. Он отмечает, что Иордан назвал скандинавские племена по группам. Северная группа (“in parte arctoa”) состоит из трех племен: адогит, скререфенны, суэханс. Относительно первого племени со странным названием “gens Adogit” (причем Моммсен не дал к этому слову никаких разночтений) Вейбулль (стр. 238) высказывает догадку, что “adogit” — то же, что “thulit”, т. е. обитатели острова Фулы (Thyle), о которых рассказывает — одновременно с Иорданом — Прокопий (Bell. Goth., II, 15, 5—15. Ср. прим. 23). Замечательно то, что Прокопий, как и Иордан, связывает с племенем фулитов или тулитов сообщение о 40-суточной ночи и о 40-суточном дне полярных стран. Ясно, что независимые друг от друга писатели исходили из какого-то общего источника. Не был ли это неизвестный нам, но определенно называемый Иорданом, Аблавий (Get, §§ 28, 82, 117)?

⁵³ Скререфенны принадлежали, по Иордану, к северной группе племен на Скандзе. И их наравне с фулитами-адогит упомянул Прокопий (Σκρίθιφινοι — Bell. Goth., II, 15, 16), рассказав, так же как и Иордан, что они живут охотой и питаются мясом убитых ими животных. Об этом же племени “Scritofini” писал Павел Дьякон (Hist. Langobard., Ι, 5).

⁵⁴ О прекрасных конях у турингов сообщает Кассиодор, упоминая, что король остроготов Теодерих получил в дар от турингов лучших породистых лошадей (Variae, IV, 1).

⁵⁵ Сапфериновые шкурки (от греческого слова σαπφειρίνος — сапфировый или сходный по окраске с драгоценным камнем сапфиром) — какие-то ценные меха, конечно, не синего, “сапфирового”, а черного цвета, быть может с синим отливом. Интересно, что греческое слово κύανος или κυάνεος означает одновременно темный, черный, а также и темно-синий; подобное значение слова дает возможность видеть в определении Иордана черные меха с синим отливом. Слово κύανος в соединении с другими словами имеет значение то черного, то синего: κυανόφρυς — чернобровый, κυανωπις — синеглазый, κυανόστολος — облеченный в черную одежду, о Κυανοχαίτης — темноволосый, как эпитет Посейдона, повелителя над синими волнами морей.

⁵⁶ Об этих и последующих группах племен на Скандзе см. у Л. Вейбулля.

⁵⁷ Вместо “mitiores” (“более мягкосердечные”) Моммсен, соглашаясь с мнением Мюлленгофа, предпочитает “minores” (“более низкорослые”): дальше говорится о росте других племен,

⁵⁸ О герулах см. прим. 370.

⁵⁹ Руги названы Иорданом в последней группе племен “острова Скандзы”. Перечисляя эти племена, Иордан, конечно, передавал какие-то древние, неизвестные нам сведения о них, из которых, надо думать, взял и сопоставление их с германцами (в некоторых рукописях, как отметил Моммсен, стоит не germanis, а romanis или и то и другое — romanis germanis). Быть может, источником некоторых сведений, кроме древних сказаний, послужил и какой-либо римский автор, который рассматривал германцев как обитателей известной римлянам Германии и мог сравнить их с новыми, появившимися из-за моря негерманскими, в его глазах, племенами. Рассказывая о переселении готов на южное побережье Балтийского моря, Иордан сообщает, что они встретили здесь племя ульмеругов (§ 26), т. е. “островных ругов” (ср. прим. 64). Следовательно, руги или часть их (ульмеруги) вышли с “острова Скандзы” раньше готов. Таким образом, из текста Иордана выясняется путь племени ругов, сходный с путем ряда других германских племен, в том числе и готов, покинувших Скандинавию. Руги, вытесненные готами с балтийского побережья, начали свое продвижение в южном или юго-западном направлении. Название племени ругов не ускользнуло от Тацита. В трактате “Германия” (гл. 44) он упомянул о ругиях, обитающих у “океана”, т. е. у Балтийского моря. Хотя в источниках, содержащих этнические (почти всегда чуждые автору) названия и описания расселения племен, часто бывают не только неточности, но и путаница, тем не менее Тацит достаточно отчетливо указал, с одной стороны, на ругиев у океана и, с другой, на лигиев (или лугиев) — союз племен, занимающий “широчайшие пространства” (примерно между Вислой и Одером). Лугии отмечены особо и у Страбона: “большое племя луйев” — Λουίους μεγα έθνος (Geogr., VII, 1, 3). Подчеркнуть все это следует потому, что руги (или ругии), хотя и противопоставлены Иорданом германцам, едва ли могли быть отождествлены со своими соседями лугиями. Культура лугиев, так называемая, “лужицкая культура”, освещена археологическим материалом и обнаруживает родство между лугиями и жившими на восток от них венедами. Она рассматривается как свидетельство древнейшего прошлого славян. “Опираясь на археологические данные, мы можем считать лугиев такими же предками славян, как и венедов...” (М. И. Артамонов, Спорные вопросы древнейшей истории славян и Руси, — КСИИМК, вып. VI, 1940, стр. 5). Интересно, что составитель дорожника IV в. н. э. (так называемых Пейтингеровых таблиц) определяет венедов и лугиев собирательно как сарматов, т. е. как негерманцев.

В дальнейшем изложении Иордан упоминает о ругах в связи с двумя событиями: в § 261 он рассказывает о битве племен на реке Недао, происшедшей после смерти Аттилы, когда скрепленный его властью союз распался. Кроме гуннов и аланов, им названы германские племена: готы, гепиды, свавы, герулы; по-видимому, к этим племенам принадлежали и руги. В § 277 рассказано о сражении на реке Болия между свавами и готами в 469 г.; союзниками свавов были сарматы с королями Бевкой и Бабаем, а кроме того, скиры, гепиды и часть племени ругов. Неясным остается, какие именно руги добрели после первого из названных сражений во Фракию, к городам Бизии (нын. Виза) и Аркадиополю (нын. Люлебургаз). Как раз к этому времени, т. е. ко второй половине V в., относятся довольно подробные сведения о ругах и их королях в Паннонии, записанные в таком полном конкретными данными источнике, как “Житие св. Северина” (ум. в 482 r.), составленное его учеником Евгиппием (Eug. v. Sev. V, VI, VIII, XXXI, XL, XLII, XLIV). Когда Иордан называет ругов в связи с Одоакром, он пишет “роги” (Rom., § 344; Get., § 291), как в греческих источниках (’Ρογοί σ Прокопия; Bell. Goth., III, 2, 1—3).

⁶⁰ Слова Иордана о короле Родульфе являются здесь вставкой: они явно нарушают ход изложения. Современник Иордана Прокопий рассказал о Родульфе, короле герулов (Bell. Goth., II, 14, 11—21), который погиб в битве с лангобардами через три года после вступления на престол императора Анастасия, т. е. около 494 г. С тем, что отметил Иордан в вышеуказанной вставке, совпадают сведения из “Variae” Кассиодора (IV, 2) о том, что король герулов Родульф был “сыном по оружию” короля Теодериха. Если поместить вставку о Родульфе после слова expulerunt, то получится, что он был именно королем герулов. Вместе с тем при таком перемещении перечисление племен (“граннии ... рании”) естественно сольется с дальнейшей фразой: “hae itaque gentes...” Неясно, что означают слова “незадолго до того”, сказанные в отношении Родульфа. Быть может, они относятся к тому времени, когда писал Кассиодор, и механически попали в текст Иордана.

⁶¹ Иордан определил Скандзу как область, откуда вышли разные германские племена, те, которые его современником Прокопием названы вообще Γοτθικα έθνη или Γοτθικα γένη. Скандза — “officina gentium” и “vagina nationum”. Иордан многократно употребляет термины “gens” и “natio” (а также “populus”), причем так, что трудно уловить отчетливую разницу между ними, так как она неясна самому автору. Важно то, что Иордан отметил самый ранний момент в истории готов или, вернее, в истории ряда готских племен — выход их с “острова Скандзы”. После Иордана о Скандзе упоминалось и в других источниках: “insula in partibus aquilonis Scadanan” (“Origo gentis Langobardorum” конца VIII в.); “Scatenauge Albiae fluvii ripa” (“Historia Langobardorum codicis Gothani” начала IX в.); англосаксонское название “Scedenig”; “Scathanavia quae est inter Danuvium et mare Oceanum” в хронике Фредегара.

