Ко входуЯков Кротов. Богочеловвеческая историяПомощь
 

Феодорит Кирский

ЦЕРКОВНАЯ ИСТОРИЯ

К оглавлению


КНИГА ПЕРВАЯ

Глава 8

Обличение Ариан из сочинений Евстафия и Афанасия

Какие это деяния? "Когда для рассуждения о делах веры собрался в Никее великий собор, на котором соединилось около двухсот семидесяти епископов (говорю: около, потому что по многочисленности собравшихся не могу с точностью определить числа их, да притом я и не исследовал этого с особенною заботливостию), и когда стали устанавливать символ, на среду явилось сочинение Евсевия[1], исполненное богохульного его учения. Быв прочитано вслух всем, оно тотчас причинило слушателям неизъяснимую скорбь своим безобразием, а самого сочинителя покрыло невыносимым стыдом. Теперь работа евсевиан обнажилась, и нечестивое сочинение их в виду всех разодрано; но вместе с тем некоторые из сообщников их, прикрываясь именем мира, заставили умолкнуть всех лучших защитников истины. Боясь, сак бы по приговору столь великого собора не быть изверженными из церкви, приверженцы Ария встали и предали анафеме осужденное собором учение, а символ, изложенный единодушным согласием, собственноручно подписали. Таким образом, через многие происки удержав за собою предстоятельство, тогда как им надлежало бы находиться под покаянием, они то скрытно, то явно стали покровительствовать отвергнутым соборно мнениям и подтверждать их различными доказательствами. Кроме того, желая укоренить насаждение плевел, они остерегались встречи с людьми сведущими, уклонялись от надзирателей и таким образом побороли проповедников, благочестия. Но мы веруем, что люди безбожные не могут преодолеть божественного. "Аще бо паки возмогут, и паки побеждени будут", - скажем словами велегласного пророка Исайи (8, 9). Так-то пишет великий Евстафий! А споборник его и защитник истины, преемник в предстоятельстве знаменитому Александру, Афанасий в послании своем к Афрам между прочим прибавляет следующее. "Когда собравшиеся епископы желали истребить выдуманные арианами нечестивые изречения, то есть, что Сын из не сущего, что Он - творение и создание, что было время, когда Его не было, и что Его природа изменяема - и написать то, что говорится в Писании, именно, что Сын есть единородный из Бога по естеству, что Он есть слово, сила, единая премудрость Отца, Бог истинный, как сказал Иоанн, или сияние славы и образ ипостаси Отчей, как написал Павел, тогда евсевиане, увлекаясь собственным злым учением, сказали друг другу: согласимся, ибо и мы также из Бога: "един Бог, из него же вся" (1 Кор. 8, 6), "древняя мимоидоша, се быша вся нова" (2 Кор. 5, 17. 18), и это все из Бога. Они ссылались и на то, что написано в книге Пастырь: "прежде всего веруй, что Бог - один, что Он все сотворил, все устроил и привел из небытия в бытие". Но епископы, видя их злодейство и хитрость их нечестия, яснее высказали, что значит из Бога, и написали, что Сын - из сущности Божией, а твари хотя происходят из Бога же, но в том смысле, что они существуют не из себя самих или не без причины, но имеют начало своего происхождения, между тем как Сын один - собственно из существа Отчего; ибо в этом состоит особенность единородного и истинного Слова Отчего. Такова-то причина, по которой написано - из сущности. Потом епископы опять спросили малочисленных, по-видимому, ариан: называют ли они Сына не творением, а силою, единою мудростию и образом Отца, вечным, ни в чем совершенно не различающимся от Него и Богом истинным? Но евсевиане, как замечено было, дали понять друг другу мановением, что и это-де согласно с нашим учением, ибо и мы называемся образом и славою Божиею (1 Кор. 11, 7), и о нас сказано: "присно бо мы живии (2 Кор. 4, 1 1), и силы многия суть", так же: "изыде вся сила Божия из земли Египетския" (Исх. 12, 41), притом "силою великою называются гусеница и саранча" (Иоан. 2, 25), говорится еще: "Бог сил с нами, помощник наш Бог Иаковль" (Псал. 56). Да за нас свидетельствует не только то, что мы называемся присными Богу; Он назвал нас даже братьями. Поэтому, если Сына называют Богом истинным, то это не печалит нас; ибо соделавшийся истинным действительно истинен. Таково было превратное рассуждение ариан. Но здесь епископы, усмотрев их коварство, собрали из Писаний слова: сияние, источник, река, образ ипостаси, - и выражения: во свете Твоем узрим свет (Псал. 56, 10), Аз и Отец едино есма (Иоан. 10, 50), и, наконец, ясно и кратко написали, что Сын единосущен Отцу, ибо все вышесказанное заключает в себе этот именно смысл. Ропот же еретиков, что сих речений нет в Писании, упразднился самым обличением их, ибо и они выразили свое нечестие словами неписаными, поколику нигде не написано: из не сущего, или было некогда время, когда Сына не было, а потому и приняли осуждение от слов, хотя также неписаных, однако ж понимаемых благочестиво. Притом еретики нашли слова как бы в нечистоте и говорили поистине от земли; а епископы не выдумывали слов сами собою, но писали на основании отеческих свидетельств. Еще в древности, почти за сто тридцать лет были, епископы, предстоятельствовавшие как в великом Риме, так и в нашем городе, которые обличали людей, называвших Сына творением и не единосущным Отцу. Это знал и бывший епископ Кесарии Евсевий, прежде принимавший ересь Ария, но потом подписавшийся под определениями Никейского собора и в подтверждение писавший своим пасомым следующее: "мы нашли, что некоторые и из древних, ученых и знаменитых епископов и писателей, при рассуждении о Божестве Отца и Сына употребляли слово единосущный". Таким образом скрывая свою болезнь, евсевиане из боязни многочисленного сонма епископов согласились с составленным на соборе изложением веры и подпали пророческому обличению; ибо к ним-то взывает Бог всяческих: "приближаются мне людии сие усты своими, и устами своими почитают мя, сердце же их далече отстоит от мене" (Ис. 39, 13). А Феона и Секунд, отказавшиеся сделать то же, по общему согласию всех были отлучены как люди, богохульство Ария предпочетшие евангельскому учению. После того епископы собрались снова и написали двадцать правил касательно церковного благочиния[2].

