ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ
К оглавлению
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
1. Я нахожу у лиц, приступающих к составлению исторических сочинений, не одну
и постоянно одинаковую к тому побудительную причину, но целое множество их, и
в большинстве случаев поводы крайне несходные между собою. Именно, одни стремятся
принять участие в научной работе с целью выказать блестящий стиль свой и приобрести
себе неизбежную в таком случае славу; другие берутся за такой труд, невзирая на
то, что он им не по силам, имея в виду снискать себе расположение тех лиц, о которых
им приходится повествовать; существуют, далее, также историки, побуждаемые каким-то
внутренним чувством необходимости запечатлеть на бумаге события, в которых они
сами были участниками; многих, наконец, побудило величие дотоле скрытых и покоящихся
как бы во тьме событий вывести описание последних на свет, на пользу общую. Из
указанных здесь причин последние две являются решающими также для меня. Именно,
с одной стороны, я, как личный участник, чувствовал необходимость описать происшедшую
у нас, иудеев, с римлянами войну, все ее перипетии и конец, ввиду того что существуют
лица, исказившие в своих на этот счет описаниях истину .
2. С другой же стороны, я взялся за настоящее сочинение, полагая, что содержание
его будет достойно возбудить к себе интерес со стороны греков, так как здесь имеется
в виду представить картину всех наших древностей и нашего государственного устройства,
критически выведенную из еврейских сочинений. Ведь уже раньше, когда я описывал
[Иудейскую] войну, я подумывал, не показать ли, кто такие по своему происхождению
иудеи, каким превратностям судьбы они подвергались, какой законодатель воспитал
в них стремление к благочестию и побуждал их развивать в себе добродетель, какие
войны вели они в продолжительный период времени своего существования и как они,
против своего собственного желания, впутались в свою последнюю войну с римлянами
. Но так как подобная вставка была бы слишком обширна для такого рода сочинения,
то я ее сделал предметом особого труда, в котором тщательно изложил от начала
и до конца все сюда относящееся. С течением же времени и меня, как это обыкновенно
бывает с людьми, решающимися взяться за какое-либо грандиозное предприятие, обуяли
лень и сомнение в возможности довести на чужом языке и в чуждой нам форме до благополучного
конца такую обширную задачу. Но нашлись люди, которые из любви к истории побуждали
меня к этой работе; между ними на первом плане [стоит] Эпафродит , человек,
серьезно любящий всякую науку и находящий особенное удовольствие в исторических
исследованиях, тем более что он сам был участником великих событий и свидетелем
многоразличных переворотов, причем он во всех этих случаях проявил удивительную
силу характера и неизменную добропорядочность. Под влиянием его, который проявляет
всегда столь великую симпатию ко всем предпринимающим какое-нибудь полезное или
славное дело, и стыдясь навлечь на себя его подозрение, будто бы мне приятнее
безделие, чем столь славный труд, я усерднее стал продолжать свою работу, тем
более что, кроме всего вышесказанного, принял во внимание и то обстоятельство,
что предки наши охотно сообщали [другим] подобные сведения и что некоторые из
греков с усердием изучали наши обычаи и историю.
3. Между прочим, я нашел, что Птолемей Второй , более всех царей заинтересовавшийся
наукою и собиранием книг, с особенною любовью занимался нашим [религиозным] законодательством
и позаботился перевести на греческий язык его постановления и данные о государственном
сообразно ему устройстве; равным образом и не уступавший в добродетели никому
из наших первосвященников Элеазар нисколько не воспротивился тому, чтобы вышеназванный
царь пользовался этим [переводом], причем он во всяком случае возбранил бы ему
это, если бы нам было издревле свойственно держать в тайне что-либо хорошее. Поэтому
и я считал себя вправе подражать великодушию того первосвященника и равным образом
предполагать, что и теперь еще существует, наподобие того царя, много любознательных
людей; тем более что последний получил перевод не всего Св. Писания, но лица,
посланные для перевода в Александрию , сообщили [ему] только перевод Пятикнижия
(собственно, только того, что касается закона). А между тем в священных книгах
записаны [кроме законов] десятки тысяч разных других фактов ввиду того, что там
обнимается период пятитысячелетней исторической жизни [народа], тут сообщается
о всевозможных неожиданных событиях, о случайностях войны, о доблести полководцев
и о переменах в государственном устройстве. Во всяком же случае каждый, желающий
подробно ознакомиться с этой историей, выведет из нее на первом плане заключение,
что, с одной стороны, людям, повинующимся велению Господа Бога и не дерзающим
преступать законы, все удается сверх чаяния, и наградою их от Бога является будущее
[загробное] блаженство; с другой же стороны, людям, отступающим от точного исполнения
этих повелений, в одинаковой мере легкое становится непреодолимым и даже обращается
в неизбежную гибель все то, за что они взялись бы как за нечто несомненно хорошее.