Основным трудом по древнейшей истории германских племен до сих пор является книга Л. Шмидта (L. Schmidt, Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. Die Ostgermanen. 2 Aufl., München, 1934). Немецкий ученый, десятки лет работавший библиотекарем Дрезденской государственной библиотеки, собрал огромный материал по истории каждого из известных германских племен, использовав как источники, так и литературу. В этом отношении его книга полезна. Однако в ряде случаев она грешит национализмом; Л. Шмидт видит главную движущую силу “эпохи переселения народов” в германских племенах и преуменьшает роль многочисленных славянских племен, историческое значение которых столь ярко отражено в византийских источниках VI—VII вв. Роль, которую играли славянские племена в Восточной и Центральной Европе, не уступает роли германцев в более западных и юго-западных ее частях. Л. Шмидт, конечно, полностью использовал сведения, приводимые в “Getica” Иордана. Что касается сообщения о готах — выходцах с острова Скандзы, то Л. Шмидт твердо убежден, что в рассказе Иордана (§§ 25, 94) заключено ядро исторической достоверности, и поэтому правильно считать, что готы пришли из Скандинавии к устьям Вислы, но никак не наоборот. Того же мнения на основе археологических исследований придерживается и Оксеншерна, публикующий интересную карту (Е. С. G. Oxenstierna, Die Urheimat der Goten, S. 182; ср. также новейшую работу Шварца: E. Schwarz, Germanische Stammeskunde).

⁶² Готы отправились с острова Скандзы на трех кораблях, о чем Иордан сообщает ниже, в § 94. Три корабля, на которых разместились переселенцы, как бы указывают на разделение готов (совершившееся впоследствии, когда готы передвинулись к Черному морю) на три особых племени: остроготов, везеготов и гепидов.

⁶³ Готы дали название Gothiscandza той местности на южном берегу Балтийского моря, где они высадились, приплыв на трех кораблях с “острова Скандзы”. Вероятнее всего, это было побережье близ дельты Вислы, к которому давно вели морские пути с противолежащих берегов. Про часть готов, а именно гепидов, так и сказано у Иордана (Get., § 96): они осели на острове, образуемом Вислой (Висклой). Название “Готискандза” объясняется либо как “Godaniska” (в дальнейшем Гданьск), в связи с Коданским заливом, упомянутым Помпонием Мелой (Mela, III, 31, 54), либо как “Gutiskandja”, что значит “готский берег”. Последнее вероятнее (ср. L. Schmidt, S. 196).

⁶⁴ Ульмеруги (Ulmerugi), о которых Иордан сообщил, что они “сидели на берегах Океана”, обычно рассматриваются как руги с островов, островные руги, так как слово “holmr”, “holm” означает “остров”. Ульмеруги жили близ Балтийского моря (Океана) на островах в дельте Вислы, откуда и были вытеснены пришедшими туда готами.

⁶⁵ Вандалы у Иордана всегда Vandali, но у Тацита — Vandilii, у Плиния — Vandili, у греческих авторов — Βανδίλοι или Βάνδιλοι. Так и у Прокопия: вандилы в числе Γοτθικα έθνη (Bell. Vand., I, 22) или в числе Γοτθικαγένη (Bell. Goth., IV, 5, 5). В данном случае имеется в виду северное расселение вандалов между Вислой и Эльбой до второй половины II в., когда вандалы продвинулись к верховьям Эльбы. Дион Кассий называет Исполиновы горы, с которых течет Эльба, Вандальскими (Dio Cass. Hist. Rom., 55, 1, — “Ουανδαλικα όρη”).

⁶⁶ Здесь названы имена трех из пяти первых готских королей, память о которых сохранилась в предании, отразившемся в рассказе Иордана. Короля Берига относят приблизительно к середине I в. н. э. Имена двух его преемников неизвестны; четвертым королем был Гадариг, пятым — сын его Филимер, при котором готы — ко второй половине II в. н. э. — появились на нижней Висле. Слово “pene” (“iam pene quinto rege”) не значит, конечно, “почти”, так как не может быть “почти пятого короля”, но указывает на древнюю историю племени, когда им правил “едва только пятый король”.

⁶⁷ Слово “exercitus”, переводимое нами как “войско”, означает, собственно, всю мужскую боеспособную часть племени, которую сопровождают “familiae” — здесь в смысле обоза с женщинами, детьми, стариками и имуществом.

⁶⁸ Ойум (Oium) — название той области, в которую пришли готы, передвигаясь с нижней Вислы на юг. Земли, называемые пришельцами на своем языке Ойум, находились в пределах Скифии, за рекой, в соседстве с которой расстилались болота и омуты. Слово “Ойум” близко готскому Aujom, что значит “страна, изобилующая водой”, “речная область”. Тот же термин мелькнул у Иордана при определении острова в устьях Вислы — “Gepedoios” (§ 96); автор указал, что так называли это место гепиды на своем родном языке. До сих пор старое немецкое слово “Au” или “Aue” определяет местность, окруженную водой, обильно орошаемую реками.

Весьма важно хотя бы наметить, где находилась область Ойум, чтобы попытаться установить, где впервые осели готы, придя на юг, приблизившись к Причерноморью. Существенно указание Иордана, что место перехода готами реки было окружено топями и омутами. Вероятно, он даже не представлял себе, какая именно это была река. Принимая во внимание повторение Иорданом (Get., § 39) сообщения, что готы с Филимером жили в Скифии у Мэотиды, естественно предположить, что они пересекли Днепр, тем более что часть готского племени прошла в Таврику. Труднее согласиться с предположением, будто готы пересекли Припять и Пинские болота, и вместе с тем в их предании никак не отразилось такое крупное событие, как переход через Днепр (а его они перешли несомненно, так как продвинулись в Крым). Невозможно также разделить мнение Г. В. Вернадского, что готы пересекли Днепр в том месте, на котором впоследствии вырос Киев, и пошли на восток, где у Донца и Оскола (или “Оспола”) встретили спалов — часть аланского племени, — с которыми и сразились (см. G. Vernadsky, Ancient Russia, р. 104—105, 114—115). Представляется наиболее вероятным подразумевать под готским “Ойум”, названным Иорданом (Get. § 28) “желанной землей” (“optatum solum”), древнюю греческую Гилею на левом берегу нижнего Днепра и его лимана. Hylaea (Υλαίη) названа еще Геродотом (Hist., IV, 18, 19, 21, 55, 76), который рассказал, что к востоку от Борисфена (διαβάντι τον Βορυσθένεα απο θαλάσσης πρωτον μεν η Υλαίη) на единственном участке всего северного приазовского и причерноморского побережья тянулся прекрасный лес (IV, 18, 1). Ширину его в направлении к северу можно определить в 40 км, длину с запада на восток — в 140 км. Теперь там раскинулась степь, но в античное время, в средние века и даже в XVIII в. еще был густой смешанный лес. Готы, переходившие Днепр с большими затруднениями из-за болот, могли пересечь его в каком-либо месте против Гилеи, там, где вдоль левого берега Днепра, иногда сливаясь с ним, течет река Конка. Может быть, это была область так называемого Великого Луга, где бесчисленные протоки и мелкие озерца образуют обширное болото (см.: Ф. А. Браун, Разыскания в области гото-славянских отношений, стр. 224). Преодолев его (где-то около нынешних Берислава и Каховки?), готы имели возможность двинуться на юг, к Перекопу. Может быть, они перешли Днепр ниже, но опять же не минуя Конки: “в своем течении она раздробляется на множество островов и так называемых плавней, покрытых и до сих пор почти сплошным лесом...” (И. Е. Забелин, Заметка о древности днепровского Олешья, стр. 1 — 3). Характер этих мест объясняет и причину оседания части племени либо на островках, либо на правом берегу. Не это ли обстоятельство послужило в дальнейшем поводом к тому, что готы стали жить двумя самостоятельными частями: восточные, остроготы, заняли левобережье нижнего Днепра, западные, везеготы, — его правобережье? Третью, совершенно обособившуюся часть составили готы, ушедшие в Таврику; от них позднее отделились готы-трапезиты (тетракситы Прокопия), передвинувшиеся на Таманский полуостров.

⁶⁹ Можно почти с уверенностью сказать, что река, которую готы перешли (“emenso amne”) на пути в Ойум и в Причерноморье, была Днепр. (Ср. предыдущее примечание.)