Глава 9

О делах Мелетия, от которого и доныне остались
раскольники мелетиане, также соборное о нем послание

Так как под этот приговор низложения подпал и Мелетий, который незадолго до безумного учения Ариева удостоился епископского рукоположения, а потом, обличенный в некоторых проступках, лишен был сана божественнейшим Петром, епископом александрийским, приявшим венец мученичества, и, желая Удержать за собою предстоятельство в Александрии мерами насильственными, наделал шуму и смятения во всей Фиваиде и в пограничном с нею Египте; то Отцы собора написали к александрийской церкви послание о своем определении касательно его нововведений. Это послание есть следующее.

Соборное послание: "Святой, по Благодати Божией, и великой александрийской церкви, и возлюбленным братиям в Египте, Ливии и Пентаполисе, собравшиеся в Никее и составившие великий и святый собор епископы, о Господе желаем здравия. Так как, по благодати Божией и по воле боголюбивейшего царя Константина, собравшего нас из различных городов и областей, в Никее составился великий и святой собор, то показалось весьма нужным от всего святого собора послать грамоты и к вам, чтобы вы знали, что на нем было предложено и исследовано, и что признано утвердить. Прежде всего, в присутствии боголюбивейшего царя Константина исследован был вопрос о нечестивости и беззаконности Ария. На это все подали голос: предать нечестивое его учение анафеме; анафематствовать также хульные его выражения и имена, которые он употреблял для хуления Сына Божия, говоря, что Сын Божий из не сущего, что до своего рождения Он не существовал, что было время, когда Его не было, что Он произвольно может воспринимать зло и добро. Все это анафематствовал святой собор, которому даже невыносимо было слышать столь нечестивое учение, или безумие, и такие хульные выражения. Что против него, как против цели, было направлено, вы, без сомнения, или уже слышали, или услышите: говорить не хотим, чтобы не подумали, будто мы нападаем на человека, понесшего за свои грехи достойное наказание. Его нечестие было так сильно, что увлекло в погибель и Феону мармарикского, и Секунда птолемаидского, ибо они подверглись тому же самому. Но благодать Божия освободила Египет от этого злого учения, от сего хуления и нечестия и от тех лиц, которые дерзали возмущать и разделять примиренный свыше народ. Оставалось еще упорство Мелетия и рукоположенных им; но мы известим вас, возлюбленные братья, о мнении собора и касательно этой секты, собор определил оказать Мелетию более человеколюбия, хотя последний, судя строго, не стоил никакого снисхождения. Он останется в своем городе, но отнюдь не имеет права ни рукополагать, ни избирать, и по этому поводу не должен являться ни в селении, ни в городе, а только сохранять одно имя своего достоинства. Поставленные же им и утвержденные таинственным рукоположением принимаются в общение с тем, чтобы они, сохраняя свое достоинство и служение, занимали непременно второе место после всех лиц, которые поставлены в каждом приходе и церкви и избраны почтеннейшим сослужителем нашим Александром. Первые не имеют права ни избирать того, кто им нравит ся, ни предлагать имена, ни делать что-либо без согласия епископа кафолической, подвластной Александру церкви: напротив, по благодати Божией и вашим молитвам, не обличенные ни в каком расколе и живущие в недрах кафолической церкви неукоризненно могут и избирать, и предлагать имена лиц, достойных клира, и делать все, согласное с законом и церковным уставом. Если же кому-либо из церковников придется окончить жизнь, то в служение, вместо умершего, допускать недавно принятых, только бы они являлись достойными и избраны были народом, с согласия на то и утверждения александрийского епископа. Это позволено и всем прочим, но в отношении к лицу Мелетия, ради прежних его беспорядков, ради безрассудного и упорного его нрава, мнение не таково: ему, как человеку, могущему снова произвести те же самые беспорядки, не дано никакого права и никакой власти. Это главным образом и собственно относится к Египту и святейшей александрийской церкви. Что же касается до прочих узаконений и постановлений, сделанных в присутствии владыки и почтеннейшего сослу-жителя и брата нашего Александра, то, возвратившись, он, как владыка и участник в событиях, сам подробнее донесет вам о них. Извещаем вас и о согласии в праздновании нашей святейшей Пасхи: по вашим молитвам решено и это дело, так что все восточные братья, прежде несогласные в этом праздновании с римлянами, с вами и со всеми, которые издревле хранят Пасху, отныне впредь будут праздновать ее с вами (3). Итак, радуясь об успехе дел - о всеобщем мире и искоренении всякой ереси, примите тем с большею честию и тем с большею любовию нашего сослужителя, вашего епископа Александра, который радовал нас своим присутствием и, находясь в таком возрасте, подъял столько трудов для утверждения между вами мира. Молитесь о всех нас, чтобы признанное хорошим стояло прочно, силою Господа нашего Иисуса Христа, так как это совершилось, веруем, по благоволению Бога и Отца во Святом Духе, которому слава во веки веков. Аминь. Троица единосущная вечная". Такое-то врачество против болезни Мелетия предложил этот божественный собор архиереев. Однако ж, следы Мелетиева безумия сохранились и до настоящего времени: в тех, по крайней мере, странах есть какие-то общества монахов, которые "не слушают здравого учения" (2 Тим. 4, 3) и в образе жизни держатся некоторых пустых постановлений, сходных с нелепыми уставами Самаритян и Иудеев. Писал также и великий царь к тем епископам, которые не могли быть на соборе, извещая их о соборных деяниях. Считаю долгом приложить и это послание к своей Истории, так как оно ясно показывает боголюбивую душу писавшего.

Глава 10

Послание царя Константина к епископам,
не бывшим на соборе, о соборных деяниях

Константин Август Церквам:

"Опытно зная по благополучному ходу государственных дел, сколь велика бывает благость божественной силы, я счел нужным прежде всего иметь в виду ту цель, чтобы между всеми блаженнейшими общинами вселенской церкви соблюдалась единая вера, искренняя любовь и согласное почитание Вседержителя Бога. Но так как это не могло бы иначе прийти в неизменный и твердый порядок, если бы не сошлись в одно место все или, по крайней мере, весьма многие епископы и не рассмотрели каждого предмета, относящегося к божественной вере, то я собрал сколько можно более епископов и, как один из всех вас (ибо признаюсь, что чувствую великое удовольствие быть вашим сослужителем), присутствуя на соборе сам, до тех пор подвергал все надлежащему исследованию, пока мысль, угодная блюстителю всех, Богу, не была озарена светом, как основание единения, пока не осталось более места разномыслию или недоразумению в рассуждении веры. Здесь было исследование и касательно святейшего дня Пасхи, и общим мнением признано за благо - всем и везде праздновать ее в один и тот же день. Ибо что может быть прекраснее и благоговейнее, когда праздник, дарующий нам надежды бессмертия, неизменно совершается всеми по од- ному чину и известным образом? Прежде всего показалось неприличным праздновать тот святейший праздник по обыкновению Иудеев, которые, осквернив свои руки беззаконным поступком, как нечистые, справедливо наказаны душевною слепотою. Отвергнув их обыкновение, гораздо лучше будет тем же, более истинным порядком, который мы соблюдали с самого первого дня страстей до настоящего времени, образ этого празднования продолжить и на будущие веки. Итак, пусть не будет у нас ничего общего с враждебным народом иудейским, потому что нам указан Спасителем другой путь - перед нами лежит поприще законное и соответствующее священнейшей нашей вере. Вступая на него единомысленно, возлюбленные братия, отделимся от того постыдного общества, ибо, поистине, странно самохвальство иудеев, будто, независимо от их постановления, мы не можем соблюдать этого. Да и о чем правильно могут мыслить те, которые, совершив оное убийство Господа, сошли с ума и влекутся уже не здравым смыслом, а необузданным стремлением, куда бы ни направляло их врожденное им бешенство? Вот почему и в этом не видят они истины, так что, вдаваясь более и более в заблуждения вместо надлежащего исправления, в одном и том же году празднуют Пасху в другой раз. Для чего следовать им, когда известно, что они страждут столь страшным недугом заблуждения? Мы, конечно, не потерпим, чтобы наша Пасха была празднуема в одном и том же году два раза. А если сказанного недостаточно, то ваше благоразумие само должно всячески заботиться и желать, чтобы чистые ваши души ни в чем не сообщались с обычаями людей самых негодных. Сверх сего надобно сообразить, что разногласие в таком деле и касательно такого праздника веры беззаконно, ибо Спаситель наш дал нам один день для празднования нашего освобождения, то есть день страстей, и благоволил, чтобы однако же была вселенская Его церковь, члены которой, сколь ни по многим и различным местам рассеяны, согреваются, однако ж, единым духом, то есть, единою Божиею волею. Итак, да размыслит благоразумие вашего преподобия, как худо и неприлично то, что в известное время одни соблюдают пост, а другие совершают пиры и что после дней Пасхи одни проводят время в празднованиях и покое, а другие держат положенные посты. Потому-то божественный Промысл благоволил, чтобы это надлежащим образом было исправлено и приведено к одному порядку, на что, думаю, все согласны. Когда же все это надлежало исправить, так чтобы у нас не оставалось ничего общего с теми отцеубийцами и Господоубийцами, и когда порядок, которому в этом отношении следуют все церкви западных, южных, северных и некоторых восточных областей империи, действительно благоприличен, а потому в настоящее время всеми признан хорошим, то ручаюсь, что он понравится и вашему благоразумию: ваша рассудительность, конечно, с удовольствием примет то, что единомысленно и согласно соблюдается в Риме, во всей Италии и Африке, в Египте, Испании, Галлии, Британии, Ливии, в целой Греции, в областях азийской, понтийской и киликийской. Она разочтет, что в поименованных местах не только большее число церквей, но и что все они желают этого порядка, как самого лучшего. Да, кажется, и здравый смысл требует, чтобы мы не имели никакого общения с клятвопреступными Иудеями. Кратко сказать: по общему суду всех, постановлено - святейший праздник Пасхи совершать в один и тот же день. Не годится быть различию в отношении к столь великой святыне; гораздо лучше следовать положенному мнению, в котором нет никакой примеси чуждого заблуждения и погрешности. Если же |это так, то с радостию приимите небесную благодать и поистине божественную заповедь, ибо все, что ни делается на святых соборах епископов, имеет отношение к воле Божией. Посему, объявив постановления собора всем возлюбленным нашим братьям, вы должны принять и утвердить как то, о чем говорено было нами прежде, так и соблюдение святейшего дня, чтобы, когда исполнится давнее мое желание - лично видеть вашу любовь, я мог вместе с вами, в один и тот же день, отпраздновать святой праздник и вместе с вами о всем радоваться, видя, что жестокость диавола при помощи Божественной силы укрощена нашими делами, и что повсюду процветают ваша вера, мир и единомыслие. Да сохранит вас Бог, возлюбленные братья!"