Поэтому я убеждаю тех, которым попадутся в руки эти книги, иметь в виду повеление
Господа Бога и принять во внимание, что наш законодатель достойным образом понял
природу Его и всегда приписывает Ему лишь деяния, соответствующие Его могуществу,
сохранив повествование о Нем свободным от всяких позорных, хотя и встречающихся
у других [историков], мифологических прикрас, несмотря на то что он, ввиду отдаленности
времени и глубокой древности, мог бы вполне безбоязненно ввести в свой рассказ
многоразличные лживые выдумки. Ведь он жил две тысячи лет тому назад, т. е. в
такое отдаленное время, к которому поэты не осмелились отнести не только деяния
и законодательства людей, но и происхождение самих богов. Все это с должною ясностью
и в соответствующем порядке покажет нижеизложенное историческое повествование;
в нем я себе поставил неизменной задачей ничего [лишнего] не прибавлять, но и
ничего не опускать.
4. А ввиду того что почти все это явилось у нас благодаря мудрости нашего законодателя
Моисея, то мне необходимо о нем кое-что вкратце предпослать, дабы некоторые из
будущих читателей не изумлялись, почему наша книга, по заглавию своему посвященная
вопросу о законах и исторических деяниях, настолько подробно занимается данными
естествознания. Итак, следует принять во внимание, что Моисей считал необходимым,
чтобы человек, собирающийся урегулировать свой образ жизни и затем давать руководящие
законы другим людям, раньше всего усвоил себе правильный взгляд на сущность Господа
Бога и, постоянно имея мысленно пред глазами Его деяния, стремился бы к подражанию
этому величайшему примеру и, поскольку это в его силах, старался бы приблизиться
к Нему. Ибо при отсутствии такого взгляда на вещи у самого законодателя не может
быть верного понимания и равным образом он нисколько не вызовет своими сочинениями
склонности к добродетели в читателях, если те раньше всего прочего не усвоят себе
убеждения, что Господь Бог - отец и властелин всего существующего, что Он взирает
на все и что Он дарует повинующимся Ему блаженство, а шествующих вне пути добродетели
наказывает крупными несчастиями. И вот, так как Моисей захотел дать своим собственным
сородичам наставление именно в этом, то он, в противоположность всем прочим, начал
[свое сочинение] не с изложения законов и законоположений, имеющих условное среди
людей значение, но, направив внимание их на Божество и на устройство мироздания
и убедив их в том, что мы, люди, лучшее из творений Господа Бога на земле, уже
легко мог убедить их во всем [остальном], после того как расположил их таким образом
к благочестию. И в то время как остальные законодатели, придерживаясь мифов, перенесли
на богов весь позор людских заблуждений и тем дали преступным людям возможность
всяких отговорок, наш законодатель показал, что Господь Бог владеет добродетелью
в полной ее чистоте, и считал необходимым, чтобы люди хоть несколько пытались
усвоить ее; тех же, кто этого не понимал или в это не верил, он безжалостно наказывал.
И вот с этой-то точки зрения ознакомиться [с моим сочинением] приглашаю я своих
читателей. Те, которые посмотрят на него с такой точки зрения, увидят, что оно
не содержит в себе ничего несообразного с их собственными взглядами, равно как
ничего несовместимого с величием Господа Бога и с Его любовью к роду человеческому.
Это сочинение содержит в себе все расположенным в соответствующем природе вещей
порядке, причем законодатель вполне разумно на одно [только] намекает, на другое
указывает торжественно-аллегорически, а о том, о чем можно высказаться прямо,-
об этом он говорит обстоятельно. И если бы нашлись желающие рассмотреть причины
каждого явления, то пришлось бы вывести много, притом строго философских, теорий,
что я, однако, теперь опускаю; если же Господь даст мне для того достаточно продолжительную
жизнь, то я примусь, по окончании этого труда, и за ту тему. Теперь же я перейду
к изложению своих данных, напомнив первоначально о том, что повествует Моисей
о сотворении мира. Все это я нашел записанным в священных книгах, и притом в следующем
виде.
|