⁷⁰ Спалы (Spali) — племя, на которое напали готы, когда пришли со своим вождем Филимером в область Ойум. Название “спалы” перекликается с названием “спалеи” (“Spalaei”), записанным Плинием (Plin., VI, 22), который относил расселение племени к реке Танаису; но особенно название “спалы” сближается с названием “споры” (Σποροι), упоминаемым Прокопием. Последний относит имя споров к склавенам и антам вместе: “имя же как у склавенов, так и у антов было вначале одно — и те и другие исстари назывались спорами” (και μην και όνομα Σκλαβηνοΐς τε και ’Άνταις έν το ανέκαθεν ήν. Σπόρους γαρ το παλαιον αμφοτέρους εκάλουν, — Bell. Goth., III, 14, 29). Прокопий пытается уяснить себе этимологию этого имени; по его мнению, оно происходит от наречия “σποραδην”. В соответствии с широко распространенным в средние века приемом (например, в “Этимологиях” Исидора Севильского в VII в.; ср. толкования Иорданом племенных названий гепидов и герулов-элуров. Get., §§ 94—95, 117) он опирается на внешнее фонетическое сходство между словами “споры” и “σποραδην”, “спорадически”, и делает поэтому следующий вывод о значении самого этнического названия: так как σποραδην значит “рассеянно”, “случайно”, “там и сям”, то “спорами” являются люди, которые “населяют землю, рассеянно раскидывая свои жилища” (ότι δη σποράδην, οιμαι, διεσκηνημένοι την χωραν οίκοΰσι), “благодаря чему они и обладают громадной областью — им принадлежит большая часть того [левого] берега Истра”. Таким образом, если “спалы” Иордана и “споры” Прокопия совпадают, то, следовательно, готы, продвигаясь на юг, пересекли земли, населенные предками славян. В VI в. споры (по Прокопию) жили к северу от Дуная; раньше же, когда готы, перемещаясь к Понту, прошли через земли споров, последние жили, судя по словам Иордана, где-то на левобережье Днепра: ведь готы сразились с ними, перейдя реку (“emenso amne”) и вступив в область Ойум. О венетах и о спорах можно говорить, как об одном племени или как о группе племен, носящей либо первое, либо второе название, так как и венеты (по Иордану) и споры (по Прокопию) являлись общими именами для двух позднейших славянских разветвлений — склавенов и антов. Прокопий, неясно представлявший себе области северо-западного Причерноморья, не пытался установить, где именно обитали названные им древние споры. Говоря тут же (Bell. Goth., III, 14, 30) об обширной земле, которой владеют племена, расселяющиеся σποράδην, “рассеянно”, он имеет в виду современных ему склавенов и антов. Но в сочетании с беглым намеком Прокопия на общее древнее имя склавенов и антов (всего их “народа”, ο λεώς), краткое, но важное замечание Иордана о спалах на нижнем Днепре приобретает для истории и археологии северного Причерноморья большое значение.

⁷¹ Это — существеннейшее свидетельство Иордана; он даже указывает свои источники: 1) песни-сказания, 2) сочинение историка Аблавия. Готы пришли на юг с Вислы, через область Ойум и места расселения спалов. Отсюда — из области спалов — готы продвинулись к берегам Черного моря, быть может, они остановились где-то на его побережье западнее Крыма. Далее (Get., § 39) Иордан говорит, что готы с вождем своим Филимером поселились около Мэотиды. Предположение, что Иордан, черпая сведения в древних народных песнях-сказаниях, заимствовал эти песни из сочинений историка Аблавия, неверно. Судя по тексту, Иордан пользовался двумя отдельными источниками: устной традицией — народными песнями и сказаниями — и письменной — трудом Аблавия.

⁷² Аблавий (Ablabius) — писатель, произведение которого не сохранилось. Его имя упоминается только Иорданом. Последний с особенным уважением относился к Аблавию, характеризуя его труд как “достовернейшую историю” (“verissima... historia”). Сведения, содержавшиеся в сочинении Аблавия, были очень ценны для истории готов, так как они относились к их древнейшему прошлому, едва ли хорошо известному даже людям IV в. Из Аблавия черпались данные о событиях II—начала III вв., когда готы продвинулись с севера в области Северного Причерноморья. Если бы удалось найти произведение Аблавия в недрах какого-нибудь архива, в составе какого-либо позднейшего труда, или хотя бы уловить фрагменты того, что он когда-то создал в виде “Истории”, — а счастливые находки могут случиться и в наши дни! — то это, несомненно, внесло бы много нового и уясняющего в сложную и изобилующую пробелами историю южнорусских степей и черноморского побережья. Действительно, Иордан называет Аблавия именно в связи с этими территориями; в § 28 говорится “о крайней части Скифии” (“extrema pars Scythiae”), о той, которая прилежит к Понту; в § 82 говорится о побережье Понта в Скифии (“limbus Ponti in Scythia”); в § 117 — о племенах, живущих около Мэотиды (“iuxta Maeotida palude inhabitans”).

⁷³ Иосиф Флавий — еврейский писатель (род. в 37 г. в Иерусалиме, ум. в 95 г. в Риме), писавший по-гречески. Свидетель взятия Иерусалима Титом в 70 г., он жил затем во времена императоров Веспасиана, Тита и Домициана в Риме. Главные его труды — “Иудейская война” (с приложением к ней автобиографии) и “Иудейские древности”. Иордан мог читать “Иудейскую войну” в латинской обработке IV в. Надо думать, что интересовали его и “Иудейские древности”, где излагается история еврейского народа от сотворения мира до 65 г. н. э. В этом произведении Иордан мог прочесть, что “Магог [сын Иафета] управлял теми, которые были по нему названы магогами [греки же] прозвали их скифами” (Antiquitates, I, 6, 1). Иордан подчеркивает правдивость сообщений Иосифа Флавия.

⁷⁴ Магог — библейское имя. В Библии им назван второй сын Иафета при перечислении потомства трех сыновей Ноя (Быт., 10, 2); в заключение перечня говорится: “От них распространились народы по земле после потопа” (Быт., 10, 32). Кроме того, в Библии же именем Магог называется некая земля, в которой царствовал Гог (Иезек., 38, 2 и 39, 6). В средние века считалось, что в далеких восточных странах есть царство Гога и Магога, враждебное всему христианскому миру. В предыдущем примечании приведен текст из “Иудейских древностей” Иосифа Флавия, который ставит знак равенства между “Магогом” и “скифами”. Иероним это повторил: “Магог— Скифы” (Lib. hebraic. quaest. in genesin, 20, 2). Но Иероним — писатель начала V в., — несомненно, вкладывал в понятие “скифы” (“Магог”) иное содержание, чем Иосиф Флавий — писатель I в. Под магогом — скифами Иероним подразумевал современных ему гуннов. Такое объяснение держалось и позднее: в начале VI в. архиепископ Кесарийский Андрей в комментарии к Апокалипсису писал, что библейские племена Гог и Магог — те же скифские племена, “которые мы зовем гуннскими” (MPG, 106, col. 416). Вместе с тем Иероним не рассматривает готов как представителей племени магог и сомневается, прав ли Амвросий (ум. в 397 г.), его современник, в комментарии на книгу Иезекииля (“De fide”, II, 17), приписывая имена Гога и Магога не скифам, а готам, “недавно неистовствовавшим в нашей стране”; “наоборот, — продолжает Иероним, — все ученые скорее привыкли называть готов гетами, чем гогом и магогом”. Однако в VII в. Исидор Севильский писал: “Магог — от коего, как полагают, ведут свое происхождение скифы и геты”; и еще: “древние называли [готов] чаще гетами, чем готами” (Isid. Etymol., IX, Ι, 27 и 89).

⁷⁵ В разъяснение того, каким образом готы (или геты) называются скифами “и по племени” (et natione), “и по имени” (et vocabulo), можно привести толкование Исидора Севильского, нелепое, как большинство толкований этого авторитетнейшего для западного средневековья писателя. Он сообщает, что скифы и готы происходят от Магога, сына Иафета; сами готы — скифского происхождения (“Gothi Scythica probantur origine”), потому что имя “готы” не очень отличается от имени “скифы” — стоит только изменить и отбросить букву: “demutata enim ас detracta littera Getae quasi Scythae sunt nuncupati”. А последний слог имени Магог, будучи слегка изменен, указывает на название “гот”. Так посредством излюбленной Исидором Севильским игры слов и кажущегося их фонетического сходства доказывается тождество скифов и готов (Isid. Goth. Laud., с. 66; Isid. Etymol., IX, I, 89). Ср. издание Момсена, стр. 61, прим. 1.

⁷⁶ Истр (Ister, Hister) — название Дуная, весьма часто встречающееся у греческих и латинских авторов. Иордан именует Дунай преимущественно Данубием, иногда — Истром, вскользь заметив (Get., § 75), что имя Hister принадлежит языку бессов (“lingua Bessorum Hister vocatur”). Цезарь, Гораций, Овидий и другие писатели употребляли наряду с названием “Истр” и название “Данубий”. Истр — Данубий характеризуется в ряде сочинений как река значительная не только по величине; она была важнейшей границей· империи и оборонительной линией против варварских племен. Продолжая традицию некоторых предшественников, Иордан пишет то “magnus Danubius”, то “amnis egregius”. Уже Геродот говорил об Истре (Hist., IV, 48, 1), что это “величайшая из всех рек, какие мы знаем”; так же определяется Истр и у Страбона: “величайшая из рек в Европе” (Geogr., VII, 1, 1). Иордан дважды повторил, что названия Данубий и Истр равнозначны: а) “extremo alveo Istri, qui dicitur Danubius ab ostea sua usque ad fontem” (Get., § 32) и b) “a meridie Histrum, qui et Danubius dicitur” (§ 114). Однако в первом случае он относит название Истр только к нижнему течению реки; говоря о границах Скифии, он упоминает, как об известном месте, о “начале” Истра “ubi Ister oritur amnis” (§ 30). Слово “oritur” (“рождается”) невозможно понять в смысле истоков Дуная, так как никогда ни один древний автор не доводил пределы Скифии до Шварцвальда, где Дунай берет свое начало. Правда, Иордан один раз (в приведенном выше тексте из § 32) определил Дунай как бы “снизу вверх”, “против течения”, сказав “от устьев до истока, а не наоборот. Однако нельзя допустить, что он вообще путал значение терминов “исток” — “fons” и “устье” — “ostea”. Говоря о “рождении” Истра (“ubi Ister oritur amnis”), он, надо думать, имел в виду не его исток и не его впадение, а некоторую часть течения Дуная, откуда реку начинали называть Истром. Это место косвенно указано самим Иорданом (§ 33). Он пишет, что в Скифии, — а она простиралась именно до того пункта, “где рождается Истр”, — первым с запада живет племя гепидов и по его о6ласти протекает Тизия (Тисса). Получается, что в представлении Иордана Дунай именовался Истром, начиная примерно с территории, где в него слева впадала Тисса, а справа — Сава.