Глава 11

О содержании, какое назначено было для церквей,
и о других добродетелях царя

Так писал он епископам, не бывшим на соборе, а тех, которые собрались в числе трехсот восемнадцати, обласкал многими приветствиями и дарами и, приказав приготовить большое число столов, угостил всех их вместе - достойнейших принял за свой стол, а прочих разместил за другими. Заметив же, что у некоторых исторгнуто по правому глазу, и узнав, что это страдание они потерпели за твердость в вере, он прикасался губами к их язвам с полной верой, что извлечет отсюда благословение для своей любви. Потом, по окончании пира, он снова одарил всех и вручил им письма к главным областным начальникам, которым повелевал доставлять в каждом городе готовое содержание лицам, обрекшим себя на всегдашнее девство и вдовство и посвященым на служение Богу, измеряя это содержание более щедростию, чем действительною нуждою. Третья часть такого содержания доставляется им и доныне, потому что, хотя нечестивый Юлиан отнял у них все вообще, но преемник его снова повелел выдавать, сколько теперь выдается, а причиной уменьшения выдачи был тогдашний голод. Если же доставляемое тогда содержание было втрое больше нынешнего, то из этого всякий, кто хочет, легко может узнать, сколь велика была щедрость царя. Несправедливо было бы, думаю, предать забвению и следующее. Какие-то сварливые люди взнесли обвинение на некоторых епископов, и свои доносы подали царю письменно. Царь, пока еще не было восстановлено согласие между епископами, принимал это и, сложив все в одну связку, запечатал своим перстнем и приказал хранить. Но потом, когда мир был утвержден, он принес поданные себе доносы в присутствии епископов и пред ними сожег их, утверждая клятвенно, что не читал ничего тут написанного; не надобно, говорил он, проступки иереев делать общеизвестными, чтобы народ, получив отсюда повод к соблазну, не стал грешить без страха. Сказывают, Константин прибавил к этому и следующее: если бы ему самому случилось быть очевидцем греха, совершаемого епископом, то он покрыл бы беззаконное дело своей порфирой, чтобы взгляд на это не повредил зрителям. Высказав такой урок и воздав такую честь иереям, он повелел каждому отправиться в свою паству. А я, в доказательство бесстыдства ариан, которые не только общих нам отцов презирают, но и от собственных отказываются, хочу внести в свою Историю послание Евсевия Кесарийского о вере, потому что оно содержит в себе живое обличение их безумия. Оказывая ему высокое уважение как своему сообщнику, они прямо противоречат его писаниям. Это послание Евсевий писал к некоторым последователям Ариева учения, которые, кажется, подозревали его в измене. Впрочем написанное лучше покажет цель писателя.