О двух именах Дуная в применении их к верхнему и нижнему течению писали все наиболее известные географы античности. У Страбона (Geogr., VII, 3, 13) обстоятельно сообщается, что “части реки, находящиеся наверху близ истоков, вплоть до порогов, называли Данувием” (και γαρ τοΰ ποταμοΰ τα μεν άνω και προς ταΐς πηγαΐς μέρη μέχρι των καταρακτων Δανούιον προσηγόρευον). Под порогами или водопадами, “катарактами”, вероятнее всего, подразумевались теснины подступающих к руслу Дуная Трансильванских Альп, в которых река, суженная горами, проходит сначала так называемые “Клисуры” (clausura — запирание, замыкание), а затем “Железные ворота”, близ города Турну-Северина. Ширина Дуная в Клисурах уменьшается до 112 м. Здесь был своего рода перерыв реки; на правом берегу была вырублена в скале римская дорога времени дакийского похода императора Траяна в 103 г. н. э. Страбон пишет, что до Клисур и Железных ворот Дунай назывался Данувием, — так именовали его даки. “Части же реки, находящиеся ниже по течению, вплоть до Понта, у гетов называются Истром (τα δε κάτω μέχρι τοΰ Πόντου τα παρα τους Γέτας καλοΰσιν ’Ίστρον). При этом, замечает Страбон, “даки одноязычны с гетами”. У Помпония Мелы указано (Mela, II, 8), что река, отмежевывающая народы Скифии, беря начало в Германии, “рождается под иным именем, нежели то, под которым она оканчивается” (“alio quam desinit nomine exoritur”); “долго, на огромном пространстве, занятом великими племенами, она остается Данувием, а затем становится Истром, так как примыкающее население зовет ее уже иначе (“per immania magnarum gentium diu Danuvius est, deinde aliter eum adpellantibus accolis fit Hister”). Плиний, который бывал в придунайских провинциях, считает рубежом обоих названий Дуная (Plin., ΠΙ, 79) то место, где он впервые начинает “омывать Иллирик”. Выше река называется Данувием, ниже — Истром: “ortus in Germania ...ас per innumeras lapsus gentes Danuvi nomine... et unde primum Illyricum adluit Hister appellatus”. По определению Плиния, Иллирик тянется “от реки Арсии до реки Дирина” (Plin., III, 150), т. е. от Арсы, текущей с севера на юг в восточной части полуострова Истрии и впадающей в Адриатическое море, до реки Дрины — крупного правого притока Савы, впадающего в нее выше города Сирмия (нын. Митровица). Определение Иллирика вообще отличалось расплывчатостью. Например, Тацит (Tac. Hist., I, 76, 1—2) причислял к Иллирику даже Верхнюю Мезию. Из слов Плиния можно извлечь лишь приблизительный вывод, что где-то, в местах, недалеких от слияния Савы с Дунаем, в области Сирмия и Сингидуна (но, очевидно, не ниже), Данубий получал имя Истра. По Птолемею (Ptol., ΠΙ, 10, 1), Истр начинался от города Аксиуполя, на правом берегу нижнего Дуная, там, где река поворачивает резко на север, отделяя Добруджу с западной стороны. У Горация и особенно у Овидия, окончившего, как известно, жизнь в ссылке в низовьях Дуная, встречаются оба названия знаменитой реки. Вергилий называет только Истр. По одному из стихотворений Овидия (Trist, II, 2, 189, 198) видно, что автор употреблял оба названия, не проводя между ними различия. Поздние комментаторы объясняли, что Истр — то же, что и Данубий; так в комментарии Сервия к Вергилию (Georg., III, 350); так в византийском парафразе на Περιήγησις — сочинение Дионисия (II в. н. э.) Если Аммиан Марцеллин, употребляя оба названия, нигде не поясняет, что Данувий (Danuvius) и Истр равнозначны, то у Орозия специально указано, что Истр значит то же, что и Данубий (Danubius; Oros., Ι, 2, 52; IV, 20, 34). Не пропускает такого объяснения и Прокопий, три раза повторивший, что река Истр иначе именуется Данубием (Bell. Vand., I, 1, 10; Bell, Goth., IV, 5, 29; Aed., IV, 5, 1). Таким образом, Иордан так же, как его современники и предшественники, отразил в своем сочинении многовековую традицию наименований Дуная. Однако, как видно, еще задолго до VI в. разница между обоими названиями почти стерлась, причем преобладающим осталось “Данубий”.

⁷⁷ О Мурсианском озере см. прим. 110.

⁷⁸ Тира — древнее наименование реки Днестр. Иордан тут же, вслед за обозначением Тира (Tyras), называет и Днестр (Danaster), как бы имея в виду другую реку. Кроме Иордана, употребившего трижды имя Danaster (Get., §§ 30, 35), почти так же называет эту реку Аммиан Марцеллин: “ad amnem Danastium” и “prope Danasti margines” (Amm. Marc., XXXI, 3, 3; 3, 5); однако он же называет город и реку Тирой: “civitas Tyros”, “fluvius Tyras” (Amm. Mars., XXII, 8, 41). Название реки Тиры встречается уже у Геродота в числе других крупных рек: “пятиустый Истр, затем Тирис (Τύρης), Ипанис, Борисфен...” (Hist., IV, 47, 2), а живущих около устья Тириса эллинов Геродот называет тиритами (Τυρΐται, — ibid., IV, 52). Несколько выше (ibid., IV, 11) Геродот рассказывает о могиле киммерийских царей, погребенных киммерийцами около реки Тираса. Когда с востока надвигались “кочевые скифы” (Σκύθας τους νομάδας), то киммерийцы решили покинуть свои земли из-за опасности скифского вторжения. “Страна же их была та самая, — пишет Геродот, — которую „ныне“ (νΰν) населяют скифы”. Однако, цари киммерийцев решили иначе: они предпочли лежать мертвыми в родной земле, но не покидать ее. Разделившись на два отряда, цари перебили друг друга. Народ (о δημος) похоронил своих вождей у реки Тираса, “а могила, — замечает Геродот, — еще видна”. Упоминает о реке Тире также Страбон: “от Истра к Тире пролегает Гетская пустыня, вся ровная и безводная” (απο ’Ίστρου επι Τυραν και η των Γετων ερημία προκεΐται, — Georg., VII, 3, 14). О реке и городе Тире, раньше называвшемся Офиусой, сообщает Плиний: “славная река Тира, дающая имя городу, который до того назывался Офиуса” (Plin., IV, 82). Не пропустил реки Тиры и Птолемей (Ptol., X, 7). Встречается название Тиры и в позднем (V—VI вв.) сокращении географического словаря “Εθνικά” Стефана Византийского: “Тира — город и река у Евксинского Понта”.

⁷⁹ Река Вагосола (Vagosola) упоминается только у Иордана. Следуя порядку рек (Дунай, Днестр, Вагосола, Днепр), приходится отнести название “Вагосола” к Южному Бугу, в античности называвшемуся Гипанис (Hypanis); это название есть также у Иордана (Get., § 46). Фр. Вестберг в статье “О передвижении лангобардов” (стр. 15) допускает, что под Вагосолой можно подразумевать Вислу в том случае, если сблизить свидетельства Иордана в §§ 30 и 35, где, очерчивая область расселения склавенов, он рядом с Днестром ставит как северный предел реку Вислу. Однако Вагосола-Висла нарушила бы группу рек, впадающих в северо-западную часть Черного моря, которую имеет в виду Иордан.

⁸⁰ Днепр (Danaper) определяется Иорданом как “великая” река. Античные географы знали реку Борисфен (Borysthenes). По словам Помпония Мелы, это красивейшая спокойно текущая река Скифии, прозрачная, чистая, с приятной для питья водой; в ней водится крупная рыба отличного вкуса и без костей (Mela, II, 6). Иордану известно не только древнее название Днепр — Борисфен (Get., § 44), но и его тюркское имя — Вар (§ 26). У Константина Порфирородного наряду с названием ο Δάναπρις, встречающимся многократно (De adm. imp. 8, 9, 37, 42), употребляется и название “Варух” (Βαρούγ), причем в конце главы, посвященной “генеалогии племен турков” (мадьяр), говорится об областях, орошаемых пятью реками; их имена Варух, Кубу (Буг), Трулл (Днестр, в иных случаях называемый Δάναστρις), Брут (Прут), Серет (Ibid., 38). Следует отметить, что ни Прокопий, ни Агафий, ни Феофилакт Симокатта не упоминают о Днепре ни под одним из его названий. Но Менандр пишет о реке Δάναπρις (Men. fr. 43). Ср. прим. 614.

⁸¹ Тавр, горный хребет Таврики — Крыма. По Иордану, это “Тавр скифский”, а не азиатский.

⁸² Мэотида (Maeotis palus, Μαιωτις λίμνη) — обычное древнее и средневековое (литературное) название Азовского моря. Palus (λίμνη) означает болото. Появление названия palus, вероятно, связано с заболоченными берегами огромного водоема, где и до наших дней на многие километры тянутся плавни, особенно обширные вокруг дельты Кубани. В нашем переводе текста Иордана “болото” (Мэотийское) — “palus” — передается словом “озеро”. Подобное толкование подкрепляется, например, тем, что Помпоний Мела употребляет в отношении Мэотиды попеременно то “palus”, то “lacus” (Mela, 1, 8: “palus ipsa Maeotis”; I, 14: “ad lacum [живут] Maeotici”; I, 112; река Caracanda — Кубань, двумя рукавами впадая в озеро и в море — “in lacum et in mare profluens”, — образует остров). В сочинениях Прокопия Мэотида названа исключительно Μαιωτις λίμνη (Bell. Pers., I, 10, 6; Bell. Goth., IV, 6, 16; IV, 4, 8; Aed., III, 7, 8 и др.). В трактате Константина Порфирородного (De adm. imp., 42) подчеркивается, что Мэотийское болото (η λίμνη Μαιώτιδος) из-за своей величины называется также и морем: και θαλάσσης δια το μέγεθος επονομαζομένης; в той же главе автор употребляет слово “море” уже без оговорки: την Μαιώτιδα θάλασσαν, хотя тут же пишет и иначе: της Μαιώτιδος λίμνης.

Мэотида вместе с впадающим в нее Танаисом рассматривалась как граница между Европой и Азией. Античные писатели и их комментаторы отмечали, что Мэотида замерзает. Грамматик IV в. Мавр Сервий Гонорат писал в комментарии к “Георгикам” Вергилия (Maeotiaque unda, — Georg., III, 349), что Мэотида — болото в Скифии, замерзающее от мороза (“Maeotis palus est Scythiae frigore congelascens”).

⁸³ Босфорские проливы (angustiae Bosfori) — так Иордан, следуя античной традиции, именует Боспор Киммерийский (Bosphorus Cimmerius, нын. Керченский пролив). У Аммиана Марцеллина — Пантикапейские проливы (Panticapes angustiae.—Amm. Marc., XXII, 8, 30). Прокопий уже не употребляет античного названия, устаревшего для его эпохи. Он говорит только об “устье” Мэотиды, называя его либо εκροή (Bell. Goth., IV, 5, 4), либо чаще εκβολή, εκβολαί (εκβολή... εκ λίμνης αρξαμένη της Μαιώτιδος άχρι ες τον Ευξεινον Ποντον, — Ibid., IV, 4, 10; IV, 4, 8 θ IV, 5, 5). Античное название он употребляет исключительно в тех случаях, когда приводит мнение древних авторов: “мудрецы, ученые (οι σοφοί) иногда считали, что Босфор Киммерийский разделяет Европу и Азию” (Aed., IV, 1, 7). Геродот же оспаривает точку зрения относительно Боспора Киммерийского (Bell. Goth., IV, 6, 15). В цитируемых местах Прокопий называет пролив τα πορθμεΐα Κιμμέρια. Позднее Константин Порфирородный называет Керченский пролив “устьем” Мэотиды (De adm. imp., 42, 73, 74, — και απο Βοσπορου το της Μαΐωτιδος λίμνης στόμιόν εστιν) или даже местным названием “Бурлик” (στόμιον το Βουρλίκ, — Ibid., 42, 90 θ 94).

⁸⁴ В описание границ Скифии, данное Иорданом в § 30, вклинилось определение формы Каспийского моря “в виде гриба”. Правда, в тексте Иордана, изданном Моммсеном по Гейдельбергскому списку, употреблено местоимение жен. р. “quae”, которое не согласуется с предыдущим существительным сред. р. “mare”. Поэтому группу слов “ad modum fungi”, казалось бы, надо отнести к объекту женского рода, т. е. к Скифии, логическому подлежащему всего пассажа “Scythia... digreditur”. Однако в ряде рукописей, как видно в разночтениях, приводимых Моммсеном, стоит не “quae”, а “quod”, что подходит к существительному “mare”. Кроме того, Иордан (или автор, которым он пользовался), когда перечислял границы описываемых им стран, несомненно, имел перед глазами карту. Если, например, он пользовался картой, составленной соответственно древней карте Эратосфена (нач. II в. до н. э.), то на ней можно было видеть, что Каспийскому морю (Hyrcanum mare) действительно приданы очертания гриба, как бы обращенного ножкой к северу, а шляпкой к югу. Так же “грибообразно” очертание Каспийского моря на карте, составленной по описаниям Орозия, и на некоторых других средневековых картах. От впечатления, порожденного картой, у Иордана (или автора, которым он пользовался) и возникло сравнение Каспийского моря с грибом. Итак, все, что говорится в связи с границами Скифии о “грибе”, относится к очертаниям не Скифии, а Каспийского моря, ограничивающего ее с одной стороны. Специальность классика мешала иногда Моммсену понять до конца стиль средневекового источника; он ошибся, считая, что Иордан относил “образ гриба” к Скифии (Prooem., XXXI. См.: К. Miller, Mappae mudii. Die ältesten Weltkarten).

⁸⁵ Алваны (албаны) — жители Кавказской Албании — занимали территорию у Каспийского моря, севернее реки Куры; Албания соответствует Ширвану.

⁸⁶ Серы (Seres, Seree) — китайцы. Из дошедшего до греков и римлян названия народа создались греческое и латинское названия шелка: σηρικά, serica. В дальнейшем название шелка связалось с народом, торгующим шелком. По мере передвижения центров торговли шелком к западу, у латинских и греческих авторов название “серы” оказалось перенесенным на среднеазиатские народы (на согдийцев). В этом смысле употребляет имя “Seres” и Иордан, говоря, что “Seres” находятся непосредственно к востоку от Скифии, сразу же за Каспийским морем.

⁸⁷ Иберия, Иверия (Hiberia) — Грузия. Античные писатели, например Страбон (Geogr., XI, 3), описывали кавказскую, или понтийскую, Иберию-Иверию, вполне отличая ее от Иберии в Испании. Подробно рассказано об иверах у писателей V в. Созомена и Феодорита.

⁸⁸ Об Истре-Данубии, см. прим. 76.

⁸⁹ В начале перечисления припонтийских городов Иордан привел два названия, “Борисфенида” и “Ольвия”, как бы обозначающие два города. Как известно, двух особых и достаточно крупных городов, связанных с устьем Борисфена-Днепра (вернее, с Днепро-Бугским лиманом), не было. Вероятно, автор дал подряд два названия одного и того же города, а именно, Ольвии. Иордан опирался на материал, приводимый античными географами, о которых упомянул в предыдущем тексте своего труда (Get., § 12 и 16). Это Страбон, Птолемей, Помпоний Мела. У Страбона он мог прочесть сообщение, что в 200 стадиях вверх по Борисфену лежит одноименный с рекою город; он называется также Ольвией (Geogr., VII, 306). У Птолемея упомянута “Ольвия, или Борисфен” (’Όλβια η και Βορυσθένης. Ptol. III, 5, 14); иногда вместо “Борисфен” употребляется “Борисфенида”. Возможно, что Иордан руководствовался только Помпонием Мелой, у которого сообщается, что река Борисфен впадает в море у греческих городов Борисфениды и Ольвии (Mela, II, 6), т. е. констатируется наличие двух отдельных городов. Подробно об Ольвии — Борисфениде и об ольвиополитах — борисфенитах см. в статье С. А. Жебелева “Что понимать под Борисфеном в Ios ΡΕ, 24” и в его же книге “Северное Причерноморье”.

Не произошла ли “Boristhenide” (у Иордана с “е” на конце слова, — так по Моммсену во всех рукописях) от названия “борисфениты” (Βορυσθενεΐται), известного еще в труде Геродота (Hist., IV, 17, 18, 54, 78, 79)? Последний не употребляет имени “Ольвия”, но упоминает ольвиополитов (Ibid., IV, 18); город же Ольвию (существование которого засвидетельствовано эпиграфическими и нумизматическими памятниками) он называет либо “городом борисфенитов” (Ibid., IV, 78), либо “Борисфеном” (см.: С. А. Жебелев, Северное Причерноморье, стр. 338, прим. 3).