Глава 12

Послание Евсевия, епископа кесарийского,
об изложенной в Никее вере

"О делах созванного в Никее великого собора касательно церковной веры вы, возлюбленные, вероятно, уже от других известились, потому что молва обыкновенно идет впереди подлинного сказания о событиях. Но чтобы истина путем одного слуха не дошла до вас переиначенною, мы сочли необходимым послать к вам, во-первых, предложенную нами формулу веры, а во-вторых, и ту, в которой к нашим выражениям сделаны и обнародованы прибавления. Формула, существовавшая у нас, прочтена в присутствии боголюбивейшего нашего царя, признана хорошею и одобрена. Она следующего содержания: "Изложенная нами вера (4). Как приняли мы от предшествовавших нам епископов, и при первом оглашении, и при восприятии крещения, как научились из божественных Писаний; как веровали и учили в пресвитерстве и в самом епископстве, так веруем и теперь и представляем нашу веру. Вот она: Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого; и в единого Господа Иисуса Христа, Слово Божие, в Бога от Бога, в свет от света, в жизнь от жизни, в Сына единородного, перворожденного всей твари, который прежде всех веков родился от Отца, через которого все произошло, который для нашего спасения воплотился и пожил между человеками, и страдал, и воскрес в третий день и взошел к Отцу, и приидет опять во славе судить живых и мертвых. Верую и во единого Духа Святого (5). Верую, что каждый из них есть и имеет бытие, что Отец - истинно Отец, Сын - истинно Сын, Дух Святой - истинно Дух Святой. Так и Господь наш, посылая своих учеников на проповедь, сказал: "шедше, научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа" (Мф. 28, 19). В этом мы утвердились, это мыслим, этого и прежде держались, в этой вере будем стоять и до смерти, анафематствуя всякую безбожную ересь. Что все это восчувствовали мы сердцем и душою, сколько знаем самих себя, что все это чувствуем и теперь и что говорим искренно, в том свидетельствуемся Богон Вседержителем и Господом нашим Иисусом Христом, будучи готовы доказать и убедить вас, что мы так веровали, так проповедовали и во времена прошедшие". По изложении нами этой веры, не оставалось места для противоречий. Напротив, и богомолки живейший царь наш первый засвидетельствовал, что оно верно и, что он сам также мыслит, а потому повелел присоединиться к нему всем, подписать эти догматы и быть в согласии с ними, прибавив только слово "единосущный", которое сам же истолковал, говоря, что единосущие разумеется не в отношении к свойствам тела, что Сын произошел от Отца не через деление или отсечение, ибо и не возможно, чтобы нематериальная, духовная бестелесная природа подлежала какому-либо свойству телесному, но что для выражения этого потребны слова божественные и тайнственные. Так любомудрствовал мудрейший и благочестивый царь наш, и епископы, по поводу прибавления слова "единосущный", составили следующую формулу: "Веруем во единого Бога Отца Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого; и во единого Господа Иисуса Христа Сына Божия, единородного, от Отца рожденного, то есть из сущности Отца, в Бога от Бога, в свет от света, в Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через которого все произошло как на небе, так и на земле, который для нас человеков и для нашего спасения сошел, воплотился и вочеловечился, страдал и воскрес в третий день, взошел на небеса и приидет судить живых и мертвых; и в Духа Святого. А говорящих, что было время, когда (Сына) не было, или что Его не было до рождения, или что Он родился из несущего, либо утверждающих, что Сын Божий существует из иной ипостаси или существа, или превратен, или изменяем, святая кафолическая и