⁹⁰ Ольвия (Olbia) — одна из древнейших греческих колоний на северном побережье Черного моря. Она была основана выходцами из Милета еще в первой половине IV в. до н. э. и, будучи расположена на Буге (на его правом берегу, около нын. села Парутина), у его впадения в Днепро-Бугский лиман, долго сохраняла доминирующее положение в торговле с населением Скифии, став крупным ремесленным и культурным центром в Северном Причерноморье. О другом названии Ольвии — Борисфен, Борисфенида — см. предыдущее примечание.

⁹¹ Каллиполида (Callipolida) упоминается вслед за Ольвией. Это не совсем понятное название можно сблизить с этническим названием племени “каллипидов” (“Καλλιπίδαι”), живших к западу от Днепра, впервые упомянутых Геродотом (Hist., IV, 17). Племя каллипидов (Callipidae) встречается также у Помпония Мелы (Mela, II, 7). Оно обитало на нижнем течении Буга (т. е. севернее Ольвии) и было экономически связано с последней. Однако не есть ли “Каллиполида” Иордана порт и укрепленное поселение на западном побережье Таврики, носившее название “Прекрасная гавань” (Καλος λιμήν)? Непосредственно за “Каллиполидой” в тексте Иордана назван Херсон — Херсонес. А “Прекрасная гавань” (впоследствии Акмечеть, ныне переименованная в Черноморское) вместе с Керкинитидой (нын. Евпатория) входила, — как видно по знаменитой “Херсонесской присяге” (нач. III в. до н. э.), — в состав владений античного Херсонеса.

⁹² Херсон (Chersona), Херсонес Таврический (в средние века обычно именовался не Херсонесом, а Херсоном) — греческая колония, основанная выходцами из Гераклеи Понтийской в V в. до н. э. В дальнейшем — крупный византийский город в Таврике, оживленный торговый и военный центр уже в V в. н. э. (ср., например, надпись императора Зинона о возобновлении стен и одной из наиболее мощных башен). Прокопий, упоминая о Херсоне, замечает, что он с давних времен подчиняется ромеям (Bell. Goth., IV., 5, 27). О Херсоне V—VI вв. — на основании значительного археологического материала см. А. Л. Якобсон, Раннесредневековый Херсонес. Очерки истории материальной культуры. М.—Л. 1959 (Материалы и исследования по археологии СССР, № 63).

⁹³ Феодосия (Theodosia) — греческая колония, основанная милетцами в VI в. до н. э. и вошедшая в состав Боспорского царства. Не в связи ли с тем, что Феодосия, будучи крупным портом восточной Таврики, не являлась в античное время самостоятельным городом-государством (каким был Херсонес), а подчинялась Боспору, Орозий определил ее как место, близ которого “огромное излияние (“inmensa exundatio”) Мэотийского озера вступает широким потоком в Евксинский Понт” (Oros., I, 2, 5—6)? Этим смешением у Орозия Феодосии с Боспором объясняется, может быть, пропуск Иорданом Боспора в приводимом им списке приморских городов Северного Причерноморья. У древних географов нет упоминания о городе Боспоре; они говорят лишь о проливе — Боспоре Киммерийском — и о близлежащих городах; например, Помпоний Мела пишет: “in Bosphorum Cimmerica oppida Murmecion, Panticapaeon, Theodosia” (Mela, II, 13). Но у Прокопия ясен приморский город Боспор: εστι δε πόλις επιθαλασσία η Βόσπορος, εν αριστερα μεν εσπλέοντι τον Εύξεινον καλούμενον Πόντον (Bell. Pers., Ι, 12, 7; Bell. Goth., IV, 5, 26) и уже не упоминается о Босфоре-проливе; последний называется “устьем Мэотиды” (εκροη, εκβολη της Μαιώτιδος).

⁹⁴ Кареон (Careo) — это загадочное название помещено между Феодосией и Мирмекием. Не относится ли оно к Боспору, продолжавшему в V—VI вв. быть заметным торгово-ремесленным городом восточной Таврики? Не является ли слово “Careo” каким-то намеком на будущее название “Корчев”, “Керчь”? Так думал Ю. А. Кулаковский (“К вопросу об имени города Керчи”, стр. 194—199), предполагая, что в тексте Иордана могло стоять не “Careon”, а “Carcon”.

Название Кареон не вошло в литературу и всплыло лишь у византийского автора XV в. Лаоника Халкокондила в кратком упоминании о том, как татары продавали в рабство черкесов, мингрелов и сарматов (аланов), отводя их в Боспор, в город Карею (επι τον Βόσπορον, επι Καρέαν πόλιν απάγοντες, — CSHB. Bonn, 1843, p. 135—136). Однако, ввиду того что Лаоник несколько выше пишет о Боспоре в связи с Фракией, нельзя утверждать, что город Карея относится к Таврике.

⁹⁵ Мирмикий, Мирмекий (Myrmicion) — город Боспорского царства; по Страбону (Geogr., VII, 1, 5), πολίχνιον εστι Μυρμηκιον — городок Мирмекий в 20 стадиях (ок. 4 км) от Пантикапея (нын. Керчь). Развалины города Мирмекия находятся у теперешнего мыса Карантинного, на берегу Керченской бухты, как раз в 4 км к северо-востоку от Керчи. Самое раннее упоминание о Мирмекии находится в перипле Псевдо-Скилака (IV в. до н. э.), который называет Мирмекий в числе других крупных городов (Пантикапей, Нимфей, Китей, Феодосия). Как показали археологические исследования, город, — как греческая колония, — возник во второй четверти IV в. до н. э. и существовал без перерыва до III в. н. э. (включительно). На развалинах античного города до XIV в. было средневековое поселение; оно, возможно, соответствовало месту, обозначенному именем “Pondico” на итальянских портоланах.

⁹⁶ Трапезунт (Trapezunta) неожиданно назван Иорданом после Мирмекия, в конце списка городов, расположенных на северном побережье Черного моря. Перечисление городов Иордан ведет с запада от Борисфениды — Ольвии и соблюдает географическую последовательность; потому естественно предположить, что Трапезунт Иордана находился где-то восточнее Мирмекия, т. е., возможно, на противоположном берегу Боспора Киммерийского. По дошедшим до нас сведениям, ни в этих местах, ни южнее по Кавказскому побережью нет подобного названия. Общеизвестный же Трапезунт (нын. Трабзон) в Малой Азии, упоминаемый и Страбоном (Geogr., VII, 4, 3), и Тацитом (Tac. Hist., III, 47), и, позднее, Прокопием (Bell. Goth., IV, 2, 2—3; Aed., III, 7, 1), не подошел бы к списку городов на северных берегах Черного моря. Однако название “Трапезунт” все же в одном случае упоминалось в связи с Таврическим полуостровом, хотя относилось оно не к городу, а к горе. Страбон (в указанном выше месте “Географии”) совершенно ясно сообщает, что “в горной области Тавров (εν δε τη ορεινη των Ταύρων) есть и гора Трапезунт (και το όρος εστιν ό Τραπεζοΰς), одноименная городу близ Тиварании и Колхиды”. Таким образом, римский географ, как бы предвидя возможность неправильного отнесения имени горы к знаменитому малоазийскому городу, намеренно противопоставляет эти два одинаковых названия. Остается предположить, что Иордан под Трапезунтом в § 32 подразумевал не понтийский город Трапезунт, а поселение с названием Трапезунт, но неизвестно, было ли оно там же, где и гора Трапезунт в Таврике. Конечно, можно допустить у Иордана некоторую непоследовательность в расположении названий городов. Если принять во внимание гору Трапезунт по Страбону, которую с достаточной вероятностью отождествляют с Чатыр-дагом (“Шатёр-гора”), характерным своим “столообразным” профилем, то поселение с названием “Трапезунт” должно было бы находиться где-то около Алушты. В таком случае Трапезунт в списке Иордана следовало бы поместить не после Мирмекия, а между Херсоном и Феодосией. Если обойтись без этой поправки и оставить Трапезунт на последнем месте в списке, то немалоазийский Трапезунт следовало бы искать на восточном берегу Боспора Киммерийского (Керченского пролива). Как известно, А. А. Васильев в работе “Готы в Крыму” (стр. 75—79) собрал упоминания о готах-трапезитах, исходя из того, что в некоторых рукописях “Готской войны” Прокопия вместо слова “тетракситы” (Bell. Goth., IV, 4, 5 и 18) стояло слово “трапезиты” (τραπεζΐαι). Особо о трапезитах в Таврике упоминал Сестренцевич Богуш (“История о Таврии”, I, стр. 272, 276, 278) и, позднее, архимандрит Арсений (“Готская епархия в Крыму”, стр. 60). Но впервые сопоставление между “тетракситами” (не поддающимися объяснению) и “трапезитами” (объясняемыми по связи с названием горы Трапезунт — Чатыр-даг в Крыму) сделал немецкий ученый Хершель. Он писал: “Название „тетракситы“ не получило еще никакого удовлетворительного разъяснения. Если бы чтение „трапезиты“ в некоторых рукописях Прокопия оказалось правильным, то значение было бы легко объяснимо. Столовая гора — Чатыр-даг — называется у Страбона Τραπεζοΰς, и в таком случае под трапезитами надо было бы понимать окрестных жителей близ этой горы” (Herschell, Die Tetraxitischen Gothen, S. 95).