апостольская церковь анафематствует". И так как эта формула обнародована ими, то выражений: "из сущности Отца" и "единосущного Отцу", как у них сказано, мы не оставляем без исследования. По поводу сих выражений возникали вопросы и ответы, и значение их рассмотрено было внимательно. Именно, слово "из сущности" они признают, как указание на то, что хотя Сын - от Отца, однако ж Он - не часть Отца. Это и по нашему мнению хорошо соглашается со смыслом благочестивого учения, проповедующего, что Сын - от Отца, но не есть как часть Его сущности. Посему этот смысл и мы подтвердили и, следовательно не отвергли слова "единосущие", имея в виду цель сохранить мир и не отпасть от правого образа мыслей. Потому же приняли мы выражение: "рожденного, несотворенного", ибо слово "творить" есть общее название прочих, сотворенных Сыном тварей, с которыми Сын не имеет никакого сходства и, следовательно, сам не есть творение, сходное с теми, которые произведены Им, но есть сущность, превосходнее всякой твари. Эта сущность, по учению Божественного слова, родилась от Отца неизреченным и непостижимым для всякой сотворенной природы образом рождения. С подобным же исследованием рассмотрено и то выражение, что Сын единосущен Отцу, то есть единосущен не по образу тел, и не так, как свойственно смертным животным, ибо это невозможно ни через разделение, ни через отсечение, ни через какое-нибудь свойство, или пременение, или изменение силы Отчей, потому что нерожденная природа Отца чужда всего этого. Единосущие Отцу означает то, что Сын Божий не проявляет никакого сходства с рожденными тварями, но во всех отношениях уподобляется одному Отцу-Родителю, и существует не от иной ипостаси и сущности, но от Отца. Как скоро оно изъяснено было таким образом, мы признали за благо принять его - тем более, что в некоторых древних сочинениях имя "единосущный", знаем, употребляли знаменитые епископы и писатели, когда богословствовали об Отце и Сыне. Но довольно об изложенной вере, в которой все мы согласились не без исследования, но на предложенных основаниях, решенных в присутствии самого боголюбивейшего царя и одобренных по высказанным причинам. После веры достойным принятия сочли мы и обнародованное епископами анафематствование, потому что оно запрещает употреблять слова, которых нет в Писании и от которых почти произошло в церквах все замешательство и волнение. Так как, например, ни в одной богодухновенной книге нет выражений "из не сущего" или "было время, когда (Сына) не было" и других за этими, то и не благоприличным показалось говорить и преподавать их. С этим прекрасным мнением мы и потому согласились, что и прежде сего не имели обыкновения употреблять подобные выражения. Также не неуместным признано предать анафеме и слова: "до рождения Его не было", ибо всеми исповедуется, что Он есть Сын Божий и до рождения своего по плоти. Сам боголюбивейший царь наш доказал от разума, что Сын Божий по Божественному своему рождению существует прежде всех веков, ибо и прежде рождения самым делом Он был у Отца в возможности нерожденно, так что Отец всегда есть Отец, равно как всегда Царь, всегда Спаситель, и в возможности все, всегда одинаков и один и тот же. К этому посланию, возлюбленные, вынудила нас необходимость: наше желание было показать вам осмотрительность нашего исследования и соглашения, то есть, что мы действительно, с самого начала до настоящей минуты, отстаивали свое мнение, пока в формулах веры представлялось нам что-нибудь не так. Когда же, по здравым исследованиям смысла слов оказалось, что эти слова сходны с теми, которые допущены в собственном нашем изложении веры, то мы приняли их без всякого спора, как не представляющие никаких затруднений".

Глава 13

Обличение ныне богохульствующих ариан
из сочинений Евсевия, епископа кесарийского

Итак, Евсевий ясно засвидетельствовал, что слово "единосущный" не ново и не измышлено собравшимися тогда отцами, но из древности от предков перешло к потомкам. Равным образом и о том, что изложенное в Никее учение веры согласно принял весь тогдашний Собор епископов, свидетельствует он как здесь же, так и в другом сочинении, где превозносит похвалами образ действий Константина Великого. Он пишет так: "Сказав это на латинском языке, между тем как некто другой передавал то же на греческом, царь предложил предстоятелям церкви начать свои рассуждения. После сего одни стали обвинять своих ближних, другие - оправдываться и порицать друг друга. Тут представлено было весьма много с той и другой стороны, и еще в самом начале произошел большой спор, но царь терпеливо всех выслушивал и внимательно принимал представления. Разбирая, в частности, сказанное тою и другою стороною, он мало-помалу примирял упорно состязавшихся и кротко беседовал с каждым из них. Говоря на греческом языке, в котором был также не несведущ, он казался как-то усладительным и приятным. Одних убеждая, других усовещивая словом, иных, говоривших хорошо, хваля и каждого склоняя к единомыслию, он наконец согласил понятия и мнения всех касательно спорных предметов, так что вера принята была единогласно и определено одновременное везде совершение спасительного праздника. Затем, общие постановления преданы письмени и утверждены подписью каждого". А немного ниже Евсевий продолжает; "Устроив все таким образом, Константин отпустил всех их домой. Они возвратились с радостию и с того времени держались уже одного образа мыслей, утвержденного согласием царя, так что и разделенные великими пространствами, составляли как бы одно тело. Радуясь такому успешному окончанию дел, царь не присутствовавших на соборе епископов почтил посланиями, как самым зрелым плодом исследований, а народу в деревнях и пригородах повелел раздать нескудное число денег и вместе с тем отпраздновал двадцатилетие своего царствования". Итак, единомышленникам Ария, если они и не почитали делом нечестивым противоречить другим отцам, надлежало, по крайней мере, верить этому, который обыкновенно служит предметом их удивления и который, однако ж, показывает, что то исповедание веры было единодушное. Когда же они восстают и против мнений своих отцов, то должны всячески избегать выдуманного Арием нечестия, узнав постыднейшую и ужаснейшую смерть его. Так как не всем, может быть, известен род его смерти, то я расскажу, как она случилась.