Однако, для того чтобы оправдать порядок городов у Иордана, т. е. оставить иордановский “Трапезунт” на последнем месте в списке, надо продолжить рассмотрение истории готов-трапезитов, не ограничиваясь одним выводом, что они, судя по их названию, жили где-то около Алушты. Прокопий в “Готской войне” дает строго последовательные сведения (Bell. Goth., IV, 4—5) о небольшой группе готов-трапезитов, живших сначала на крымском берегу Керченского пролива, а затем передвинувшихся в союзе с гуннами-утигурамн на Таманский берег того же пролива. Там готы-трапезиты продолжали жить и во времена Прокопия и Иордана. Не вправе ли историк предположить, что “трапезиты” перенесли с Таврики (где они когда-то были связаны с местностью у горы Трапезунт) и название своего поселения Трапезунт? Если это так (а сообщения Прокопия о передвижениях и о местожительстве готов-трапезитов в середине VI в. вполне ясны!), то Иордан сознательно поставил Трапезунт после, т. е. восточнее, Мирмекия, имея в виду некий населенный пункт — конечно, прибрежный — готов-трапезитов. Невозможно заподозрить у Иордана какую-либо путаницу относительно малоазийского Трапезунта, достаточно известного политического и экономического центра, четко определяемого в тех географических описаниях (Страбона, Помпония Мелы, Птолемея), которые были хорошо знакомы Иордану.

⁹⁷ Беглым замечанием о том, что именно скифские племена, будучи непокоренными, разрешили грекам основать их города-колонии, Иордан показал, что в его понимании варварские племена сами проявляли заинтересованность в торговле с греками. Описание северного побережья Черного моря с его городами — их названо восемь — целиком основано на данных античных писателей. Современные Иордану источники (записи или рассказы очевидцев) не содержали никаких данных об этих столь отдаленных городах. Эта часть его труда основана лишь на преданиях. У современника Иордана, Прокопия, известного достоверностью своих сообщений, из городов Таврики упомянуты только Херсон и Боспор (Bell. Goth., IV, 5, 27—28; Bell. Pers., I, 12, 7; Aed. Ill, 7, 10) и говорится о них как о современных автору городах. Вслед за Иорданом почти полностью и в том же порядке повторил (в VII—VIII вв.) список северно-черноморских городов (от Борисфена до Трапезунта) так называемый Равеннский географ (Rav. anon., IV, 3; V, 11).

⁹⁸ Иордан отразил распространенные в его время сведения о Рифейских горах — Урале: во-первых, что Рифейский хребет разделяет Азию и Европу; во-вторых, что с него течет Танаис — Дон, который в свою очередь является восточным пределом Европы. Ниже, следуя данным ряда античных карт (Эратосфена, Агриппы, римских карт), Иордан повторяет сложившееся задолго до него мнение, что Рифейские горы составляли часть грандиозной системы Кавказа и что Кавказский хребет (mons Caucasi) обходит непрерывной цепью (jugo continuo) большую часть “земного круга”: от Индийского моря к западу, давая начало Тигру и Евфрату, затем к северу в Скифию “вплоть до Рифейских гор”, откуда направляется вдоль Понта до Истра и даже за Истр. Об общей системе горных хребтов, в которую включались, с точки зрения античных географов, как Рифейские, так и Кавказские горы, Иордан мог прочесть в географическом трактате Помпония Мелы (Mela, I, 81; 109) и у Орозия (Oros., Ι, 2, 36—47).

⁹⁹ Мнение античных писателей, что Европа отделяется от Азии линией Рифейских гор и реки Танаиса, Мэотидой и Понтом, было широко распространено. Иордан мог узнать о нем из географических, исторических или даже грамматических сочинений, например: у Помпония Мелы (Mela, I, 15), Орозия (Oros., I, 2, 4; 52), Аммиана Марцеллина (Amm. Marc., XXXI, 2, 13; XII, 8 27), у Мавра Сервия Гонората (в его комментарии к Вергилию, — Aen., VIII, 659; Georg., III, 516). Вообще же “скифская река” Танаис считалась отдаленнейшим из достижимых для человека пределов. Даже у Прокопия не чувствуется конкретности в упоминаниях о Танаисе. Хотя Прокопий и пишет, что Танаис считается рубежом Европы и Азии (Bell. Goth., IV, 6, 2), сам он склонен считать границей обоих материков не Танаис, а Фазис — Рион (Ibid., IV, 6, 7—8), ссылаясь на авторитет Геродота (Ibid., IV, б, 13—14); в иных случаях Танаис у Прокопия — это река, близ которой в степях обитают многочисленные гуннские племена (Ουννικα έθνη πολλά) в лице их основных представителей, хорошо известных в Византии VI в. утигуров и кутригуров (первые жили к востоку, вторые — к западу от Мэотиды и Танаиса).

¹⁰⁰ 144 тыс. шагов составляли примерно 216 км (ср. прим. 3 и 4). Наибольшая длина Азовского моря достигает 400 км, поэтому приводимая Иорданом цифра ошибочна. “Paludis sircuitus” переведено как “окружность озера”, а не болота (ср. прим. 82).

¹⁰¹ Локоть (ulna, πηχυς) — мера длины, колебавшаяся между 46 и 52,7 см (F. О. Hultsch, Griechische und römische Metrologie, 2 Aufl., S. 73, 389). Глубина Мэотиды, равная, по Иордану, 8 локтям, составляла не менее 3,68 м и не более 4,22 м.

¹⁰² Гепиды (Gepidae, Gepidi) — значительное германское племя, родственное готам. Прокопий, говоря о “готских племенах” (Γοτθικα εθνη), ставит среди них на первое место готов (остроготов), затем вандалов, везеготов и гепидов (Bell. Vand., Ι, 2, 2). Иордан подчеркнул родство гепидов с готами: в § 95 он пишет, что, без сомнения, они ведут свое происхождение из рода готов; в § 133 он называет гепидов “родичами” остроготов. По Иордану (Get., § 94—95), гепиды переселились вместе с готами на южный берег Балтийского моря и осели в дельте Вислы; островок, занятый ими в устьях этой реки, получил на их языке название “Gepedoios” (ср. прим. 68). Здесь же Иордан привел объяснение относительно происхождения имени “гепиды”, основываясь на типичной средневековой “этимологии”, т. е. на фонетическом сходстве и случайном, натянутом осмыслении. По традиции, зафиксированной Иорданом (он пишет “fertur”, значит, так было в предании), слово “гепиды” произошло от готского или гепидского слова “gepanta”, “ленивый”. Гепиды вместе с готами двинулись с острова Скандзы к устью Вислы; один из трех кораблей, на котором находились гепиды, задержался в пути и подошел к берегу позднее двух других: он показал себя “ленивым”, “gepanta” (navis). Мюлленгофф (“Deutsche Altertumskunde”) не находил никакого — ни общегерманского, ни готского — глагола со значением медлить, отставать, лениться, похожего на слово “gepanta”. Он допускал, что этим словом мог называться тип тихоходного корабля, но не видел никакой связи между упомянутым термином и названием “гепиды”. Можно добавить, что этническому имени “гепиды” было еще раз дано (не лучшее, чем у Иордана) объяснение в широко известных “Этимологиях” или “Началах” (“Origines”) Исидора Севильского (ок. 570—636 гг.) Исидор, собравший, а частично и сам придумавший ряд фантастических, но ценившихся в средние века, “этимологий”, искусственно связал название гепиды — гипеды с латинским словом “pedes” (“ноги”); “Gipedes pedestri proelio magis quam equestri sunt usi et ex hac causa ita vocati” — “Гипеды больше применяют пеший, чем конный бой, и потому так и названы” (Isid. Etymol., IX, 2, 92). Ясно, что оба объяснения, являясь примером типичной средневековой “этимологии”, не могут быть приняты всерьез; они свидетельствуют, что некоторым писателям, хотя и вышедшим из гущи германского мира, варваризованная латинская образованность мешала понять данный этнический термин. Исидору Севильскому, жителю Испании, гепиды незнакомы: в 60-х годах VI в. гепиды, истощенные длительной борьбой с лангобардами (об одной из битв середины VI в. Иордан [Rom., § 387] говорит, как о жесточайшей после “дней Аттилы”), были уничтожены аварами. Но для Иордана гепиды были современниками; на его глазах они не на жизнь, а на смерть сражались с лангобардами; он знал, что они встречались в боях с остроготами, общались с соседями своими склавенами, а в прошлом были союзниками гуннов. Как неоднократно и вполне отчетливо сообщал Иордан (Get., §§ 33, 74, 113—114), область распространения гепидов никогда не заходила западнее Потиссья; они не появлялись в Паннонии, за исключением берегов нижнего течения Савы (город Сирмий). Гепиды — единственное племя из числа германских, менее других продвинувшееся к западу.

Движением гепидов с нижней Вислы к югу руководил король Фастида. Он с боями провел свое племя через область бургундов и, вероятно, встретил сопротивление на тех обширных пространствах (“immensa spatia”, — Get., § 34) по Висле и в предгорьях Карпат, где обитали многочисленные венеты (“Venetharum natio populosa”, — § 34; “Venethi... numerositate pollentes”, — § 119). Иордан не назвал в § 97 именно венетов, но их можно предположить в “многочисленных других племенах”, о которых он говорит в данном параграфе. Гепиды миновали эти земли к середине III в. Первое столкновение гепидов с римскими войсками произошло в знаменитом сражении в 269 г. под Наиссом, когда император Клавдий II наголову разбил крупное объединение германских племен (готы, герулы, певкины, гепиды), разорявших Нижнюю Мезию, Фракию, Македонию. После столкновения с войсками Проба (276—282) часть гепидов, по рассказу биографа упомянутого императора, была переселена вместе с гревтунгами и вандалами на территорию империи, к югу от Дуная (SHA, Probus, II, 18, 2). Походы гепидов из северной Дакии были связаны с их стремлением продвинуться южнее. Из-за неудачного сражения с готами близ города Гальта на верхнем Олте (Get., § 99) около 290 г. гепидам пришлось остаться на прежних местах.

Иордан приводит данные относительно территории, занятой гепидами в его время, неизменно предваряя свои слова наречием “nunc” — “теперь”. Территорию, о которой говорит Иордан, гепиды заняли благодаря стараниям их короля Ардариха, личности выдающейся. Ардарих был ближайшим союзником и, более того, советником Аттилы; он выводил свое войско в 451 г. на Каталаунские поля на стороне гуннов. Но после смерти их вождя (в 453 г.) Ардарих не пожелал подчиняться его сыновьям, поднял (“insurgit”, — Get., § 260) свое племя и ряд других племен против гуннов и в победоносном сражении на реке Недао (§ 261—262) завоевал для гепидов гуннские земли на левом берегу Дуная, главным образом на Тиссе, — по старой терминологии — “пределы всей Дакии” (“totius Daciae fines”, — Get., § 264). К западу от них, в Паннонии, разместились (до конца V в.) остроготы. Гепиды стали федератами империи (см. о федератах прим. 297) и оставались таковыми до середины VI в., когда Иордан записал, что “и до сего дня племя это получает обычный дар от римского императора” (Get., § 264). Впрочем, гепиды тем же Иорданом названы “соперниками римлян” (Rom., § 386) по той причине, что, являясь федератами империи, они были злейшими врагами лангобардов, а последних поддерживал Константинополь (лангобарды, в отличие от гепидов-“соперников”, были союзниками империи).

Границы области, населенной гепидами, очерчены Иорданом трижды: при описании всей Скифии, при описании специально древней Дакии, при определении мест, кратковременно занятых вандалами (в той же римской Дакии). По словам Иордана (Get., § 33), гепиды в пределах Скифии были первым, считая с запада, племенем. Места, занятые ими, автор обозначает линиями рек. С севера и с северо-запада их земли огибает Тисса, на востоке — пересекает Олт, с юга границей служит Дунай. Как бы в сетке этих рек (“introrsus illis”, внутри их) заключена Дакия, защищенная крутыми Альпами, которые возвышаются наподобие венца или короны. Тот же образ “венца гор”, опоясывающего страну, повторен Иорданом при описании древней римской провинции — Трояновой Дакии, которая затем называлась Гепидией, потому что ею, “как известно, владеют” (“possidere noscuntur”) гепиды. В прежние же времена эта область находилась по соседству со следующими племенами: ароксоланами — с востока, язигами — с запада, сарматами и бастернами — с севера (§ 74). Иордан, говоря о временном захвате Гепидии вандалами, называет совсем другие племена (§ 114): тогда (tunc), пишет он, “с востока жил гот, с запада — маркоманн, с севера — гермундол”. И снова, как и в первом описании, автор возвращается к яснейшему географическому признаку — к рекам. Теперь (nunc), сообщает он, сидят там гепиды, по рекам Маризии, Милиаре, Гильпиль и Гризии, причем последняя превосходит все вышеназванные. С юга область ограничивается Истром. Из указанных рек, являющихся реками бассейна Тиссы, Маризия — современный Марош (крупнейший левый приток Тиссы) и Гризия — Кереш (также левый, но более северный, чем Марош, приток Тиссы); отождествить с современными не удается реки Милиаре и Гильпиль. Пониманию названий в данном тексте Иордана помогает сравнение с позднейшим (X в.) свидетельством Константина Порфирородного, который перечислил ряд венгерских рек (De adm. imp., 40): “первая река о Τιμησης, вторая — о Τούτης, третья — о Μορήσης, четвертая — ο Κρίσος и еще одна река — η Τίτζα”. Как видно, здесь определенно указываются реки Темеш (впадает в Дунай немного ниже Тиссы), Марош и Тисса; вторую реку отождествлять не удается, а четвертая, о Κρίσος, соответствует “Гризии” (Иордана) и современному Керешу. Прокопий неоднократно указывает, какая именно территория была занята гепидами в его время. После отхода готов гепиды заняли Дакию (Bell. Goth., III, 34, 10; 15—16), а позднее им удалось захватить область вокруг Сирмия и Сингидуна и овладеть этими городами, т. е. гепиды оказались уже на левом берегу Дуная, что подтверждается словами, буквально означающими “изнутри и снаружи реки Истра” (εντός τε και έκτος ποταμοΰ ’Ιστρου, — Bell. Vand., Ι, 2, 6; Bell. Goth., III, 34, 17—18; Anecd., 18, 18). Иногда Иордана упрекают, что он, говоря о землях, занятых гепидами, пользовался старыми картами и, таким образом, отражал положение, не соответственное своему времени (см., например, L. Schmidt., S. 532). Этот упрек едва ли справедлив. Гепиды, действительно, в течение ряда веков (еще с III в.) были связаны с территорией Дакии; они продолжали ею владеть и при Иордане, хотя и продвинулись к юго-западу, захватив Сингидун и Сирмий. У Прокопия отчетливо сказано, что гепиды “забрали город Сирмий и почти всю Дакию” (πόλιν τε Σίρμιον και Δακίας εκ τοΰ επι πλεΐστον άπασας καταλα βόντες έσχον, — Bell. Goth., III, 33, 8) и что Сирмий лежит у самых границ Дакии, т. е. область вокруг этого города сливается с юго-западной частью Дакии (άχρι των Δακίας ορίων ου δη πόλις το Σίρμίον εστι, — Anecd., 18, 16—17). Районы Сирмия и Сингидуна были важнейшим участком обороны империи против задунайских варваров и одновременно предметом раздора между ними самими (т. е. между гепидами и готами). Здесь, на Дунае, находилась главная переправа через реку, и гепиды, владея этими местами, обеспечивали переход врагов империи на правый берег Дуная. По рассказу Прокопия, во время одного из крупнейших походов склавенов на Иллирик в 551—552 гг. гепиды переправили (διεπόρθμευσαν) их через Дунай, взяв по золотому статиру за голову (Bell. Goth., IV, 25, 5). Вероятно, они же переправили шеститысячное войско, которое под предводительством Ильдигеса проследовало из области склавенов в Италию, чтобы воевать против Юстиниана на стороне остроготов и Тотилы (541—552); оно состояло из склавенов и из некоторого числа гепидов (Bell. Goth., III, 35, 12—22). Анализу исторических свидетельств о племени гепидов посвящена монография Дикулеску (С. С. Diculescu, Die Gepiden).

¹⁰³ Тизия — река Тисса. См. прим. 508.

¹⁰⁴ Флютавзий (Flutausis) — река Алюта (нын. Олт), левый приток Дуная. Название Flutausis получилось из слов Flu(men) Tausis (см.: L. Schmidt, S. 532, Anm., 6 со ссылкой на Diculescu, Die Gepiden, S. 73 ff.).

¹⁰⁵ Слово “Альпы” употреблено здесь в общем значении гор. В данном случае Альпы — дугообразно расположенные Карпаты и, с юга, Трансильванские Альпы.

¹⁰⁶ Иордан имел перед глазами карту, ориентированную на восток. Поэтому, глядя на восток, он, конечно, определил северный склон Карпат как левый (“sinistrum latus”).

¹⁰⁷ Этнический термин “венеты” (“Venethae” или “Venethi”) приводится трижды на страницах сочинения Иордана (§§ 34 и 119). В данном месте наименование “венеты” употреблено автором наиболее определенно, с указанием территории распространения этого племени, Иордан фиксирует область расселения “многолюдного племени (“natio populosa”), венетов”, подчеркивая обширность занятых ими пространств (“immensa spatia”), тянувшихся от истоков Вислы и Карпатских предгорий к востоку и к северу. Из предыдущего рассказа Иордана понятно, что землями к западу от Вислы он не интересуе