Глава 14

О смерти Ария, из послания Афанасия

Прожив весьма долго в Александрии, Арий хотел снова величаться в церковных собраниях и распускал слух, будто отказывается от своего нечестия и обещается принять изложенное отцами исповедание веры. Но так как он не мог уверить в этом ни того божественного Александра, ни преемствовавшего ему в предстоятельстве и благочестии Афанасия, то, при содействии Евсевия Никомидийского, опять убежал в Константинополь. А что он здесь затевал и какой получил приговор от праведного Судии, это прекрасно описал великий во всех отношениях Афа-насий в послании к Апиону. Отрывок из этого послания помещаю в своей истории. "Я не был тогда в Константинополе, когда он умер, но там был пресвитер Макарий, и от него-то слышал я следующее. По проискам евсевиан, Арий был позван царем Константином. Когда он вошел, царь спросил его: содержит ли он веру кафолической церкви? Тот поклялся, что верует право и подал письменное изложение своей веры, а между тем скрывал вину, за которую отлучен от церкви епископом Александром и прикрывался словами Священного писания. Когда же он поклялся, что не мыслит того, за что Александр отлучил его от церкви, то царь отпустил его, сказав: если вера твоя правая, то ты справедливо поклялся, а как скоро она нечестива и ты поклялся, то Бог с небес будет судить тебя. С этим вышел он от царя, и евсевиане со свойственным им насилием хотели ввести его в церковь. Но константинопольский епископ, блаженной памяти Александр воспротивился их намерению, утверждая, что обличенный в ереси не должен быть принимаем в общение. Наконец, сообщники Ария стали угрожать Александру: "Как независимо от вашей воли сделали мы то, что Арий позван был царем, - говорили они, - так завтра же, хотя это и не по мысли тебе, он будет с нами в сей самой церкви". День, в который это сказано, был субботний. Услышав такие угрозы и чрезвычайно опечалившись, епископ Александр вошел в церковь и, воздев руки к Богу, рыдал, потом повергся на лице в святилище и, лежа ниц, молился. Вместе с ним на молитве был и Макарий и слышал его голос. Просил же он у Бога двух вещей, говоря так: если Арий завтра введен будет в церковь, отпусти меня, раба твоего, и не погуби праведного с нечестивым; если же ты милуешь свою церковь - а я знаю, что милуешь, - воззри на слова евсевиан и не предай в потребление и поношение наследия твоего; возьми прочь Ария, чтобы, когда он войдет в церковь, не показалось, что вошла с ним и ересь, и чтобы, наконец, не стали считать нечестие за благочестие. Помолившись таким образом, епископ вышел из церкви, чрезвычайно озабоченный. И вот случилось чудо ужасное и странное: тогда как сообщники Евсевия продолжали угрозы, а епископ молился, Арий вполне надеялся на покровительство евсевиан и, много величаясь, сел на стул, по требованию чрева. Тут, по Писанию, "внезапно ниц быв, он разседеся посреди " (Деян. 1, 18), и "пал, изшед" (Деян. 5.5), через что лишился того и другого - и общения, и жизни. Таков был конец Ария! Сильно пристыженные этим, сообщники Евсевия погребли своего единомышленника, а блаженной памяти Александр, при такой радости церкви, составил праздник в благочестии и православии, моля и торжественно прославляя Бога со всею братией, - не потому, что будто он радовался смерти, - нет, ибо "каждому человеку лежит единому умрёти" (Евр. 9. 27), но потому, что этот суд Божий победил все суды человеческие; ибо сам Господь, рассудив между угрозами сообщников Евсевия и молитвою Александра, осудил ересь арианскую, показал ее недостойною церковного общения и тем обнаружил пред всеми, что она, хотя и нашла себе одобрение и покровительство у царя и у всех людей, осуждена, однако ж, самою истиною. Такие класы пожал Арий от злых своих семян! Еще здесь увидел он преддверие будущих мучений и обличил свое нечестие самым своим наказанием". Но я обращаюсь к повествованию о благочестии царя. Он ко всем подданным Рима отправил послания, в которых убеждал их удаляться прежнего заблуждения и принять учение нашего Спасителя, через что привлекал всех к этой истине. Епископов же каждого города побуждал к созиданию церквей, поощряя их к тому не посланиями только, но и щедрыми денежными пожертвованиями и доставкой всего необходимого для производства работ. Это видно из самых его посланий, которые читаются так.

 


[1] Имеется в виду Евсевий, еп. никомидийский.

[2] В правилах Никейского собора устанавливался порядок созыва чрезвычайных и постоянных соборов, права и преимущества митрополитов Антиохии, Александрии и т. д.

(3). Было решено, что время празднования Пасхи определяет александрийская церковь, а оповещать всех будет епископ римский.

4. Эта формула приводится и в "Церковной истории" Сократа Схоластика, 1. 8.

5. Символ, предложенный Евсевием вначале, заканчивался на этом месте. Дальнейшее положение о лицах Троицы - результат редакции Символа.

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова